Танец с закрытыми глазами

      Ты составила список препаратов и всего необходимого и отправила Джину на телефон, с предупреждением о том, чтобы все оставил на пороге и ушёл. Джин справился. как нельзя лучше: он купил все лекарства, системы для внутривенного введения, шприцы и ещё много того, что необходимо в данном случае.       Гук спал, когда ты приготовила препарат для внутривенного введения и подошла к кровати, чтобы разбудить его. Температура не нарастала, но состояние пугало. Лицо было красное и покрыто капельками холодного пота, тело горело, но в то же время руки и ноги оставались холодные, как у ледяной скульптуры. Он, вроде, спал и, вроде, что-то все равно бормотал, как в бреду. Слов было не разобрать, но, судя по тому, что он бесконечно хватал тебя за руку, он бредил тобой. — Родной, проснись. Мне надо сделать тебе пару уколов и подключить капельницу, — ты погладила парня по голове.       Он был весь мокрый от пота, лицо горело. Приоткрыв глаза, он сразу и не понял, что происходит. Все было, как в тумане, жутко болела голова, все тело ломило, суставы выкручивало, тяжело было элементарно поднять руку. Слабость нарастала с немыслимой силой, он был похож на маленького ребёнка, крохотного зайчика,  которого хотелось защищать от всех и от всего. Ты поправила руку, сделала прокол, зафиксировала лейкопластырем иглу и настроила скорость введения препарата. Вроде, всё сделала, теперь оставалось только ждать, когда лекарство подействует, и ему станет лучше.       Гук лежал в полусне. Лицо пылало, ты периодически меняла мокрую салфетку на лбу для того, чтобы хоть немного сбить температуру. Постоянно обтирала спиртом и старалась охладить его тело. Минут через тридцать ты перемерила температуру, оказалось 37,8. «Слава Богу! Получилось!», - пронеслось у тебя в голове.       Температура падала. Гук все это время спал, и чтобы он во сне не согнул руку, ты присела на пол и придерживала его запястье своей рукой.  Какой он милый и беззащитный сейчас, как же хочется обнять и поцеловать его. Рассказать, как сильно ты его любишь, как сильно по нему скучала, и как ругаешь сама себя за то, что не слушала никого и не вернулась раньше. Ведь всего этого могло и не произойти, если бы ты не уехала домой, если бы ты была рядом.       Сжимая его пальцы, такие нежные и такие холодные, своим дыханием ты пыталась их согреть. Постоянно укрывала его одеялом, потому что он все время снимал его с себя, а потом трясся мелкой дрожью от того, что замёрз. Капать препарат ещё долго, и в какой-то момент ты просто сдалась и уснула прямо на его руке, прижимаясь лицом к его ладони. В комнате повисла тишина, слышалось только тихое сопение двух любящих людей.       Гук проснулся первый, весь мокрый, как-будто его облили водой с ног до головы. Он почувствовал тяжесть в руке, она просто онемела, так как находилась в одном положении долгое время. Чуть приподнявшись, он увидел спящую тебя: ты лежала на его ладошке, а рукой обнимала за талию. Он провёл рукой по твоей голове и улыбнулся. — Значит, это не сон, — тихо прошептал он.       Гук был очень рад тому, что ты была рядом, но тут же опомнился. — Проснись, детка, — парень начал тебя будить. — Тебе нельзя здесь находиться. Ты должна уйти. — Он дергал тебя за руку, а ты спросонья не сразу и поняла, что происходит. — Почему? — в недоумении спросила ты. — Я на карантине, изолирован. — Так. Успокойся и не дёргай рукой, сейчас игла выскочит, — успокаивала ты парня, отключая от капельницы. — Я всегда буду рядом с тобой, и не важно, на изоляции ты или нет. К тому же, контакт уже был, и ничего не изменить. — Ты просто была рядом. Может, ещё не заразилась? Какой контакт? — продолжал парень, пытаясь отодвинуться от тебя. — Этот, — произнесла ты и накрыла его губы своими, затянув обоих в долгожданный поцелуй.       