Пока одни звезды потухают, миллиарды других все ещё светят

      Горячая слеза плавно стекла по рыжей щеке затерявшись в короткой шëрстке. Из-за учащëнного дыхания сердце ежа стучало в тревожном ритме, будто готовя его хозяина к активным действиям. Нахмуренные надбровные дуги, напряжëнная линия рта, хаотично двигающиеся глазные яблоки под плотно закрытыми веками.       Один и тот же сон, точнее кошмар. Сюжет знаком и до зубного скрежета однообразен. Каждый раз спасательная капсула Шедоу неотвратимо быстро отдаляется от космической колонии, деля его жизнь на до и после; отправляет пассажира в «безопасное место», — если так можно назвать дом тех, кто прибыл от туда и лишил гибрида всего. В этот момент она там, в рубке, лежит на холодном полу истекая кровью, медленно умирая в одиночестве и боли. Сначала вид алых пятен от огнестрельного ранения вызывал в горле ком паники, не давая спасшемуся нормально вдохнуть, затем осознание потери кипятком жгло глаза, размывая зрение, злость, что мгновенно вскипела, также скоро растворилась. От такого горького коктейля остаëтся послевкусие опустошенности и тоски. «Я ничего не смог сделать. »       Кто-то в его голове захлëбываясь истерично шепчет: «Жалкое ничтожество, трус, никчëмный предатель, идиот, слабак… » — глухое эхо ещё отдаëтся в ушах, пока из глаз течëт что-то солëное и тёплое; абсурд измотанного кошмаром сознания выдает: «Слëзы и кровь так похожи… » «Омерзительно.»       Его мутит; голова кружится и сил нет. Как ему это надоело. Это ломает. Стараясь не смотреть как девичья ладошка опустила рычаг, а маленькое тело тяжело опустилось на пол, безуспешно пытаясь скользкими руками перекрыть кровотечение, он крепко зажмурился, прижимая уши к голове. Острые клыки оцарапали закушенную губу являя привкус металла. В мозг тут же впилась назойливая и верная, а от того горькая мысль: «Разве можно ослепнуть не видя?» — ведь именно его серое вещество транслирует воспоминания. Смирившись, Шедоу перешëл к последней стадии, минуя приевшееся отчаяние, — безразличие, именно оно глушило остальные чувства, принося пустоту и простор, маскируя вспоротые раны.       Тень прекрасно осознаëт, что зациклен на своëм прошлом, даже принял это, вот только такая данность особо ничем ему не помогает: морф не знает, в каком направлении нужно двигаться дальше, чтобы отпустить свои ошибки и не видеть в кошмарных снах события того дня.       Когда его накрывает, как куполом отсекающим остальной мир, он старается не думать. Конечно это не помогает. Он боится снова потерять.       Морф не хочет, чтобы забылось то единственное, ради чего «Проект Тень» был создан. Девочка, которая при первой встрече улыбалась так открыто и ласково — по-настоящему искренне и доброжелательно. Она приносила в его душу спокойствие и какую-то лёгкость. Познакомившись с ней, искусственный ëж впервые, по настоящему что-то почувствовал, захотел узнать о жизни то, что его первому другу было известно и более. Рано радовался — жизнь оказалась до противоречия несправедливой.       Если его не станет, то Мария Роботник навсегда исчезнет — гибрид единственный, кто помнит о ней. Иногда ему так хочется рассказать всему человечеству, как одна девочка, с твёрдой волей, просила СФЖ уберечь планету, будущее её обитателей, и в то же время не было ни малейшего желания разделять с кем-то светлый образ: другие не поймут, быстро забудут или осквернят… Он не позволит этому случиться. Никогда.       Туманная картинка персонального кошмара оборвалась, словно пленка, на которой она была записана, повредилась, рассеивая травмирующие воспоминания. Резкое пробуждение несколько секунд хранило снившееся перед глазами. Пульс отдавался в висках, когда Шедоу с трудом разлепил тяжëлые веки и продрал глаза, смаргивая влагу. Облизнув нижнюю губу он поморщился — во рту образовался солоноватый привкус крови. Устало выдохнул. Складка на лбу исказила лицо в недовольной гримасе: на циферблате потрепанного коммуникатора высветилось бескомпромиссное 5:17. «Опять. Паршиво…»       Скинув лёгкий плед он свесил голые ступни с кровати, опуская их на холодный пол спальни, растер помятое лицо ладонями, разгоняя остатки сна. Алые радужки окинули равнодушным взглядом комнату тускло освещëнную утренней зарëй; плотные занавески слегка колыхались от потока свежего воздуха, что приносил с собой запах влажности. Хрустнув шеей и тягуче разминая спину угольный ëж с красными полосами поплëлся на кухню — в горле предсказуемо пересохло, а вода, как известно, приятно утоляет жажду.       