Нормальная семья

       Пока чайник грелся, Сириус сидел на стуле на кухне и читал инструкцию, составленную Дамблдором. А Римус не мог отделаться от мысли о том, насколько плохо они оба вписываются в это помещение. В доме большие окна, светлые обои с растительными узорами, кремовые шторы и резная мебель, покрытая нежно-розовой краской. Сириус здесь выглядит постаревшим подростком-бунтарем, заехавшим на день рождения любимой тетушки, а Римус...       Думать о том, как он сам выглядит со стороны, не хотелось. Может быть даже хуже Сириуса, который совсем недавно выбрался из Азкабана, так что похвастаться нечем.       – Я не понимаю. Почему мы не можем увидеть Гарри до Рождества?       – Потому что до Рождества осталось всего ничего, а нам надо хотя бы немного сперва наладить свою жизнь.       Надо быть терпеливым. Римус сказал себе это... Сколько? Раз двадцать. Ещё ничего не случилось, но он уже настраивал себя на то, чтобы иметь дело со вспышками Блэка, с худшими чертами его натуры. С излишней самоуверенностью и нетерпением. Даже сейчас он ждал, что Сириус вскочит с места, начнет расхаживать по кухне и рассуждать о том, какие это всё мелочи, и что они никак не помешают ему увидеться с крестником.       Но Сириус не вскочил.       Это определенно было хорошо. Это его странное, почти оцепенелое спокойствие делало его гораздо более восприимчивым к доводам разума. И одновременно чертовски пугало Люпина. Тот смотрел и смотрел, отыскивал признаки безумия, потери воли к жизни, глубокого отчаяния или какого-то бездушия. И ничего не находил. И всё же можно ли сказать, что Сириус остался собой?       – Как ты вообще тут... Справлялся?       Римус спрашивает осторожно. Да что же это? Каждое слово – будто попытка не попасть в ловушку. Сириус, кажется, улавливает это. Вскидывает глаза и едва заметно усмехается. И Люпин опускает глаза на чашку, которую наполняет кипятком.       – В первый день зашла какая-то соседка, представилась и подарила пирог. Им пока и обходился. Я думал, что надо бы как-то решить проблему, но...       – Решим. Кстати, насчёт этого. Как у нас с деньгами?       Римус едва начал, а уже ненавидит этот разговор. Хотя им в самом деле нужно поговорить об этом. Им нужно обсудить столько бытовых мелочей, что он надеется утопить в этих разговорах всё первое время наедине друг с другом. Чтобы не пришлось говорить о чём-то действительно важном.       Сириус поднимается и не говоря ни слова уходит куда-то, а возвращается с небольшим мешочком, из которого высыпается с десяток монет.       – Это всё? – он хмурится. Здесь едва хватит на один поход за продуктами. В голове включается привычный режим поиска решений, и ни одно из них Римусу не нравится. Он ожидал другого. Впрочем, он не будет удивлен, если всё окажется ровно настолько плохо: Дамблдор и Сириус оба в равной степени удалены от каких-либо подробностей жизни маглов.       – Нет. Есть ещё какие-то бумажки.       – Принеси, пожалуйста.       И Сириус приносит. Туго перетянутые резинкой стопки банкнот. Римус притягивает к себе одну, пробегает поверху пальцами не пересчитывая, только различая номинал. Он никогда не держал в руках столько денег сразу.       – Это банкноты, – объясняет он, чтобы как-то заполнить паузу. Он не знает, как должен реагировать на такое, но внутри как-то неприятно скручивается. Даже в его руке – небольшое состояние, а на кухонном столе – гораздо больше. Но он не чувствует ни счастья, ни даже облегчения. Только странное чувство изумления. – Маглы используют их в качестве денег.       – Как странно.       Сириус вытаскивает купюру и вертит её перед лицом, словно яркую конфетную обертку. Римус слишком привык к маглам, к их деньгам и к их жизни – ему эта картина кажется дикой. И в то же время в этом есть что-то из того, невинного прошлого. Когда он вытаскивал из своей сумки что-нибудь обыденное, вроде шариковой ручки, йо-йо или фонарика, а Джеймс с Сириусом крутили их в руках и пытались угадать, что это и для чего нужно. Как они устраивали споры и даже целые соревнования об этом, и Лили присоединялась, показывая что-нибудь совсем уж диковинное для них.       