Гук от неожиданности обомлел, но тут же сдался перед тобой. Он ответил на поцелуй, прижав тебя к себе так сильно, что тебе казалось, что сейчас услышишь хруст своего собственного позвоночника. Он тоже скучал по тебе, так же, как и ты по нему, и сказать, кто больше, нельзя. Это нельзя ни с чем сравнить. Чувство недосказанности после последней встречи накрывали с головой, и он хотел поцелуем рассказать, как сильно виноват, как безумно соскучился по тебе.       Нежное легкое касание очень быстро переросло во властный, немного грубый, поцелуй. Гук, словно зверь, поглощал каждый твой выдох. Ты же задыхалась в сладкой истоме. Его дыхание - горячее и шумное, - обжигало кожу. Чуть прикусив нижнюю губу с тихим рыком, он углубил поцелуй, скользнув в твой рот своим горячим языком, и совсем вскружил тебе голову. Ты прекрасно реагировала на его поцелуй, на его прикосновения - все тело горело и говорило о готовности соития со своим самым дорогим человеком. Он прижимал тебя к себе, руками проходился от талии и выше, вдоль позвоночника, к шее.       Ты понимала, что сейчас готова сдаться, сдаться этому человеку, который имел над тобой власть. Ты готова подчиняться его воли, выполнять все его приказы, и говорить о том, что где-то и когда-то у тебя была обида на него, не приходилось. Ты все забыла с той минуты, как ваши губы вновь соприкоснулись. Его губы, мягкие и нежные, проходились по шее, вдоль кровеносного сосуда, он чувствовал пульсацию и языком играл с твоей артерией. Тебя это немного насмешило, потому что это было щекотно и возбуждающе. Ещё поцелуй, ещё один засос в районе ключицы и…       Ты отстранилась и посмотрела ему в глаза, чмокнула в нос. — Я люблю тебя, мой Кролик. Как ты себя чувствуешь? — улыбнулась ты. — Хорошо. Но хотелось бы ещё лучше, — он берет твою руку и тянет к паху, но ты резко отдёрнула ее. — Нет, — с серьёзным лицом сказала ты. — Ты ещё слаб. — Я могу просто лежать, — подмигнув, он провёл рукой по внутренней стороне бедра. — Ага. А я буду работать? Нет уж. Если ты себя чувствуешь лучше, то вставай, иди в душ, а я постель сменю. Простынь вся мокрая, ты потел всю ночь.       Ты встала с кровати и направилась к комоду за чистым бельём, а Гук стал медленно и неохотно подниматься с кровати. Делать нечего, надо слушаться. Вдруг за спиной ты услышала протяжный стон. Обернувшись, увидела, как он сидел, скрючившись в непонятной позе, на кровати. От увиденного ты выронила из рук белье и подскочила в парню. — Что случилось? Где болит? — ты пыталась развернуть его лицом к себе. — Тут, — он хватает твою руку и прикладывает к груди в районе сердца, потом одним движением валит тебя на кровать и начинает опять целовать.       Ты пытаешься вырваться, сейчас нельзя, он ещё так слаб, надо его успокоить. И в голове рождается одна-единственная мысль: «Где Чимин, когда он так нужен?» и Чимин не заставляет себя ждать. Телепатия сработала. Звонок на телефон поступил ровно в ту же секунду, как ты о нем подумала. Синхронизация! — Он преследует меня, — фыркнул Гук. — Нет. Он просто переживает о тебе. Алло? Привет, Чимин. Ты даже не представляешь, как вовремя позвонил, — усмехнулась ты в трубку, глядя на возмущённого Гука и поглаживая его по животу. — Привет, Т/И. Не понял? Что ты имеешь ввиду? — смутился Чимин. — Я хотела тебе позвонить и попросить кое-что купить, если тебе несложно, — резко перевела тему. — А. Да, конечно. Как там наш младшенький? Как температура? — Всю ночь держалась. Но сейчас уже все хорошо. Я думаю, он справится. Мы справимся, — посмотрела на своего кролика и чмокнула в лоб.       