Прости меня за эти шрамы

Резкий окрик надсмотрщика Юстоса, отрезвил ребят, заставляя их резко обернуться. Подлетевший мужчина уже хотел назначить обоим наказание, и открыл было рот, как вдруг его глаза столкнулись с голубыми Альбрехта. Замерев, Юстас стушевался и, быстро махнув рукой по направлению к двери спальни вышел. Всё ещё удивленный Фридрих только сейчас заметил, что до сих пор сжимает тонкие пальцы нового знакомого. Быстро отведя взгляд от хрупких запястьев с ниточкой вен, парень неловко улыбнулся, и ребята не сговариваясь направились к выходу. *** На обеде Фридриху стало понятна странная реакция Юстаса на его нового друга. Когда после представления Альбрехт опустился на своё место, парень хотел выразить ему своё восхищение, ведь Альбрехт сын гауляйтера! Но взглянув в пронзительно-голубые глаза, передумал. В них он увидел затаённую боль, и радостная улыбка сама исчезла с лица. *** Потянулись будни, соулмейт никак не напоминал о себе, и Фридрих в какой-то момент вздохнул спокойно. Его радовала та возможность, что сейчас у его родственной души всё хорошо, и он не пытается вскрыть себе и Фридриху вены. Учитель бокса был изрядно доволен успехами новенького и организовал для него дополнительные занятия, на которых Фридрих вымещал все накопившиеся за день эмоции и, приходя в спальню, парень бессильно падал на койку и мгновенно засыпал. *** Альбрехт наблюдал за спящим Фридрихом. От своего соулмейта он ежедневно получал множество садин, синяков и бесконечную боль в мышцах. Сейчас, лёжа на боку, парень впервые задумался о возможности того, что его соумейт может являться его лучшим и по совместительству единственным другом. Мысль была настолько абсурдна, что Альбрехт раздражённо ударил кулаком по железному бортику. Боли он не почувствовал, но Фридрих… Фридрих резко дёрнул рукой и поморщился во сне. Юноша замер, правду говорят, что всё невозможное возможно, но чтобы настолько. Альбрехт был в панике, сама вероятность того, что Фридрих его родственна душа грела ему душу, если на то пошло, то он и без соулмейта бы отлично справился, если рядом был бы друг. Но сейчас, когда судьба впервые оказалась благосклонна к нему, он испугался. В памяти всплыли отрывки того, как он пытался вскрыть себе вены, ведь тогда ему плевать хотелось на соулмейта и его безопасность. Как Фридрих отнесётся к этому, разве он сможет простить его? На глазах выступили слёзы, и Альбрехт сжал зубами подушку, лишь бы не зарыдать в голос. *** Фридрих был в замешательстве, Альбрехт старательно избегал его уже неделю. Стоило парню к нему подойти, как у того сразу же появлялись дела, или он просто уходил, не объясняя причину. Причина такого поведения до сих пор оставалась загадкой. Фридрих уже смерился с этим и лишь надеялся, что скоро всё образумится. *** Это случилось после возвращения Альбрехта из дома, на выходных. Фридрих к тому моменту уже лёг спать, внеплановая тренировка вытянула все силы, а завтра вновь начиналась трудная неделя. Он проснулся от того, что руку вновь полоснула резкая боль. Спросонья хлопая глазами, он с трудом разглядел в темноте, как поверх старых шрамов ложится новый порез, ещё глубже и длиннее, чем прежде. Фридрих подскочил и побежал в ванную, надеясь хоть как-то остановить кровь. Вбежав, он в ужасе замер, верить свои глазам не хотелось. На полу валялись осколки зеркала, само оно было разбито. А на полу рядом с окном, свернувшись, как маленький котёнок, лежал Альбрехт. Его хрупкие плечи тряслись от удушающих рыданий, в руке он держал крупный осколок стекла. Услышав чужие шаги, парень поднял голову и замер, встретившись с глазами Фридриха. В этой звенящей тишине оба чувствовали биение чужого сердца в унисон со своим. В несколько шагов преодолев расстояние, разделявшие их, Фридрих опустился на колени перед парнем.