Решив, что не будет спать, хотя организм требовал обратного, обладатель иголок приступил к утренним процедурам; контрастный душ ненадолго подарил заряд бодрости. Несмотря на статус совершенной формы жизни, сон ему всë же требовался, хоть и в меньшем количестве часов чем среднестатистическому Мобианцу. Однако, постоянный недосып исключает это преимущество возводя его в ноль. Какая жалость.       Горячий кофе, обволакивая язык насыщенным вкусом арабики, приятно согревает горло, окончательно прогоняя сонливость, приносит ясность в марево мыслей: «Месяц кошмаров, ранние пробуждения, долгое засыпание — всë указывает на плохое качество сна, похоже на бессонницу. Кто бы сомневался…»       Гибрид мрачно усмехнулся своим размышлениям: «Совершенная форма жизни не может справиться с бессонницей, но способна противостоять инопланетным захватчикам и преступности, во всех еë проявлениях.       Как давно снотворное перестало действовать? И действовало ли оно вообще? Если разобраться в моей природе, то Джеральд изначально планировал создать лекарство и лишь потом перепрофилировал экспериментальный проект… Возможно ли, что мой организм, в каком-то смысле являясь «панацеей», не реагирует с другими препаратами или подавляет их действие как более сильное? Если это так, то никакое снотворное не действовало и не будет…»       Допив крепкий напиток антропоморфный ëж телепортировался на крышу дома. Инициатива переселения в более пригодные для жизни условия принадлежала командующему G.U.N (ну и Руж, конечно: он подозревает, что их главного надоумила напарница — по другому и быть не может): якобы так удобнее связаться со специальным агентом. Шедоу, откровенно говоря, было до лампочки: ему предоставили приличное жильë с удобствами, отказываться от него он не собирался. Тем более, околачиваться на заброшенных базах Эггмана уже надоело: на нынешней слишком шумно, да и сам гений-изобретатель требует от него активного участия в своих безумных планах — нет уж, увольте от такого соседства. Что до той дыры — пещера древних годилась только для того, чтобы зализать раны и немного отдохнуть в тишине: она находилась в глуши джунглей, куда никто из жителей деревни не совался (из минусов: там постоянно пропадает сигнал и нет ничего кроме голых скальных стен с бесполезными флуоресцентными надписями на них). Помимо дома, ему предоставили в личное пользование транспортное средство — собственный байк, который он довольно быстро освоил. Зачем тот ему, если у него есть изумруд хаоса и реактивные ботинки? Как оказалось, и этому приобретению можно найти применение, если отбросить сложившиеся в игольчатой голове мировоззренческие предрассудки.       Шедоу всегда замечал, что в ночи есть своя завораживающая эстетика: природа находится в умиротворении, кругом тишина, нарушаемая лишь самой фауной, а главное — нет людей снующих тут и там, своей суетой напоминающих тараканов, разбегающихся при включении света. Чувство свободы и вседозволенности, когда ты на полной скорости мчишься по трассе, освещëнной редкими фонарными столбами, кружит голову и обостряет ощущения; будто живой, под тобой надëжно урчит мотор, чей звук и скорость закладывает уши, мимо медленно прокручиваются пейзажи: справа разнообразные поля и плантации, с бесконечно-зелëными посадками, слева пашни со стогами сена, чуть дальше виднеется море и пляж.       Как-то раз Мария поделилась с ним откровением: она всегда мечтала посетить Землю и собственными глазами увидеть еë красоты: искусственные, плоские картинки уже не так впечатляли, — девочке-подростоку хотелось самой побывать на мокром рисовом поле, насладиться ароматами полей лаванды, пройтись по песчаной кромке берега, нагретого солнечными лучами, которого нежно касаются волны, и просто наблюдать за медленным течением, вдыхая морской бриз. Искусственный ёж взялся за исполнение маленькой мечты его умершей подруги. Природа убаюкивала, дарила знакомые светлые ощущения.       Постепенно ночные вылазки превратились в привычку. В бессонные часы гибрид долго мог сидеть на пляже, созерцая движение воды и звëздную россыпь неба; про себя он перебирал в памяти созвездия, будто ему предстоит рассказать о них кому-то, — как когда-то на ковчеге. Если у профессора Джеральда была свободная минутка, выделяемая любимой внучке и своему созданию, то он использовал данное время по максимуму для того, чтобы познакомить их с миром и его многообразием материй, — в том числе научил обоих различать ярко светящиеся точки на небосводе.

