В моих глазах темнота

«В моих глазах темнота.» Во взгляде Сяо отголоски тысячи смертей, которые были убиты его собственными руками, но не по собственной воле. Казалось бы, золотой, почти что, орлиный взгляд — не должен настораживать, но с охотником на демонов ситуация иная — он не должен НЕ настораживать. Цвет солнца, а солнце обычно наносит слишком сильные ожоги. А молодой иностранец улыбается, склоняя голову в бок и не понимая, почему на него смотрят с таким презрением. «В твоих глазах покой.» Кадзуха говорит, что ему стоит уделить внимание и кладет руку на сердце, будто отдавая клятву в собственных словах, а Сяо щурится, не сводит взгляд и не понимает почему так заостряет внимание на самих глазах парня. Красные, почти что алые, как кровь, как внутренности, которые находятся в убитых телах в памяти Сяо. Они здесь ненадолго, Бэй Доу сказала, что всего на пару дней, не заостряла внимание, почему парень решил каждый вечер проводить время в Вэншу. Сяо сидит на крыше, слушает, как светловолосый играет на Цитре, игру которой не слышал с давних времен. Мелодия заканчивается, и Сяо ощущает будто кожей то, что тот улыбается. — В Ли Юэ, говорят, есть старая пословица… Кадзуха смотрит на заходящее солнце, прекрасно зная, что стоит уже не один и что привлек внимание адепта сильнее, чем надеялся. — И какая же? Сяо задает риторический вопрос, надеясь, что ответа не последует в принципе, но вместо этого Кадзуха поворачивается к нему, и прикладывает руку к сердцу. Снова. — «Чем дольше глаз смотрит на цветок, тем глубже сердце погружается в западню». Насколько глубоко погрузилось ваше сердце, уважаемый адепт? Кадзуха протягивает ладонь, а в его алых глазах Сяо ощущает неизвестный покой. От чего засматривается больше нужного. — Или лучше называть вас по имени — Сяо? Внутри что-то забивается через чур сильно, а после приходит осознание тревоги. Где-то в далеке, не здесь, но в землях Ли Юэ. — Да, — произносит Сяо, надевая маску, — зови по имени. В следующий раз поговорим. И исчезает заставляя Кадзуху улыбнуться.