В поисках Воли

      По дереву скользнула молнией белка, спряталась на другой стороне ствола. Инда отвлеклась, и тетрадь по экологии смерти выпала из-под большого пальца, скатилась по седлу и упала на пожухлые листья, обломав тоненькую веточку куста рядом. Не то чтобы учить список растений, которые, произрастая, могут усилить вставаемость или же её понизить, было очень приятно и интересно, но тетрадь всё же не заслуживала подобного отношения, и девушке пришлось спешиться, чтобы её достать. Тетрадь упала примерно между кустами, и, чтобы поднять её, одновременно удерживая поводья почему-то никак не желающей подходить лошади, пришлось на редкость неприятно раскорячиться.       Ещё бы привели к чему-то эти нехитрые усилия… Лошадь рванулась так, что Инда с воплем растянулась на животе, сминая злополучную тетрадку и поднимая в воздух сухие листья. Локоть оцарапался о какую-то палку, а о том, что здесь когда-то была лошадь, свидетельствовали лишь качающиеся ветви. Далеко, метрах в десяти.       Убежала, одним словом.       — Молния! — бессильно прокричала девушка.       Вот уж действительно, Молния. А раньше она понять не могла, за что миленькую белую кобылку так назвали. Молния, естественно, не отозвалась.       Потом Инда поняла, что лошадь могла испугаться змеи, и вскочила. Потом, успев чуть ли не поседеть, не нашла глазами никакой змеи и вспомнила, что для змей уже поздно, середина осени на дворе. Вернее, начало второй половины. За высокими кустами, которые она так неосторожно отодвинула частью тела пониже спины, обнаружился дохлый медведь с распоротым брюхом и расклёванной мордой. Дрожь в руках, уже было успокоившаяся, заставила её уронить поднятую сумочку. Казалось бы, это должно было быть пусть и неприятное, но довольно привычное зрелище для студентки Академии Смерти, но совершенно ничего не бояться девушка так и не научилась. Впрочем, постояв несколько секунд и поняв, что ничего опасного нет, просто противно, Инда лишь вздохнула, всё подобрала, спрятала в сумку тетрадь и заставила себя присмотреться поближе.       И как-то разом в лесу стало холоднее и сумрачнее. Если медведь не встал, значит, был убит неупокоенным мертвецом. Брюхо было разорвано пятипалой лапой с одним оттопыренным пальцем — то есть, не лапой. Если она правильно увидела следы — ковыряться в падали она уж точно не собиралась, так как не только противно до тошноты, но и потом привести себя в порядок невозможно — все вещи, кроме учебников и тетрадей, только что ускакали в лес в притороченных к седлу сумках, да и воду для мытья рук вряд ли можно было близко найти. Впрочем, вряд ли её вещи ей понадобятся — здесь и медведи, оказывается, водятся, и неупокоенные мертвецы... Причём не просто зомби обыкновенные, такому медведь был бы не по силам. Здесь поработал кто-то вроде мороя. Или, может быть, даже кто-то пострашнее.       Хороший лес. В таком лесу одинокая девушка, не имеющая ни оружия, ни даже лошади, не переживёт и сумерек, а может, и оставшейся половины дня. И, кажется, до конца дня низенькая девушка с небольшой скоростью ходьбы из леса даже не выйдет. Очень хороший лес.       Инда села, подстелив на землю куртку, метрах в пяти от медведя, но не теряя его из виду. Вдруг она ошиблась, и он всё же вставать начнёт… Правда, в таком случае хотелось бы быть на таком расстоянии, чтобы догнать не успел, но куда убежала лошадь, куда идти так, чтобы от неё не уйти ещё дальше? Надо было найти заклинание поиска, потому что она опять его, дура, забыла, да зачем она, дура, вообще в этот дурацкий лес попёрлась…       Достала карту и обнаружила, что всё-таки выйдет… только лошадь надо найти, за неё ведь убьёт уже отчим, а потом ещё и отрабатывать заставит, причём страшно даже подумать, как.       Так, нет. Бояться не надо. Надо не бояться… надо просто поскорее найти заклинание, найти Молнию и ехать отсюда, пока не стало очень поздно. Только бы не оказалось, что оно в другой тетрадке, а другая тетрадка осталась где-нибудь не в этой сумке, нет… Девушка горько усмехнулась, поймав саму себя на ассоциации шелеста тетрадных листов с чавканьем плоти и скрежетом костей тех, кто восстаёт из незапечатанных захоронений.       А, нет, вот же оно, точно, какое счастье. Стало как будто легче дышать, Инда даже распрямила плечи — несмотря на то, что всем неприятным существам нет особой разницы, на какую девушку, на статную или на горбатую, нападать, девушка всегда неосознанно сжималась в наиболее комочкообразное состояние из возможных. Только бы теперь не ошибиться, только бы теперь дар не подвёл, только бы теперь силы хватило…       Так, не думать о неудачах. Совсем не думать. И о смерти не думать, всё равно она когда-нибудь наступит, так что какая разница, сейчас или потом. Тем более, жизнь всё равно какая-то… не самая счастливая. Так, не думать о неудачах!       