Ты продиктовала Чимину список продуктов, которые надо было купить, и, конечно же, сказала оставить все на пороге и уйти. Гук встал с кровати и поплёлся в душ, а ты тем временем перестелила постель и пошла приготовить что-нибудь на обед. Он был слаб, практически ничего не ел, так что надо было наращивать ушедшие мышцы и килограммы. Когда он вышел, ты уже приготовила его любимый рамен, обжарила говядину и согрела молоко. — Ммм. Как вкусно пахнет, — произнёс Гуки и обнял тебя сзади. — Иди ложись. Я сейчас тебе все принесу, — поцеловав его в щеку, продолжала выставлять все на поднос. — Я уже здоров. Я могу и тут кушать, — сказал он, но тут же пошатнулся. — Никаких «тут». Ты видишь, что ещё слаб? Постельный режим. Понял меня? Иди ложись, я сейчас все принесу, — развернула его в сторону кровати, помогла дойти и лечь. Он лежал и наблюдал, как ты подошла и поправила подушку так, чтобы ему удобно было кушать.       Тебе приятно было заботиться о нём, можно даже сказать, тебе не хватало этого. За то время, пока ты была дома, вдали от своего любимого кролика, ты уже сто раз пожалела, что не осталась в Корее, что не выслушала его. Одной своей частью сердца ты была в обиде на него, на его поведение в тот злополучный день, но другой - тебя тянуло к нему с неистовой силой. Тебе хотелось всё бросить, переступить через свою гордость и просто кинуться в его объятия. Ты понимала, что надо поговорить, надо объясниться, но в силу своего несносного характера упиралась сама себе. А сейчас ты была рада тому, что находишься рядом и нужна ему. Сердце правильно подсказало, что именно сейчас, именно в эту минуту ты была ему необходима, и, как всегда, не ошиблось. Ведь если бы ты не прочитала сообщение на Weverse, если бы не вернулась, если бы Джин всё-таки смог тебя удержать, то неизвестно, что тогда было бы. Увидела ли бы ты ещё своего маленького кролика, учитывая статистику смертности от этого вируса? Ведь Гук не принимал лекарства намеренно, он не хотел жить без тебя, так же, как и ты без него, когда стояла на том мосту. А сейчас все позади, ты рядом и предпримешь все, чтобы он поправился как можно скорее. — Ты обо мне так заботишься, как родная мама, — говорит Гук и с такой любовью и благодарностью смотрит тебе в глаза. — Конечно. Ты же заботился обо мне, когда надо было менять повязки, — напомнила ему то время, когда жила с ними в одном доме.       Надо сказать, что это было самое счастливое время. Да, сейчас ты тоже счастлива, но тогда, в тот период, счастье ощущалось по-другому, оно было какое-то домашнее, уютное. Счастье, в котором хотелось раствориться. — Да, заботился. И эта забота имела продолжение, — Гук тянется к тебе и рукой проводит по бедру. — Ничего подобного, — возмутилась ты и убрала его руку. — Не понял? Ты о чём? — глаза парня округлились по пять копеек. Он, правда, не понимал, о чём ты. — Чимин, — мило улыбалась ты. — Айщ. Опять Чимин. Ты так часто его вспоминаешь. Я уже начинаю ревновать, — нахмурил брови Гук. — Ой, перестань. Тут тебе вообще не о чём беспокоиться, — хихикала ты и поднесла ко рту парня очередную порцию мяса. — Интересно. Это ещё почему? — глаза стали ещё больше. — Всему своё время, — успокаивала его. — Ты что-то знаешь, чего не знаю я? — Давай переведём тему? Спроси меня о том, о чем хочешь услышать, — подмигнула глазом.       Гук какое-то время молча смотрел тебе в глаза, потому взял твою руку, убрал из неё палочки, на которых уже было приготовлено мясо для поедания, и спросил. — Ты простишь меня? — он смотрел так, как-будто боялся услышать то, что ни в коем случае не хотел бы слышать. — Да, — тихо произнесла ты. — Я простила тебя уже давно. Ещё когда была дома. — Ты опустила глаза вниз. — Так почему не вернулась? Почему мучала себя и меня? — он привстал и потянулся к тебе. — Я не знаю, — ты практически заплакала, но он обнял тебя так нежно, что ты сразу же успокоилась и уже ничего не хотела, кроме как сидеть с ним в обнимку.                          ***       Дни, наедине с любимым, были самыми счастливыми. Вы могли проводить время вместе и не боятся, что сейчас кто-то может зайти в комнату и потревожить вас, как это было, когда вы выезжали заграницу. В данном случае все прекрасно знали, что вы сейчас вместе, и всех все устраивало. Конечно, круглосуточное нахождение медработника рядом с артистом было лучшим решением для агентства. Вот только об этом нигде не заявляли, об этом знал только узкий круг.       