***

      Сейчас уже не видно звезд, но, зато на чисто-голубом полотне хорошо заметна маленькая, кажущаяся на Земле крохотной, Луна. На колонии ARK, посреди темноты космоса, еë внушительный диск был куда примечательнее и завораживающе.       Ранним утром здесь ещё никого нет; тишина и простор, хотя днем всë с точностью наоборот: прибрежное пространство наполняется гомоном толпы.       Кто-то опять не убрал за собой мусор. «Отвратительно.» — СФЖ испепелил хаос копьем кучку бутылок и прочего пластика, брезгливо поморщился от едкой дымки. «Здесь должны быть мусорные баки или что-то вроде того. А вот и они… Не далеко, вообще-то.» — окинув недовольным взглядом пространство Тень досадно вздохнул, начиная уборку территории. «Ленивые, безрукие, безногие… ещё и безмозглые. Неужели нельзя по другому? Слабовольные эгоисты.»       Шедоу смял упаковку из-под чипсов и с размаху кинул в контейнер, порыв ветра тут же подхватил пакет; сделав пару кульбитов в воздухе он изменил траекторию, падая чуть дальше от гибрида. Рассерженно рыкнув, ëж уже собирался выбросить упаковку в нужное место, как чуткий слух уловил звук чьих-то шагов, будто кто-то быстро бежал. Какому отбитому фанатику ЗОЖ не спится в полпятого? Моргнув пару раз, он убедился — ему не мерещится и не снится это. «Слишком быстро и тихо для человека. Верно, герой?»       Синее пятно приближалось постепенно притормаживая; обувь сверхзвукового оставила за собой неглубокие борозды. Споткнувшись обо что-то, Соник забавно взмахнул руками пытаясь обрести равновесие, но полетел вперëд, по инерции совершив кувырок. Недоумевая, зеленоглазый обернулся назад, замечая причину неудачного торможения: из-под песка виднелась банка каких-то консервов. Приветливо махнув озадаченному собрату герой поднялся и отряхнулся от влажных песчинок, поднял находку.       Видимо кто-то очень хотел приготовить: «Бобы? Фу, что за идиот собрался есть такую гадость?!». — Утра, Шедоу. Не думал, что встречу тебя здесь так рано. Тоже не спится?       Прицелившись, кобальтовый запустил банку в контейнер, прикрыв глаза широко зевнул; проследив за этим, угольно-алый утвердительно кивнул, подобрал и молча выбросил ранее ускользнувший мусор. — Что ты здесь делаешь так рано? — поправив сбившийся на бок шейный платок, бегун осмотрелся, ища возможное объяснение.       Последнее чего хотелось невыспавшемуся агенту в свой выходной — видеть кого-либо и тем более разговаривать. Сидевшего в печенках Соника это особенно касалось. — Помолчи, ёж, я занят. — отрезал и скривился — от найденной бутылки из-под пива исходило амбре мерзкой вони. — Я вижу. — его подкол проигнорировали, хотя он был готов к тому, что в него полетит та самая бутылка и потом его утопят в море… — разыгравшаяся фантазия подкинула: а потом труп ежа выбросят на мусорку или закопают в песке. Бррр. — Давай я помогу. И кстати, извини за тот раз… — синеигольчатый сократил дистанцию, по-честному обеспокоенно заглядывая в глаза напротив. — Который из? — равнодушно спросил Тень отряхивая перчатки. — Тогда, у Руж, я вёл себя не самым лучшим образом. Всë-таки алкоголь и я не совместимы… — спидстер усмехнулся, пряча виноватую моську от прямого, уставшего, но твердого взгляда. — Мягко сказано… Забыли, — я принимаю извинения за твоë свинское поведение. Твоя зона у шезлонгов, — можешь начинать. — морф подавив зевок указал на загрязнëнную территорию отдыха. — Как скажешь. OK, будем считать это примирением. «Надо же, так просто…» — приободрившись, синее пятно сверкнув улыбкой подставил кулачок. Очевидно, что его жест остался без внимания. — Не обольщайся. — невзначай обронил сверх-ëж продолжая убирать мусор на береговой линии. «Come on. Вредина» — Кстати, я знаю почему здесь так много мусора: вчера вечером проходил какой-то концерт. Я не был на нëм, но, думаю, народу было много — музыка играла до двух. — Шедоу лишь неодобрительно посмотрел на василькового помощника, словно упрекая того в чём-то.       