Мир четырех стихий

      Огонь. Воздух. Вода. Земля.       Четыре стихии, четыре элемента, веками олицетворявшие баланс в мире. Древние книги мудрецов рассказывали об эре, когда люди сосуществовали с духами, принимавшими разные формы и имевшими причудливые характеры. В то время все четыре города, основанные в мире сакральных материй, были защищены лев-черепахами, носившими поселения на своих спинах. Они охраняли людей, являясь носителями тех самых четырех стихий. Смертным было запрещено пользоваться магией в пределах города, однако лев-черепахи позволяли обретать способности на время, проведенное вне защиты покровителя каждого из видов колдовства.       Эта эра закончилась, когда обычный уличный бродяга по имени Локи решил обмануть огненного хранителя города, сохранив и использовав магию против богачей, отбиравших еду у бедных. В наказание лев-черепаха изгнала его из поселения. Скитаясь, Локи стал свидетелем многовековой битвы Тора и Таноса. Тор олицетворял добро и свет, а Танос нес в себе только тьму и разрушения. На протяжении нескольких тысяч лет Тору удавалось сдерживать Таноса, но вмешательство Локи в их противостояние поставило мир под угрозу: Танос оказался на свободе.       Локи нужно было помочь Тору спасти людей и духов от конфликтов, что сеял Танос. Локи освоил все четыре стихии, путешествуя от городу к городу. Он вобрал в себя силу Тора и сумел заточить воплощение тьмы в дупло огромного раскуроченного дерева, запечатав его магией. Так появился первый Аватар.       Локи закрыл порталы, отделив два мира. Лев-черепахи перестали защищать города: люди теперь существовали отдельно, восстав против собственных хранителей, отказываясь вернуть им полученную магию.       Началась новая эпоха.       Эпоха, в которой Аватары стремились поддерживать баланс и гармонию в мире людей и мире духов. Аватар рождался сразу после смерти предыдущего. Существовал определенный порядок. Тот самый, в котором Локи овладевал стихиями.       Сначала Аватар появлялся среди Народа Огня, затем среди Воздушных кочевников, затем среди жителей Племен Воды, затем среди подданных Царства Земли.       Такой порядок установился на долгие годы: четыре нации, четыре стихии, духи и Аватар, чьим предназначением было олицетворение воли Тора на земле.       Но не так давно все изменилось. Все изменилось, когда Народ Огня объявил войну другим нациям. Он хотел подчинить другие государства, и даже Аватар Стивен не смог ему помешать.       Лорд Огня знал, что цикл Аватара продолжится и что следующий миротворец появится среди Воздушных кочевников. Уолтер уничтожил все Храмы, в которых жили кочевники. Время шло, власть сменилась по естественным причинам, поэтому, конечно, на пути нового Лорда встала Аватар Пегги. К сожалению, девушка была слишком слаба, чтобы противостоять новоиспеченному Хозяину Огня Говарду-старшему. Она не успела в совершенстве овладеть всеми стихиями, что сыграло с ней злую шутку. Она потерпела поражение, не сумев противостоять молниям Говарда.       Народ Огня был близок к победе, как никогда. Мудрецы считали, что Аватар не возродится вновь.       Кто-то из подданных Царства Земли и Племен Воды пал духом, зная, что последний шанс на восстановление мира был утерян. Но кто-то продолжал верить, что Аватар вернется.       Народ Огня нацелился на Царство Земли, которое, будучи основным экономическим соперником, представляло гораздо большую угрозу, чем разрозненные Племена Воды, одно из которых было практически полностью уничтожено. Аватар же не вернется, зачем стремиться на холодный север и не менее холодный юг?       Там ничего нет, кроме снега и ледяных полей.       В мире ничего нет, кроме боли и страданий, длившихся уже почти сто лет. И казалось, что шансов на спасение почти не осталось.       Казалось.       Но одолеть добро с концами не так уж и просто. Если есть зло, добро всегда поднимется на борьбу с ним.       Если трон Говарда-старшего перешел к сыну, то найдется тот, кто даст роду Старков отпор.       Тот самый отпор, необходимый для того, чтобы снова собрать воедино мир, разваливающийся на куски страданий и паленой кожи.       Почти никто среди Народа Огня не верил. Верили только противники решений нового Лорда, но разве какой-то ничтожный десяток лиц мог остановить целую нацию?       Поэтому можно считать, что никто не верил.       До тех пор, пока в Храме Огня не загорелась статуя, по традиции воздвигнутая в честь Стивена. Точнее, пока не загорелись ее глаза. Мудрецы Огня, являвшиеся хранителями наследия предыдущих Аватаров, бывших выходцев из Народа Огня, тут же послали весть Говарду.       Тот пришел в ярость. Еще бы: все планы, все мечты улетели в бездну. Армия не была готова к очередному масштабному вторжению, а гадать, где родился Аватар, нет смысла. Что, если это подданный Страны Огня? Удастся ли переманить его на свою сторону? Однажды уже не вышло.       Да и важно ли это вообще? Важно, если цикл Аватара все-таки продолжился?