Перед глазами на секунду возникает восхищенное выражение на лице тринадцатилетнего Сириуса, когда после нескольких дней изнуряющего любопытства Римус наконец показал ему, как маглы используют циркуль.       Выражение тает. Сменяется немного усталым лицом Сириуса из настоящего, который осторожно запихивает купюру обратно. Пальцы у него длинные и сильные, это ощущается в каждом движении, но кончики их слегка подрагивают.       – Так вот. Нам нужно научиться хотя бы минимально справляться с бытом прежде, чем мы сможем хотя бы познакомиться с Гарри.       – И ты хочешь сказать, что мы не успеем разобраться с этим до Рождества?       Люпину хотелось сказать, что успеют. Они относительно молоды и схватывают на лету, у него есть некоторый опыт, у Сириуса – огромная мотивация. Но...       – Давай не будем загадывать.       Сириус кивнул. И неожиданно уголки его губ слегка приподнялись. В том, как выразил свою мысль Римус, было слишком много знакомого. Он не любил громкие формулировки и ложные надежды.       Пока они допивали чай и доедали пирог, Сириус рассказал Римусу обо всём, что успел узнать о районе – о соседях, расположении различных вещей и о местных традициях. Забавно было слышать, как Сириус пытался поддерживать разговор с соседкой о существующих здесь правилах ухода за лужайками или о том, как он наблюдал через окно за магловским способом доставки почты. Но было, конечно, самое интересно. То, о чем Римус решился спросить только тогда, когда Блэк не заговорил об этом первым.       – Ты его видел?       – Мельком. Они вышли из машины и почти сразу зашли в дом. Его кузен часто бывает на улице, зато. Мерзкий мальчишка.       – Сириус.       – Я не преувеличиваю. Сам увидишь, – он повел плечом, словно старался стряхнуть с себя воспоминание. – Что, если они не пускают Гарри на улицу?       – Чушь. Может быть он просто не любит гулять, когда холодно, или приболел. Ты тут всего несколько дней.       – Я просто предположил.       – Ты рисуешь их какими-то монстрами.       – Знаешь, Дамблдор сказал мне, что эти маглы ему тоже не слишком нравятся.       Люпину оставалось только пожать плечами. Он доверял Дамблдору, разумеется, но в данном случае решил опираться только на то, что узнает сам. В конце концов, кто знает, может, эти Дурсли просто непонятны волшебникам?       Римус взглянул на часы. Наступил вечер, и неплохо было бы озаботиться хотя бы вопросом пропитания прямо сейчас. Он открыл дверцу холодильника – тот был пуст и темен, так что пришлось опуститься на колени, отыскать провод и воткнуть его в розетку.       – Вау, –прокоменнтировал Блэк, смотревший на все это с каплей настороженности.       – Я иду в магазин. Ты со мной?       Сириус кивнул. Вместе они вышли из дома, Римус запер дверь и сунул ключ в карман.       – Странно идти вот так по улице. Дамблдор доставил меня в Лондон, и пока мы не добрались до пригорода велел на всякий случай оставаться в мантии-невидимке.       – Той, что была у Джеймса?       – Ага. Он дал её Дамблдору незадолго до смерти.       – И где она теперь?       – У меня. Дамблдор велел держать её при себе на всякий случай. Я должен передать её Гарри, когда придет время.       На улице никого не было, но они всё равно говорили полушепотом. То тут, то там в святящихся окнах Римусу чудились глаза и носы, выглядывающие из-за штор. Он зябко поежился и, протянув руку, накинул капюшон на голову Сириуса. Тот сопротивляться не стал.       – Значит, у нас есть мантия?       – Да. И ещё кое-что. Я покажу, когда вернемся.       