Общим трудом они управились за полчаса. Примечателеный факт — весь промежуток времени оба работали слаженно, будто позабыли о прошлых склоках и распрях. Прогресс или затишье перед бурей?       Выбросив испачканные перчатки, смольный обвел внимательным взглядом пространство пляжа, убеждаясь в его подлинной чистоте и аккуратности. Соник последовал примеру напарника и выбрасил свои в тот же мусорный бак, полностью заполненный тем, что они тут нашли. Закончив с уборкой, ежи единогласно приняли решение отдохнуть на шезлонгах. — Хорошо постарались, скажи? — мобианец обратился к собрату гордо потирая нос — неискоренимая привычка, сопровождающая самовосхваление молниеносного (отнюдь, у Героя Мёбиуса не было нарциссизма; просто, если «Сам себя не похвалишь, никто не похвалит»). Осторожно разминая затекшие плечи, он тщательно потянулся, с хрустом разгибая натруженную поясницу. — Здесь я с тобой согласен. — тёмно-алый ненадолго прикрыл глаза, расслабляясь. Ему хотелось урвать немного мгновений покоя и тишины рядом с тем, кто обычно этому препятствует, — приятные мгновения гармонии в жизни кратковременны, а значит — желаннее. — Ну и отлично. — удовлетворенно улыбаясь, индиговый устроился поудобнее; положил руки под голову, согнул одну ногу в колене закидывая её на другую.       На этот раз тишина, возникшая между ними, не ощущалась как неловкая пауза, на протяжении которой кажется, что ты обязательно должен ляпнуть хоть что-то, для того, чтобы она не была столь гнетущей и некомфортной, — действие, как показывает практика, всегда ошибочное.       Соник приготовился немного вздремнуть; восходящее солнце пригревало. Его полудрема была прервана движением на соседнем шезлонге: Шедоу собирался уходить. Буквально доля секунды и данное обстоятельство не входило в неожиданно возникшие планы быстрейшего из живых: «Если есть шанс наладить отношения, то его нельзя упускать, — потом может быть слишком поздно.»       Во-первых, ему было интересно узнать побольше о загадочно-немногословном знакомом. Странно, но его природная любознательная суть тянулась к карминно-черному, — хотелось понять такого непохожего и противоположного ему самому. Как правило, чаще между ними возникало недопонимание. Во-вторых, он нутром чувствовал — у смоляного ёжа в биографии есть то, что сделало его таким… нелюдимым, — синеигольчатый иногда замечал отрешенный взгляд совершенного, не замечающий происходящего вокруг, особенно, если перед этим затрагивалась тема прошлого и морального компаса Шедоу.       Однажды, в разгар поединка, дабы отвлечь соперника от нанесения весьма болезненных ударов, лазурный выпалил ему одну фразу (какую именно, он сейчас и не вспомнит), — и СФЖ замер с занесённым кулаком; лава, бурлящая и плескавшаяся по краям беспросветной бездны, успокоилась, чернота зрачка стала чуть больше, поглощая огненное марево. Соник навсегда запомнил этот потерянный взгляд и кратковременный ступор его визави; не сказав ни слова, угольная фигура с алыми акцентами исчезла во вспышке хаоса, оставляя противника в смешанных чувствах.       В ту ночь он долго не мог сомкнуть горящие зелёные глаза, мысленно перебирал произошедший инцидент на поединоке. Вспоминал остекленевший взгляд, сменившийся мгновенно вспыхнувшей яростью, которая каждый раз заставляла задерживать дыхание и пробирала до мурашек. Обещанной яркими омутами расправы не последовало — Тень сам ретировался с поля боя.       