Вы подолгу разговаривали, просто лежали в постели и говорили, так, не о чём. Тем для разговора не было, вы просто могли мечтать о будущем, вспоминать, как Гук злился на тебя из-за этих записок с угрозами и при этом самому страдать от того, что потерял контакт с тобой. Ровно, как и ты, когда улетела домой. Сейчас это все казалось смешным и нелепым, но тогда это было очень печально. Время пролетело незаметно. Мальчики звонили каждый день, да ещё по несколько раз, все в он-лайн режиме.       Приближался день рождения Чимина и, естественно, из-за карантина вы не могли присутствовать, но было принято решение праздновать его он-лайн. В период карантина это стало модным. — Ты уже думала над подарком для Чимина? — как-то вечером спросил Гук. — Да. Я уже заказала. Доставка будет, как раз, в день рождения. — И что там? — поинтересовался парень. — Да так. Бижутерия. Он же любит украшения.       Да. Ты позаботилась над подарком, и получить его должен не только Чимин. Ты знала, чего он хотел.       В день рождения Чимина ты суетилась на кухне, готовила вкусности вам на вечер, так как мероприятие было запланировано на 18-00. И вот, в заданный час, стол накрыт, все в сборе, ты даже побеспокоилась и заказала вам несколько воздушных шаров для украшения комнаты. Трансляция настроена, и вы все веселились, шутили, говорили тосты, желали имениннику все, чего он только хотел. Пришло твоё время для произнесения пожелания. Чимин смотрел внимательно в экран. — Дорогой мой Чимин. Наш самый милый и самый нежный человечек, — Гук недовольно посмотрел на тебя, но ты, не смущаясь, продолжала, при этом поглаживала ногу Гука ближе к паху, отчего он немного успокоился. — Тебе уже много чего сказали и пожелали. Я всего-лишь хочу, чтобы ты был счастлив. Счастлив с тем, кого любишь, и чтобы никто и никогда не помешал вашему счастью.       Чимин смотрел в экран, и по щеке потекла слеза. Он понимал, о чём ты, и был тронут пожеланиями и подарком.          «Ты знаешь, Т/И, я бы так хотел носить с ним парные браслеты.  Но Юнги их не покупает, а если куплю я, то точно не наденет», — однажды жаловался тебе Чимин. Он был прав. Юнги всячески старался оградить их отношения от внешних факторов. Он всегда делает все так, чтобы никто не смог догадаться об их любви, а парные браслеты могли их выдать.       Когда Чимин получил практически все подарки, в дверь позвонили. Джин поспешил открыть и тут же позвал Чимина. Курьер передал ему маленькую коробочку красного цвета, к которой была прикреплена записка: «Открой один или с Юнги вместе!», и твоё имя. Именинник тут же поспешил в комнату старшего. Джин ничего не понял, что это было, и просто вернулся к своим повседневным делам. — Юнги, ты занят? — спросил младший, заглянув в комнату. — Уже нет. Проходи. Что-то случилось? — Да. Случился мой день рождения, и вот, — он протянул маленькую коробочку и записку.       Юнги не понял, в чём дело. Он смотрел то на коробочку, то на Чимина. — Ты уже открывал? — Нет, — хлопал глазами младший. — От кого? — Юнги с трудом понимал, что тут происходит. — От Т/И.       Юнги прочитал записку. — Ну, тогда открывай, — он вернул подарок имениннику.       Чимин очень волновался, руки тряслись, на лбу вышли капельки пота. Почему он так реагировал на твой подарок, он не знал, но чувствовал, что там что-то очень важное для него. Он развязал ленточку золотого цвета и открыл подарок. Глаза округлились, он посмотрел на Юнги. — Юнги, смотри, — только и успел сказать, как слёзы сами по-себе потекли по щекам.       