Магазин оказался небольшим и не очень современным. Римус понимал, что им придется как следует закупиться, по настоящему списку, но сперва этот список нужно было составить. Пока же он просто купил то, что, по его мнению, должно было прокормить их первые несколько дней.       Сириус купил себе сигарет, зажигалку и огромную упаковку жвачки. Несмотря на столь странный набор, кассирша разулыбалась ему и даже сообщила, что работает два через два, но Блэк, кажется, не обратил на это никакого внимания. Зато обратил Римус.       – Только не кури в доме, – объявил он по дороге обратно.       – Это ещё почему?       – Табачный дым очень сильно впитывается в вещи, а мы собираемся приглашать в этот дом ребенка.       Сириус только пожал плечами и закурил на ходу. Сейчас, когда под капюшоном можно было разглядеть только его профиль, подсвеченный слабым огоньком сигареты, он выглядел совсем так же, как и прежде, до Азкабана. Повернув голову чтобы сказать что-то, Римус так и не смог отвести взгляд. Он шёл, то и дело косясь на Сириуса, пока они не оказались на нужной улице. Здесь, кажется, было ещё тише, чем в остальном Литл Уингинге. Сириус избавился от сигареты и спрятал руки в карманы, когда они подошли к дому. А потом остановился на садовой дорожке.       – Ты чего?       – Хочу ещё немного побыть снаружи. Ты иди.       Римус вошел обратно в дом и принялся раскладывать продукты по местам, то и дело косясь в кухонное окно. Им овладела странная тревога. Казалось, сейчас он выглянет и не увидит Сириуса. Тот уйдет, растворится в ночной тишине. Снова оставит его одного.       Но этого не случилось. Сириус некоторое время просто стоял, вглядываясь в темноту, а затем зашёл в дом и закрыл за собой дверь. Римусу хотелось, чтобы он прошёл на кухню. Сел на стул и просто наблюдал за ним. Спрашивал бы про банки с консервами и упаковку хлопьев. Но Блэк ушёл куда-то вглубь дома.       – Там две спальни наверху и одна на первом этаже, самая большая. Можешь занять любую, – объявил он, когда Римус закончил с продуктами и появился в гостиной.       Что-то внутри ухнуло вниз. С другой стороны, а чего он ожидал? Что они просто начнут спать вместе, будто ничего не случилось?       – Любую? А где ты спал?       – Здесь, – Сириус махнул рукой на диван, небрежно накрытый пледом.       – Но...       – Мне тут нравится. Пока, по крайней мере.       Это определило выбор. Римус перенес свои вещи в ту спальню, что располагалась на первом этаже. Вероятно, здесь же ночевала последняя владелица дома – в этой комнате сохранялись признаки обжитости. И здесь требовалась определенная уборка. Хватило бы нескольких движений палочкой, но увы – Люпину оставалось только занести это в всё распухавший и распухавший список дел.       Он порядок в небольшой ванной и, направляясь в спальню, снова прошёл мимо гостиной. Сириус сидел на диване, завернувшись в плед. Казалось, к ночи он стал куда более отстраненным и подавленным, чем днём, и Римусу оставалось только гадать о причинах этого – спросить он будто бы боялся.       – Доброй ночи, Сири.       – А? Да. Доброй ночи.       Кажется, по дому растеклась атмосфера тоски и подавленности. Римус лег в постель, накрылся одеялом и закрыл глаза, стараясь выкинуть из головы абсолютно все мысли. И хотя за последние несколько лет он здорово научился делать это, сейчас, кажется, он снова откатился к той ночи 1 ноября 81.       Казалось, он не уснет никогда. Он долго ворочался, прогонял мысли прочь, а потом просто позволил им овладеть собой. Они смешивались и становились всё менее и менее четкими, до тех пор, пока не растворились совсем. И тогда Римус уснул.       Он проснулся на границе утра и ночи. Солнце ещё не начало подниматься. В постели стало тревожно и неуютно, так что он поднялся и, без особой цели, толкнул дверь в гостиную. У себя дома он в такие ночи иногда выходил гулять, добирался до ближайшего леса и исследовал его. Но сейчас он мог позволить себе прогулку только до ванной или до кухни.       