***

      Царство Земли было большим. Просто гигантским, ради всех духов! Почти вся восточная часть мира принадлежала царю, управлявшему объединенным государством из стен дворца столицы. По сути страна находилась на громадном куске суши, но несмотря на это занимала несколько архипелагов и островов, окружавших континент. Царь не был единственным лидером: в деревнях были свои старейшины, некоторым крупным городам даже было позволено избрать своих царей, однако все они так или иначе подчинялись одному правителю.       И был в этом какой-то светлый, едва ли не священный баланс, сохраняемый и поддерживаемый разноперыми жителями огромной державы. Да, случались и конфликты, разногласия, однако спокойный, умиротворенный и просвещенный Неуязвимый город выстоял, объединив людей под своим крылом.       Те самые маленькие деревушки, выживавшие за счет сельского хозяйства. Деревушки с тесными крышами и шумными улочками. Деревушки с гогочущими торговцами, переполненными повозками. Деревушками, где коренастые усатые, загорелые от тяжелой работы мужчины годами сохраняли искусство магии земли. Деревушками, где карие и зеленые глаза улыбчивых детей освещали ночные дороги, усеянные звездами, сыпавшимися с ночного неба. Широкого, сильного, как спины тех самых работяг, вспахивавших трудные для обработки поля.       Те самые острова, пестрившие культурами и традициями. Острова, обитатели которых выживали благодаря рыболовным промыслам. Острова, где массивные леса произрастали из благородной земли, скрывая своими раскидистыми изумрудными ветками небесный свод. Острова, где небольшие лодки дрейфовали в темных водах прибрежных скал. Острова, которые всегда готовы защищаться до последнего.       Та самая пустыня, самая большая песчаная лужа в мире. Пустыня, хранившая в себе миллионы секретов и сотни тел бедных путников, убитых знойными ветрами, жаждой и клинками разбойников. Пустыня, являвшаяся символом сил природы. Пустыня — самое жаркое, самое безжизненное и самое обреченное место на всем свете. Еще более безжизненное, чем опустевшие Храмы Воздуха.       Та самая столица, Камень, Непоколебимый город, известный своими неприступными стенами, разделявшими кольца жителей на несколько секторов. Столица чистая, свежая, полная жизни. Столица с исполинским дворцом царя, агентами, сохранявшими культурное наследие государства. Столица, полная величайших умов и генералов, которые раз за разом отстаивали жизни миллионов подданных, которых в любой момент могли завоевать солдаты Лорда Огня.       И разве в таком мире может быть баланс? Детский смех уже давно стих, от него остались лишь жалкие отголоски прежних заливистых улыбок. Молодые лица женщин успели покрыться морщинами, а волосы поседеть. Поля опустели, ведь они были либо выжжены огнем, либо заброшены из-за недостатка рабочих рук. Леса стихли, ветра дули, корабли почти перестали выходить в море, ведь большая часть крупных портов была занята магами огня.       В таком мире родился Питер Паркер. Его карие глаза, типичные для жителя Царства Земли, широко смотрели на страдавших от войны людей. Его вьющиеся каштановые волосы то и дело засаливались из-за пепла, остававшегося после налетов солдат огня. Но его улыбка оставалась светлой: он верил, что однажды все изменится. Пусть не в его поколение, пусть немного позже, но изменится же!       Питер верил в это несмотря ни на что. Он верил, глядя на яркие рассветы. Он верил, глядя на тусклые закаты. Он верил, поедая простую пустую кашу. Он верил, не думая о том, что в какой-то момент остался в этом мире почти один.       Без родителей.       Питер не чувствовал себя особенным, когда оказался на улице без пищи и крыши над головой. А сколько еще детей страдало так же? А каково было магам воздуха, когда их стирали с лица земли, давили, как тараканов?       Тем более Паркеру повезло, ведь ему на помощь пришла тетя, которая жила в соседней деревне. Мэй всегда была заботливой и доброй, но они виделись крайне редко в связи с опасностью путешествий по открытым местностям. Поэтому Питер был искренне счастлив, когда эта улыбчивая женщина примчалась спасать его, как только узнала о беде. К тому моменту Паркер сильно похудел и был похож на вшивый комок грязи, но Мэй сумела вытащить его со дна. Тетя продала дом и стала снимать небольшой сарайчик, что был в поселении Питера.       