В коробочке лежали два браслета из серебра: они были разные, но их связывала одна очень важная деталь. На внутренней стороне была сделана еле заметная гравировка «YJ». Это означало, что это самые, что ни на есть, парные браслеты. Внутри была ещё записка: «Если Юнги не наденет, я сама приду и пришью этот браслет к его руке», на что Юнги рассмеялся и взял один браслет, украшенный камушками чёрного цвета, а Чимиу передал браслет с камнями белого цвета. — Юнги. Теперь у нас есть парные браслеты, — глаза Чимина, полные слез, светились от счастья. — Да, малыш. Теперь у нас есть парные браслеты, — сказал старший и накрыл его пухлые и соленые от слез губы своими.       Юнги любил целовать Чимина. Это было, как-будто ты в очередной раз пробовал свой любимый десерт. Их поцелуи всегда были нежными и продолжительными, за исключением тех дней, когда они безумно скучали друг по другу. Тогда Юнги готов был просто поглотить младшего, вобрав в себя всю его нежность и страсть. А сейчас они просто целовались. Юнги легко проходит по губам, засасывая по-очереди то верхнюю, то нижнюю губу. Чимин отвечает на поцелуй, мычит одобрительно, пускает язык вовнутрь. Юнги проходит языком, касаясь выступающего зуба его малыша. Чимин уже давно хотел поставить брекеты, чтобы все исправить, но Юнги не разрешал, ему нравилась эта особенность в его мальчике. — Закрой дверь, — тихо прошептал Юнги в ухо Чимину, отчего у него прошла толпа мурашек.       Чимин подошёл к двери, только успел щелкнуть замок, как почувствовал сильные руки, которые обхватили его за талию. Юнги повернул его лицом к себе и продолжил свой нежный поцелуй, при этом руками проникая под домашние штаны Чимина. — Я хочу тебя поздравить, — сказал Мин и медленно начал опускаться на колени.       Чимин выдыхает со стоном и позволяет стянуть ненужную вещь вместе с боксерами. Юнги смотрит на чужой член, который стоит, показывая, как сильно возбужден, и восхищается реакцией его мальчика на прикосновения. Чимин всегда хорошо отвечал Юнги, он быстро возбуждался, может, ещё поэтому Юнги старался не прикасаться к младшему на людях. Юнги чуть коснулся языком головки, от чего Чимин громко стонет и замирает, учащенно вдыхая тяжёлый воздух. Старший ведет языком по всей длине члена, обхватывает головку и начинает сосать ее, опускаясь все ниже и ниже. Он проталкивает член очень глубоко, позволяя головке коснуться стенки горла, отчего младшего начало немного потряхивать. Юнги продолжает это делать ещё и ещё, вдалбливая член младшего себе в глотку, пока Чимин не понимает, что сейчас просто свалится с ног. Юнги полностью вынимает член изо рта, играет кончиком языка с уздечкой, Чимин стонет. И уже не может стоять, так как в ногах появилась слабость. Он хватает Юнги за волосы и просто резким движением входит ему в рот до самого основания и замирает на мгновение, затем выходит полностью и снова до самого основания. Юнги задыхается, но не останавливает своего мальчика, он знает это ощущение и знает, как ему сейчас хорошо. По подбородку Мина течёт слюна и капает ему на футболку, горло болит и першит, дышать трудно, но это все ничтожно по сравнению с ощущениями, которые сейчас испытывает Чимин. Младший продолжает толкаться в глотку все в более быстром темпе, и в какой-то момент входит так глубоко, что у старшего потекла слеза, и замирает, лишь продолжая легкие подергивания, похожие на конвульсии. Он кончил. Кончил в горло Юнги. Старший просто послушно стоял на коленях, придерживая его за бедра, и сглатывал содержимое. После Чимин опустился на колени перед Юнги, вытер рукой остатки спермы на губах и поцеловал его. Сквозь поцелуй чувствовал свой собственный вкус, но это не смущало его и не отвращало. Пак давно мечтал это сделать, но все не решался. И когда Юнги дал понять, что можно, у Чимина просто сорвало крышу от порыва чувств. — Спасибо, — шепчет он на ухо своему любимому. — Это был лучший подарок. — А браслеты? — усмехнулся Юнги, вытирая губы. — И браслеты. У меня сегодня было два самых лучших подарка.