Казалось, личность темноигольчатого была соткана из загадок и, таких же непроглядных, как сам ëж, пятен, — герой Мёбиуса когда-то пытался самостоятельно копать под собрата и ничего не обнаружил, кроме новостных сводок о том, что агент сделал: кого спас, задержал, кому нагрубил/проигнорировал и много всего подобного связанного с «G.U.N», но ничего о прошлом СФЖ (от слова вообще, — только первое появление того на людях, и совсем немного информации о его должности специального агента). Словно все данные о нём стерты или находятся в строжайшем секрете. Это ещё больше подогревало интерес. Однако он не решался напрямую расспросить изучаемый объект.       Кстати, работа на правительственную организацию очень резонировала с жизненным укладом несговорчивого ежа. Не то чтобы он знал о том, какой степенью порядочности и благородства обладает Шедоу, для неустанной борьбы с преступностью и прочим шлаком, но всё же было странно — тот порой казался ему не героем, нет, он полностью или почти полностью уверен — угольный скорее антигерой, не придерживающийся всем привычных правил и моральных устоев.       В общем и целом его неуемное любопытство очень хотело узнать поближе этот игольчатый комок тайн, который навострял иглы на каждую попытку сблизиться. Для воплощения собственной цели в жизнь, ему нужно как можно больше общаться, проводить время, наблюдать за Тенью. А тот, словно предчувствуя чужие мотивы, постоянно срывал его планы, пресекая любые поползновения. — Уже уходишь? — приоткрыв глаз все в той же позе уточнил Соник. — Верно. — ёж рефлекторно проверил время, хотя знал, что ему уже пора. — Не хочешь ещё немного побыть здесь? — У меня работа. — соврал, чтобы у бегуна не было шанса продолжить. — Руж сказала, что у вас сегодня выходной. — спидстер сел, смерив морфа неверящим взглядом. — Бумажная работа. Какое тебе дело? — эбеновый не хотел продолжать разговор. Опять. — М-м-может я бы хотел узнать тебя получше… И провести с тобой время. — лучшее средство достижения цели, непосредственно связанной с недоверчивым оппонентом, — говорить правду в лоб, но не всю, а дозами — если нужно, сам додумает и догадается, но это крайне опасный приём, — его цель слишком прозорлива. — Зачем? — смольному ежу определëнно не нравилось то, к чему может привести такой диалог. — О чем ты? — спросил сдерживая хитрую улыбку. — Какая тебе выгода от этого? — недоверие и заинтересованность черно-красного. — Шедоу, ты меня знаешь, — собеседник одарил его скептичным взглядом, но перебивать не стал. — Я не люблю натянутые отношения. «Главное не провоцировать, а заинтересовать, дать свободу…» — Прошло столько лет, а мы все ещё легко находим повод для споров. Мне кажется, что ты меня ненавидишь, и я бы хотел узнать причину. Понимаешь… мне нравится наше соперничество, но я не хочу враждовать с тобой… «… и показать, что ты не хочешь причинить ему вред — совсем как с диким животным. » — Может пора дать второй шанс нашим отношениям? Извини, прозвучало двусмысленно, — я имел в виду, что мы могли бы… — совершенный нахмурился — плохой знак, но он всегда так делает, верно? Стоило попробовать, ибо у него, для таких случаев, уже припасена бутылочка шампанского. Соник привык добиваться своего. — Я уловил твою мысль. — гибрид кивнул с задумчивым видом. — Хорошо, и-и… «Неужели пронесло?» — Отказ. — деловито поправил наручи, достал из игл изумруд, приготовившись к телепортации. — Подожди. — молния точно также свëл брови на переносице. Он уже давно понял — этот еж сам себе на уме. Говорящий ещё не закончил, а слушающий опять уперся как баран. Казалось бы, — глупая, навязчивая идея, возникшая из ничего (ну, не совсем — его давно мучила дилемма под названием — Шедоу). — Чт… Come on, Шедоу! Я ведь хочу как лучше. — раздосадованно воскликнул мобианец. — Я вижу. Тебе это несомненно принесёт выгоду. — заметил усмехнувшись. — О, Хаос, ты такой упертый. — вздохнул неохотно поднявшись с расслабляюще нагретого места. Внутреннее я ехидно выдало: «и ты такой же» — он твердо решил, что не упустит своего шанса.       Быстрой реакции и молниеносного прыжка хватило, чтобы достичь собрата и вплотную приблизиться к нему.