И он был более чем доволен: горячая еда, достаточно уютная постель, теплая вода. И близкий человек рядом. Мэй работала в полях без устали, надеясь прокормить любимого племянника. Они держались друг за друга подобно утопающим у поверженного корабля. Ведь эта трудолюбивая женщина тоже знала о том, что такое потери: подруги, знакомые, муж. Все сгорело, все было убито. Все было утрачено.       Воспоминания о давнем и мимолетном счастье наполняли легкие приятной слезливой тоской, которую скрашивала улыбка совсем еще юного парня, наивно верившего в светлое будущее, в котором Народ Огня потерпит поражение и где все вернется на круги своя.       Питер рос, время шло. По мере того, как соседние деревни переставали оказывать сопротивление, маги огня продвигались дальше, вынуждая сотни беженцев разбредаться по голой земле. Одним из таких беженцев был Нед: очередной выходец из рабочей семьи, вкалывавшей на полях. Оттуда и темная кожа, волосы и руки в мозолях. Этот парень был от природы пухлым, веселым и каким-то отстраненным.       Они легко поладили с Питером, встретившись на местном полупустом рынке. Сошлись на почве утопичных разговоров, странных улыбок и безумных идей. Мэй приняла Неда и его бабушку в свою семью. Все члены этого странного, но очень дружного сообщества делили обязанности, задачи, помогали друг другу. И это было прекрасно. Вместе переживать горе легче.       Но Питера гораздо сильнее радовало то, что Нед мог составить компанию на дневных тренировках. Паркер уже достаточно насмотрелся на пример отважных соседей, начитался древних легенд и наслушался сказок. Это все в прошлом. Теперь приходила очередь молодых защищать родные края, ведь почти все взрослые мужчины ушли на войну. Это и есть круг жизни, где младшие перенимают задачи старших.       Питер был одарен великими возможностями: он был магом земли. И ему приходилось скрываться, чтобы никто из сторонников Нации Огня не распространился о его способностях врагу. Но Паркер чувствовал себя безмерно счастливым, когда ощущал твердые камни под ногами.       Он слышал землю.       Чувствовал вибрации, млел от того, что неприступная материя готова подчиняться ему практически во всех известных людям формах и образах. Так, как ему вздумается. И ему, конечно, импонировал тот факт, что Лидс был носителем схожего дара.       Они часами тренировались вместе, швыряясь валунами, выстраивая мощные щиты из каменных стен. В такие моменты Питер забывал обо всем. И даже если им удавалось ударить друг друга, они обменивались рукопожатиями и улыбками, извиняясь. О чем еще можно мечтать? Нед никогда не предаст, Нед всегда будет на его стороне.       Всегда.       Так прошло несколько лет.       Питер каждое утро просыпался затемно, чтобы успеть подготовить дом к пробуждению Мэй. Этот день не стал исключением. Паркер успел заправить постель, набрать воду и подкинуть дров в небольшую печку. Он перебрал зерна, необходимые для каши, начистил грабли и лопатки.       Мэй поприветствовала Питера родной улыбкой и холодным поцелуем в лоб. Она приобняла племянника, быстро завязала волосы в пучок и умылась, принявшись готовить безвкусную кашу. Безвкусная, но наполнявшая желудки.       Нед пробудился от солоноватого запаха накипи. Лидс проделал привычный ритуал утренних приготовлений, а потом помог подняться бабушке, которая просыпалась вместе с ним. Просто так было заведено. Просто они привыкли.       Семейство позавтракало, сидя за небольшим старым деревянным столиком, стоявшим посреди комнаты. Дубовые ложки стучали о дубовые потрескавшиеся миски. Поленья трещали в печке, солнце заглядывало в небольшие оконные щели.       Это было уютно. Это был дом. Это было спокойствие. Это была привычная жизнь.       Бабушка Неда любила проводить время на свежем воздухе, поэтому она плела корзинки вместе с женщинами, которые не могли работать в полях: искалеченными, пожилыми, ранеными. Мэй ушла на работу, оставив очередную теплую улыбку и взяв с Питера обещание не шалить.       Как будто они с Недом были маленькими детьми! Иногда Паркера бесила эта чрезмерная забота, но он вспоминал, что тетя действовала из лучших побуждений. Всегда. Чтобы защитить его.       