film Out

Юнги много себя корил за вступление в театральный кружок в качестве местного музыканта. Он думал, что будет практиковаться с пианино, наконец начнёт применять игру на гитаре с пользой, а по факту… По факту… Юнги сидел с широко распахнутыми (немного влюблёнными) глазами, наблюдая как распевался Ким Сокджин. Его ангельский голос возносил миниатюрную тушку Мина до небес и выше. В голове парня взрывались фейерверки, размазывая мозги по стенкам черепа. И хоть глаза норовили вывалиться из орбит, оставшаяся капля самоконтроля удерживала их на месте, нехотя сдавать хозяина с потрохами. — Земля вызывает Юнги, Земля вызывает Юнги, — образ Сокджина был стёрт щёлкающими пальцами Хосока. — Поздно, — встряхнул головой Юнги, пряча изгибы и улыбки Сокджина в тёмные недра воспоминаний. Благо, тараканы очень нежно обращались со всем тем, что касалось Кима. (К сожалению, руки Юнги никаким образом ещё не касались объекта воздыханий.) Или к счастью, в зависимости от плачевности ментального состояния Мина. — Я одержим Луной. — А, — хмыкнул Хосок, кивнув головой в сторону Сокджина. — Этой луной, у которой широкие плечи? Побеждённый Юнги кивнул, молча соглашаясь. — Этой луной, от голоса которой появляется большое желание раздеться? — продолжил Чон, хитро прищурившись. — Ага, — поддакнул Юнги, прежде чем разразиться тихой бранью и тычком в рёбра друга. — Что ты себе позволяешь? По правде говоря, Хосок мог себе позволить эту дерзость. Ребята сидели на пятом ряду, что если сплетничать шёпотом, то можно остаться неуслышанными. Хосок прилюбил это место, потому что так он мог беспрепятственно хихикать над влюблёнными взглядами Юнги. Последнему, находясь на сцене, даже не приходилось смотреть на клавиши пианино, пальцы сами знали как и когда нажать, чтобы не облажаться. Преподаватель по музыке всегда восхищался необычной способностью ученика. Только не знал, что Юнги научился подобному приёму, благодаря влюблённости в Ким Сокджина. — А что? — беспечно пожал плечами Хосок. — А то, Намджун заметит, как мы шушукаемся, — беззлобно указал на оного Юнги. Их дуэт безответно влюблённых существовал уже на протяжении года. Первой жертвой пал Юнги, придя на прослушивание и случайно услышав пение Сокджина. Вторым, что естественно, стал Хосок, попав в актив школы. Президент их учебного заведения, Ким Намджун, точно из здания ООН вышел, чисто лекцию для молодых прочитать. Чон, привороженный безупречным костюмом и синей бабочкой на шее, скоропалительно согласился стать его замом. Хосок — неутомимый энтузиаст, погоревший по собственной инициативе. Поэтому каждый раз, когда кто-то из них палился, второй незамедлительно отвечал тем же. Это как случайно наступить на ногу друга и, чтобы не поругаться, надо наступить в ответ. Схема надёжная (не как швейцарские, блять, часы, но пока никто не опроверг эту теорию). — Мы поругались, — вдруг скис Хосок, превращаясь из солнечного лучика в позорный, вытоптанный ботинками островок грязи. — В смысле? — удивился Юнги, с трудом оторвав взгляд от Сокджина и переместив его на Хосока. — Он сказал, что я слишком инициативный, — тяжко вздохнул Чон. — Видите ли, остальные члены школьного актива тоже должны быть задействованы в организации массовых мероприятий. Юнги сочувственно похлопал друга по плечу. Ведь тот был массовик-затейник, вкладывающий душу и всего себя в школьную активность. Хосок и без влюблённости в Намджуна стал бы важной шишкой, но здесь, как говорится, звёзды сошлись. Сначала он горел идеей поднять этот кирпичный муравейник с колен, возвысив достижения до уровня регионов, и только потом Хосок решил во что бы то ни стало разнообразить школьную жизнь и немного, совсем скромно улучшить личную. — Хоби, ты и так в каждой бочке затычка, — строго произнёс Юнги, затем смягчив тон на любо дружеский. — Я знаю, как ты дорожишь своей должностью, но и ты должен отдыхать. Быть зрителем, а не