Он выбрал вторую, решив, что не помешает выпить воды. Может быть чаю. Однако не успел сделать и пары шагов прежде, чем фигура на кровати дернулась и подскочила на ноги.       Сириус дернулся, метнулся по комнате. Он был похож на зверя, ощутившего себя в ловушке, его движения были хаотичны и бессмысленны. Римус рванулся к включателю и щелкнул по нему – зажегся свет. Они оба поморщились, а Сириус даже прижал к глазам ладонь.       – Прости. Я не хотел тебя напугать. Просто шёл на кухню.       – Всё в порядке.       Теперь они стояли друг напротив друга. Сердце Римуса колотилось неоправданно быстро, и Сириус, кажется, чувствовал то же самое. Наконец Люпин отмер и первый присел на краешек дивана. Сириус последовал его примеру.       – Как ты?       – Нормально.       – Нормально?       – Что ты хочешь услышать?       – Правду. Было бы уместно в нашей ситуации.       – У меня бывают ночные кошмары. Ещё, когда темнеет, я иногда перестаю понимать, насколько на самом деле реально то, что происходит. Всё кажется текстом книги, звучащим в голове, или красивой картинкой перед глазами, не больше того. Мне часто холодно без видимой причины. Я чувствую себя слабее, чем когда-либо. У меня не было возможности проверить, насколько хорошо работает моя магия, и работает ли вообще. И ещё долго не будет. Больше всего на свете я хочу, чтобы всё стало как раньше, – он вскинул ладонь вверх прежде, чем Римус успел сказать что-либо. – И не нужно говорить мне, что как раньше уже не будет. Я знаю.       – Исчерпывающе, – коротко сказал Римус. Слышать это было тяжело, несомненно. Но то, насколько хорошо Блэк отдавал себе отчет в том, что с ним происходит... Это впечатляло. – Как раньше не будет. Но будет хорошо. По-другому хорошо. Со временем.       – Я это знаю, но не верю в это.       – Это из-за дементоров. Ты слишком долго был с ними рядом. Это пройдет.       – А если нет?       – Это пройдёт. Ты поверишь в это, когда увидишь Гарри, я уверен.       Они замолчали. Несколько секунд Римус перебирал в голове разные мысли, а потом вскочил.       – У меня есть кое-что для тебя.       И он рванулся обратно в спальню. Сперва он не планировал так просто отдавать её Блэку – собирался сделать сейф где-нибудь в доме, чтобы достать, как велел Дамблдор, только в экстренном случае. Но старик ведь поверил в них. Поверил, что им хватит самоконтроля для того, чтобы иметь палочки при себе и не воспользоваться ими, верно? Так что Римус вернулся, держа палочку Блэка на ладонях.       – Мерлинова борода, – пробормотал Сириус и вскочил. Через секунду палочка уже была у него в руках. Казалось, сейчас из неё посыплется сноп красных искр, но он сдержался. – Это она. Но как?       – Дамблдор забрал её в министерстве. И просил передать тебе.       – Я думал, мы не должны колдовать.       – Да. Но это должно быть наше решение, а не ограничение, наложенное кем-то. Мы ведь понимаем значимость...       – О да. Мы понимаем.       Сириус держал палочку с абсолютным благоговением. Выражение его лица изменилось, и глаза снова сияли. Решив, что не стоит прерывать такой интимный момент, Римус отступил обратно в спальню и притворил за собой дверь. Однако не прошло и минуты, как в дверь постучали.       – Хэй. Можно я лягу с тобой?       И Сириус в самом деле лег. На другую половину кровати и накрывшись собственным пледом, но лег. И хотя Римусу хотелось протянуть руку и обнять его, он не стал делать этого, потому что пока не был уверен, что это правильно. И потому, что прежде, чем уснуть, Сириус сунул под подушку руку, в которой всё ещё продолжал сжимать свою палочку.       Утром следующего дня Римус сел за списки. Два самых главных он повесил на холодильник. Первый – список обязанностей, которые они должны были нести и навыков, которые предстояло освоить: от готовки до вождения, от уборки до использования магловской почты. Второй список содержал перечень техники и приспособлений, которыми они должны были научиться пользоваться: плита, телефон, телевизор и многое другое. По обе стороны от каждого списка стояли их имена, чтобы они могли отмечать, кто и чему уже научился.       