Парни провели добрую часть времени за уборкой. Они привели в порядок небольшой дворик с болевшими цветами, избавились от пыли. Питер попутно заделал дыру, образовавшуюся в каменном полу. Оставалось некоторое время до того, как Мэй вернется на обеденный перерыв, поэтому Паркер чуть распалил печь и уже готовился достать остатки муки, чтобы наделать пресных лепешек. Ему не терпелось разобраться с обязанностями поскорее, чтобы смотаться на тренировку. — Великий повар берется за дело, — шутливо произнес Нед, наливая в стакан чистой воды, чтобы подать его Паркеру. — Твоя умная задница сможет сделать круче? — Питер состроил кислую мину. Муки осталось совсем немного, а до конца месяца еще две недели. Что же делать? — Может быть, — Лидс пожал плечами, поставив деревянную плошку перед другом. — Конечно, — Паркер закатил глаза, — в прошлый раз ты чуть не сжег дом. Представь, что было бы! Нам нечем платить плотнику за ремонт!       Питер, явно взволнованный неудачным подколом Неда, шутливо поднял руку, чуть сведя пальцы. Небольшой уличный камешек промчался сквозь окно и влетел аккурат в лоб Лидса. — Выделываешься? — парень хмыкнул, усевшись за стол. Он приготовился помогать лепить хлеб.       Паркер улыбнулся, развернув кулек с мукой. — Я великий повелитель пшеничных лепешек, а ты кто, смертный? — парень уткнул руки в боки, наигранно серьезно глянув на товарища. — О, великий повелитель лепешек, прости, что потревожил твой покой! — воскликнул Нед, положив руку на сердце, — твой верный раб лишь позволил себе усомниться в твоей силе! — Моя сила бесконечна!       Питер хихикнул, раскинув руки и принявшись кружиться вокруг своей оси. Он и вовсе забыл о печальных ассоциациях, которые могли бы возникнуть у любой жертвы войны. И Паркер вовсе не услышал, как входная дверь скрипнула, как Мэй с улыбкой заглянула внутрь.       Улыбка ее быстро спала. Веселье Питера тоже пропало.       Все из-за непривычного, неожиданного тепла, проникнувшего под кожу. Оно мягкими, но энергичными волнами оплело кончики пальцев, а затем быстро, едва ли не молниеносно стало расползаться по ладоням.       Питер сквозь пелену шока и полного непонимания услышал испуганный крик Мэй. А потом увидел яркие, ослепляющие языки пламени, облизавшие его ногти и фаланги. Огонь разлетелся по периметру, попадая на деревянные стены, небольшой комод. Жар задел несколько кроватей и заставил Неда слететь со стула на пол, прикрыв глаза.       Паркер, сам того не желая, покорил огонь. Он в панике обернулся. В панике, как в тумане. Языки пламени вернулись в печку, угрожающе потрескивавшую. — О, духи! — в отчаянии воскликнула Мэй.       Она никогда не забывала о своих корнях: ее дальние родственники были выходцами из Народа Огня. Это относилось и к Питеру, но…       Мэй никогда не думала, что все обернется вот этим. Племянник почти сжег ее заживо. Почти сжег своего друга заживо. Почти сжег дом дотла.       Почти, потому что Нед вовремя очнулся. Он сгруппировался, сжав ладони в кулаки. Недавно идеальный пол затрещал. Ровные гладкие куски земли стали подниматься над раскуроченной поверхностью, а затем опускаться на загоревшиеся участки дома, что прилегали к полу.       Питер ненадолго взял себя в руки. Он схватился за ведро и выплеснул часть воды на загоревшийся комод, стол. Дым валил из окон, сбегались удивленные соседи. А Мэй стояла возле входной двери, хлопая глазами.       Ей было плевать на дом, ей было плевать на шепот зевак.       Ее волновал только тот факт, что ее маленький и любимый племянник только что сумел покорить огонь, будучи магом земли.       Ее родной Питер, который за девятнадцать лет не видел в этой жизни ничего, кроме родной деревни. Ничего.       Ничего, духи!       И вместе с ответным напуганным взглядом юноши на плечи Мэй ложилось страшное осознание. Осознание, которое она боялась произнести даже в мыслях.       Ее племянник мог пользоваться сразу двумя элементами. Двумя из четырех, существовавших в мире.       Виски женщины пульсировали сильнее обожженных ладоней, ранее выставленных в качестве защиты. Это невозможно.       Мэй видела слезы, застывшие в глазах Питера. Он всегда был умным мальчиком, он всегда все понимал с полуслова, с одного взгляда и жеста. Всегда.       И поэтому этот парень позорно выбежал из дома, едва ли не врезавшись в толпу зевак. Паркер бежал прочь. Только его имя, произнесенное заплаканными губами тети, с воздухом долетало до спины, толкая прочь от переполошившейся деревни.