чуваком, трясущимся за кулисами, потому что Чимин опять проспал. Выдохни, пожалуйста. Насладись моментом. — Я сейчас расплачусь, — пробормотал Хосок, утягивая друга в объятия. — Спасибо, хён. Ты лучший! Юнги, не ожидав такой реакции, вытянул вперёд руки аки безвольная кукла. Во-первых, Намджун мог заметить их телесные соприкосновения, а во-вторых, ну, может, Сокджин-хён наконец заметит его на пятом ряду зрительного зала? Ну пожалуйста? Зыркнув в сторону сцены, Юнги наткнулся на Сокджина, беседующего о чём-то с театральным руководителем. Всё напрасно. — Хоби, — шепнул Юнги на ухо друга. — Отпусти, мне надо выйти. — Зачем? — встревожился Чон, отпустив тельце Мина. Парень всегда удивлялся отчуждённости Юнги. Как можно не любить обнимашки? — Воздухом подышать, — ответил Юнги, расправляя на себе смятый телом Хосока пиджак. — Не лги мне, Мин Юнги, — сурово пробормотал Чон, взглядом вонзая в друга невидимые кинжалы. — Курить небось пойдёшь. Травиться. — Пап, мы не бессмертны, — хмыкнул Юнги, разворачиваясь в противоположную от Хосока сторону. — Скоро вернусь. Юнги немного корил себя за то, что пристрастился к курению. Но у него были на то причины. Например, учёба. Сколько математику не разбирай — всё равно непонятно. Сколько английский не учи — Намджун знал лучше, спасибо сериалу 'Друзья'. Ещё одной из причин курения был известный Ким Сокджин, словно списанный с песни Тейлор Свифт 'Wildest dreams'. Криминально высокий? Да. Способен исцелить грешников в аду лишь улыбнувшись? Несомненно! И хоть Сокджин не предлагал (пока что, ага-да) Юнги сбежать на край света, чтобы захватить последние секунды горящего рассвета, Юнги был готов. Был готов сорваться в любую секунду, таская в чёрном с потёртостями рюкзаке всё необходимое: паспорт, пачку непозволительно дорогих сигарет и упаковку розовых мармеладок в форме сердечек. (Набор юного натуралиста, за исключением паспорта, Юнги приходилось восполнять буквально каждую неделю. Срывался. Психовал. Говорил Хосоку, что решил порадовать его сладким, посмотри, Хоби, какое лицо у тебя пресное.) Возможно, Юнги преувеличивал остроту своего зрения. Возможно, он был немного близоруким, придумав себе образ идеального человека в сосуде по имени Сокджин. Возможно, Ким Сокджин не положительный персонаж. Кто знает, возможно, в самых смелых мечтах Сокджин именно тот, кем он являлся. Почти отличник, лауреат звания 'красавчик' и лучший вокалист среди старших классов. Сокджин поднимал руку на злосчастной химии, с лёгкостью разбирая новые реакции, но до сих пор не замечая разномастные реакции в голове Юнги, которые отражались у него в глазах. Искры, летящие из изящных, кошачьих глаз-полумесяцев, казалось, могли затмить само сияние солнца, ослепляя каждого на своём пути. Только не Сокджина, у которого, по-видимому, была супер защита в новой комплектации от Тони Старка. В конечном итоге, Юнги понимал Тейлор, прям хотел лично пожать руку, кивая и нашёптывая 'спасибо, спасибо за всё'. Кто-кто, а он уж точно не забудет это золотое школьное время, полное безответной влюблённости. На улице заунывно дул ветер, не щадя пешеходов, в том числе и Юнги, который выперся покурить в пиджаке с рубашкой. Мать была права. Он давно отморозил некогда здравый смысл. Поджигая сигарету, Юнги мог думать лишь о том, что, вернувшись в актовый зал, снова будет залипать на идеальную физиономию Сокджина. Уничтожить бы её, удалить из головы, сжигая как надоевшую фотокарточку, которая ой как сердцу дорога. Но… но… На плечи Юнги опустилось розовое пальто а-ля барашек, вытянув его из бурных раздумий черепной коробки. — С ума сошёл раздетым бегать? — прилетела вдруг в лицо предъява от Сокджина. Стоп. А? Сокджина? Того самого? — Как ни посмотрю в окно, так ты трясёшься на холоде, не жалея себя. И всё ради чего? Юнги глупо хлопал ресницами. Может ещё секунда и взлетел бы. Вознёсся бы точно. Не зная, как правильно