Инда открыла нужную страницу, сосредоточилась, максимально точно представила себе Молнию, до каждого малейшего пятнышка, до выделяющихся шерстинок, чуть ли не рыдая — образ то и дело ускользал, а с её-то даром и при полной точности вероятность успеха была далеко не пятидесятипроцентна. Ухватить мгновение, зажмуриться, не дрожать, дышать ровнее, и…       — Молния ска а итте линня… — нараспев, но ровно, а потом вдохнуть силу в своё тело, при этом носом совсем не дыша, и выпустить магию уже обработанной… — Иннерви!       Почти незримая, лишь ощущаемая магически да изредка поблёскивающая при попадании прямых лучей солнца линия протянулась куда-то вправо и застыла. Вообще-то она должна была блестеть далеко не только на солнце, а в идеале ещё и быть видимой не только Инде, но девушка порадовалась даже тому, что эта несложная, казалось бы, магия у неё получилась. Только вот вставать теперь было страшно — головокружение, пусть и уже привычное, никто не отменял… Ой…       Оставаться с разлагающимся медведем ещё дольше всё же не хотелось, и девушка, придерживаясь за стволы и ветки, поднялась и побрела вдоль своей магии. Вскоре голова кружиться перестала, начав вместо этого болеть, а после ушла и тошнота. Как мало, оказывается, человеку надо для счастья… ещё бы только улиток не давить, в паутину не вляпываться… да и Молния лучше бы на месте стояла, пока непутёвая хозяйка пытается её искать — уж это было бы просто великолепно.       С линии сходить теперь было нельзя, и идти было просто отвратительно — то оставшаяся с лета мёртвая паутина, то какой-то разлапистый бурелом, в котором к тому же оказались пауки, причём, кажется, уже давно не живые, такие страшные, что, шарахнувшись от них, Инда порвала брюки о какой-то сук и больно ударилась локтем. А потом ещё и серая тень какая-то почти под ногами проскочила и шмыгнула в кусты… А нить поиска постоянно колебалась и, как чуть позже, перестав шарахаться от каждой веточки, отметила Инда, медленно, но верно поворачивала влево.       За деревьями показалась полянка, но какой-то неестественный треск заставил девушку замереть на месте. Кто-то крупный шёл к ней откуда-то… сзади.       Она обернулась.       Фигура ещё не была видна чётко, но уже было запросто понятно, что это существо стоит на двух ногах и выше её почти на голову.       И идёт по следу её магии.       Инда замерла на месте, забыла, как дышать, но почему-то только сейчас вспомнила, что оживание даже такой мелочи, как пауки, может быть спровоцировано только чем-то серьёзным…       Возрождением лича, например.       А он шёл. Чётко по следу её магии, как будто был слеп и мог чувствовать только её, и нигде ничего не обходил и не отодвигал, как будто всех этих деревьев вокруг не существовало. Краем глаза девушка отметила его одежду, ранее явно бывшую роскошной, и меч на его поясе — то, чем он больше никогда не сможет воспользоваться, безумное существо, которого интересует только его пища — магия и маги. На мгновение в ней проснулось болезненное сочувствие — вот так вот жить, быть богатым, влиятельным, сильным магом, так как из слабых личи не встают… а потом стать мертвецом без разума и цели, иметь магию, но применять её только для ловли еды… наверное, это даже хуже простой смерти — умереть и стать вот этим. Мысли отозвались болью и исчезли — она перевела глаза выше и задохнулась в беззвучном крике — глаза его не имели зрачков, не имели белков, не имели вообще ничего — они как будто целиком состояли из темноты.       А надо было что-то делать. Это что-то они точно проходили, пусть и только в теории и факультативно. Но она помнила это! И, дорожка же получилась…       А значит, были шансы. Миллионные доли процентов, но были.       Не думать. Не бояться. Не смотреть на лича. Не дрожать.       Хотя бы попытаться — хуже уже точно не будет.       — Литте алли мириэннэ сэнни идэ аугст най… Иннерви!... Нет… — запал и сила от ощущения магии внутри себя исчезли в одно мгновение. Она неправильно вложила силу. Надо было не сразу, надо было вдохнуть её на «сэнни»… или на «аугст»… И не ту, не ту силу! Надо было искренне, всей душой желать, чтобы он упокоился — а она не думала об этом. Она думала о том, как же отвратительно терять жизнь. Как же отвратительно терять разум — это, наверное, ещё хуже смерти. И какая уже разница, на «сэнни» или на «аугст».       В глазах стремительно потемнело.