Сперва всё шло очень даже неплохо. Сириус сумел сходить в магазин и закупиться по списку без особенных проблем. Римус обнаружил, что ему пришлось лишь немного освежить свои воспоминания, чтобы справиться не только с комфорками, но и с духовкой, а затем ещё и со стиральной машиной.       Погруженные в дела, они мало разговаривали друг с другом весь следующий день. Точнее, они обменивались исключительно бытовой информацией, и, нарочно или случайно, избегали темы вчерашнего вечера. Но поздним вечером Сириус снова устроился у Римуса в постели. Но снова – под своим пледом.       Наступил новый день. Они закончили с завтраком, и Римус собрался прогуляться до ближайшего книжного магазина, в надежде найти какие-нибудь книги про ведение хозяйства. Сириус идти с ним отказался – вероятно, надеялся занять наблюдательный пункт у окна, в надежде, что сегодня Гарри всё же появится на улице – уж больно хорошая была погода.       Римус только что покинул кухню и успел сделать всего пару шагов, когда за его спиной раздался звук, от которого все внутри будто бы рухнуло вниз. Он обернулся и рванулся обратно на кухню, слыша короткое ругательство Сириуса.       Когда он распахнул дверь, микроволновка горела и искрила. Пламя было слабым – в основном внутри, оно лишь слегка показывалось из-за дверцы, но искры... Пока взгляд Римуса метался по кухне в поисках чего-то подходящего для ликвидации аварии, Сириус, кажется, решил уладить всё сам.       Римус увидел, как чужая рука тянется к микроволновке. И в этот момент тело будто перестало слушаться его. Он рванулся вперед, словно кто-то мощно толкнул его в спину, ухватил Сириуса поперек груди и, с непонятно откуда взявшейся силой, швырнул его на один из стульев. Затем он выхватил палочку, но запоздало вспомнил, что колдовать нельзя – тогда он повернул палочку в своей руке и несколько раз ударил рукоятью по вилке, выбив её из розетки. Микроволновка рухнула на пол, и Римус набросил сверху кухонное полотенце.       – Эй?       Римус продолжал стоять и смотреть себе под ноги, где непригодная больше к использованию кухонная машина лежала, словно поверженный монстр. Он часто дышал. Руки тряслись.       – Эй, – повторил Сириус с нажимом.       – Эй? Ты что творишь!       – Да ладно. Огонь был совсем маленький.       – Огонь? Это электричество! Ты что, не понимаешь?       Блэк смотрел на него так, будто он только что начал говорить на языке водного народа. И в этот момент Римус осознал – он правда не понимает. Электричество для Сириуса понятно не больше, чем для некоторых "посвященных" маглов – магия. Это просто какая-то сила, заставляющая что-то работать.       – Тебя могло... Ты мог...       Микроволновка, кажется, больше не горела. Римус уронил палочку, сделал два шага и рухнул на колени возле сидящего Сириуса. Он неловко, как мог, обхватил его обеими руками и то ли прижал к себе, то ли прижался к нему. Он не понял, что плачет, просто ощутил, что ткань чужой домашней рубашки стремительно становится мокрой, а Сириус, наклонившись вперед, очень осторожно гладит его по шее, волосам, спине. Люпина трясло. Он не мог выдавить из себя ни слова. Кажется, в эту секунду его догнало всё и сразу, всё, от чего он убегал с той самой ночи.       – Ну, ну. Со мной ничего не случится. Я никуда больше не денусь, – шептал Блэк. И это было, Римус мог поклясться, тот самый его мягкий, ласковый тон, которым он говорил когда-то давно, в мягком уюте Гриффиндорской спальни. – Я всегда буду с тобой. Я обещаю. Тебе не нужно больше бояться за меня.       – Я буду.       – Ладно. Я буду осторожен, и бояться не придется. Обещаю, – его губы касались темечка Люпина, но он всё равно мог различать слова. – Я тебя больше не брошу.