ответить причине, благодаря которой он ходил в школу, Юнги по привычке набрался наглости. — А ты чего геройствуешь? Сам вон в одной толстовке, — ответил Юнги, внутренне удивляясь своей удаче. Как только от нервов сигарету не проглотил? — Так она с начёсом, балда! — и, словно в подтверждение, Сокджин вывернул часть толстовки наизнанку, тем самым случайно обнажив низ живота. Где-то на задворках сознания Юнги послышался голос Тейлор с провокационной строчкой 'так даже лучше'. Оно-то и лучше, но оно-то и не легче. Будучи юным открывателем романтических отношений, Юнги не задумывался о лицезрении голого пупка Сокджина. Его мечты сплошь и рядом были построены на трепетно сцепленных кистях рук и лёгких, будоражащих душу поцелуях. А тут… это… Алло, скорая? Юнги уже ничто не поможет, просто заберите его бездыханную тушку в морг. Позорно закашлявшись, Юнги молча, слегка осуждающе пялился на Сокджина. — Ладно, сдаюсь, — поднял руки Ким. — Просто каждый раз, когда я вижу тебя раздетого в курилке, то невольно содрогаюсь. Хотел и раньше подойти, но всё не получалось. Кто-нибудь да перехватывал. В голове Юнги вспыхивали всё новые и новые вопросы, как новые сверхновые — одна краше другой. Сокджин что, наблюдал за ним? Помимо этого он ещё и волновался? С каких, сука, пор? — Кстати, ты теперь должен мне свидание, — скромно улыбаясь, произнёс Сокджин, внимательно следя за сменяющимися эмоциями на лице Юнги. — А? — не понял Мин, хотя, конечно, понял, но он же не во сне? — Я уберёг тебя от ангины, так что твоя миссия — спасти меня от одиночества, — пробормотал Сокджин, потупив взгляд в асфальт. Тот самый Сокджин — звезда школы. Тот самый Сокджин, который помогал всем и каждому. Тот самый Сокджин, случайно оголивший низ живота? — Подожди… Ты страдаешь от одиночества? Человек, который всё свободное время посвящает людям? Пришло время хмуриться Сокджину. — Ты думаешь, если я окружён людьми, то не могу чувствовать одиночество? — спросил он, скрестив руки на груди. Юнги утвердительно кивнул, смахивая пепел с сигареты. — В таком случае, ты не прав. Если я и окружён людьми, то это не значит, что шкала одиночества будет на отметке нуля. Я могу стоять в толпе людей и слышать лишь их просьбы и желания, и ни одного внимательного 'чего хочешь ты, Сокджин? ', понятно? По скромному мнению Юнги, он и Сокджин могли стать отличной парой разбитых калош. Если Ким чувствовал себя одиноким, что пришёл за спасением к Мину, то, может, это судьба? Их общая маленькая и дикая мечта? — Понятно, — беззлобно хмыкнул Юнги, отбрасывая недокуренную сигарету в сторону. — Так, чего хочешь ты, Ким Сокджин? — Я хочу на свидание с тобой, Мин Юнги, — чётко и уверенно ответил Сокджин. — А ещё хочу, чтобы ты наконец перестал морозить себя и меня, и пошёл обратно в школу. Нас наверняка потеряли. — Тебе должно быть всё равно, — пробормотал скромно Юнги. — Почему? — спросил в ответ Сокджин. — Потому что ты идёшь на свидание со мной, а не всем школьным активом. — Справедливо, — заметил Сокджин, улыбнувшись и якобы случайно пихнув своим плечом плечо Юнги. Возвратившись в актовый зал, Юнги и Сокджин первым делом застали непривычную картину: Намджун ака их серьёзный президент школы краснел, стоя напротив отчитывающего его Хосока. Правда, ссора была исключительно на пониженных тонах. Хосок что-то шипел, яро жестикулируя. Он был похож на взъерошенного ворона: на голове торчал интересный хохолок, пиджак из-за резких взмахов рук стал средоточием то треугольников, то квадратов складок, да и в целом парень угрожающе нависал над президентом, даже будучи меньшим в росте. (Юнги даже внутренне содрогнулся, ибо не знал, что цветочек Хоби способен на подобную злость.) Пока со стороны Хосока сыпались слепящие искры агрессии, Намджун стоял, опустив голову вниз и спрятав руки за спиной. Видно было, как его большим желанием в тот момент было бегство. Без оглядки, на всех парусах, избегая какие-либо препятствия. — Я ведь ушёл на пять минут, — тихо пробормотал Юнги, на что Сокджин кротко улыбнулся и кивнул в сторону представителей голубого дома их школы. (Причём буквально, судя по ситуации.) — Разберёмся? — спросил Ким, мысленно потирая ладошки в предвкушении. Он впервые видел, как президента школы кто-то отчитывал. И не просто президента, а Ким Намджуна, его друга детства. Намджун всегда был открытой, наделенной большими мозгами личностью. В детстве он не раз учил Сокджина жизни: то не бери лопаточку у Джунхёна, ведь он тот ещё плакса, то ты читал план эвакуации нашего детского сада? В СМЫСЛЕ НЕТ? СОКДЖИН, КАК ТЫ БУДЕШЬ СПАСАТЬСЯ ОТ ВОЗМОЖНОГО ПОЖАРА? Тогда Сокджин месяц не мог спокойно сомкнуть глаза на тихом часу, ему так и казалось, что здание вот-вот вспыхнет, а он там… спал… С возрастом выяснилось, что у Намджуна были не только блестящие умственные способности, но и довольно внушительная тревожность, которая почему-то передалась Сокджину. Им обоим казалось, что если они не станут пупом земли старшей школы, то не видать им светлого будущего. Поэтому парни, недолго думая, вступили в актив и всё свободное время посвящали различным достижениям. Намджун поразил учителей своим пытливым умом, а Сокджин воистину ангельским голосом и актёрской игрой. Только с головой погрузившись в социальную жизнь, они столкнулись с новой тревожностью под названием отношения полов. Благо в этом плане парни сходились, на свой страх и риск выбрав в качестве потенциальных партнёров свой пол. И так сложилось, что первым пал Сокджин, сбитый с ног амурской стрелой. Человеком, которого Купидон определил Киму в соулмейты, оказался Юнги. Ох, и тяжело же пришлось Намджуну! Сокджин по природе своей был скромным интровертом, а потому как в списке друзей у него числился один-единственный Намджун, то было чревато. Чревато тем, что на плечи президента школы легла ещё одна обязанность — советчик в амурных делах. И хотя у Намджуна отсутствовал какой-либо опыт в отношениях, он умудрялся давать самые ценные советы. (Ну, типа:) — Сокджин, если ты будешь бездействовать, то мне придётся взять инициативу на себя, — как-то угрожал Намджун, сидя с другом в кафе. — Да? Что же ты предпримешь? Позовёшь Хосока на свидание? — хитро прищурился Сокджин. Со стороны Намджуна донеслась многозначительная пауза. Мол, не будь ты моим лучшим другом, Сокджин, давно бы в ЧС кинул, а тут посмотри как повезло… — А что, если и да? Помнится, ты всегда мечтал о бранче на четверых? — бросил в ответ Намджун, внутренне съёживаясь. Он блефовал, глядя в лицо лучшего друга. Ему бы никогда не удалось пригласить Хосока сходить в столовую, о каких свиданиях могла быть речь? — Ладно, — неожиданно сдался Сокджин, печально опустив голову. — Ты прав. Чем больше я бездействую, тем больше шансов, что Юнги уведут у меня из-под носа. Кто бы мог подумать, а? Точно не Ким Намджун, у которого была кишка тонка, чтобы в очередной раз заговорить с Хосоком о каком-нибудь предстоящем событии. Да уж, Купидон был либо до жути коварным в отношении школьного президента, либо безжалостен к личной жизни его заместителя. Тут же Сокджин уж было хотел вмешаться, осадить Хосока, как в один момент Намджун подхватил коллегу за руку, чтобы прижать поближе к себе и поцеловать. Челюсти парочки МинКимов распахнулись в один момент, потому как заместитель Чон не выказывал никакого сопротивления. Хосока более чем устраивал внезапный поцелуй посреди школьного коридора да и вкупе с Намджуном, его давним гостем в сердечке. — Похоже, мы здесь лишние, — тихо произнёс Сокджин, склонив голову к Юнги. — Согласен, — кивнул Мин и, взяв за руку Кима, потащил его в актовый зал. (Чем он хуже, а? Допустим, для поцелуев его смелости пока не хватало, но за руку подержаться почему бы и да? Ведь у Мин Юнги всё только начиналось (и очень даже успешно, судя по довольной улыбке Сокджина).)