Трудные старшие

***

      Раньше, когда я была совсем крошкой, я спрашивала у мамы, что такое поцелуй. Что чувствуют люди, когда соприкасаются разгорячёнными губами? И как вообще можно целоваться с языком, при этом не укусив любимого и не удариться зубами? Почему обмен слюной многим людям кажется невозможно приятным процессом? Тогда мама просто рассмеялась и сказала, что я слишком мала для таких откровенных вещей. Сейчас же, когда Ран Хайтани и я сливаемся в жарком поцелуе, — я получаю ответы на все вопросы. Не то, чтобы я не целовалась раньше, однако сейчас — это новый уровень. Словно в этой игре я дошла до «босса». Счёт времени безнадёжно потерян, а руки давно изучили изгибы тела. Мне удобнее, чем Рану. Мои формы и те самые изгибы прячутся под слоем шелка, но, кажется, Хайтани так даже больше по душе. Такой терпеливый. Рельефная спина и грудь парня так хорошо подходят к моим линиям, что возникает ощущение одного целого. Как сложившийся пазл. Поцелуй за поцелуем. Дыхание за дыханием. Звук за звуком. Касание за касанием. Он не переходит границы. Не позволяет себе грязно лапать меня и не допускает пошлых вещей, которые смогли бы унизить меня. Но я думаю о том, что могу ещё немного побаловаться и закидываю одну ногу на него. На здоровый бок, чтобы не побеспокоить порез. Ран тут же отвечает мне взаимностью, углубив поцелуй, насколько это вообще ещё возможно, и начинает поглаживать рукой… от бедра к колену и обратно. Чистое наслаждение. Я пробираюсь пальчиками к его уху с серьгой и начинаю медленно, ласково массировать мочку, на что Ран тяжело и шумно выдыхает, чуток простонав. Его ушки такие чувствительные? — Замечательно, — улыбаюсь я, пока Хайтани приходит в себя. Вообще-то пауза нам действительно необходима, иначе мы рискуем сломать мою кровать и разорвать простыни в порыве страсти. Мы оба переводим дыхание, Ран сглатывает и валится на меня, утыкаясь в ключицы. Одна моя рука обнимает его за плечо, а другая гладит по голове. Я вдыхаю аромат его потрясающих волос: зелёный чай с пряностями. Свежесть с нотками остроты — так подходит Рану. — Потрясающий уход за волосами. — не удерживаюсь я от комплимента. — Ага, — усмехается и его дыхание щекочет мне шею. — Я вообще очень красивый. — крепче обнимает он меня. — И скромный, — закатываю глаза. — Тебе нужно одеться, нас вот-вот позовут к столу, а ты… полуголый. — Хочу лежать с тобой вот так, — канючит Ран, немного бодая меня своей макушкой. Он прав, я бы тоже не отказалась валяться с ним в обнимку, но мы не одни в доме. Говорю это вслух и, недовольно проворчав, парень встаёт с меня и направляется к своей одежде. — С этого дня пообещай быть осторожнее, — смотрю на порез, точнее на бинт, и тяжело вздыхаю. — Не хочу видеть эти шрамы на твоей чудесной татуировке. — Ран ничего не отвечает, только пожимает плечами и натягивает через голову чёрную водолазку. — Не можешь пообещать, да? — Не могу, — усмехается. — Исход битвы никогда не ясен. Мы с Риндо всегда стараемся быть осторожными и прикрывать спины друг друга, более того, прибегаем к хитростям. Доблестными нас не назовёшь. Думаю, что для победы все средства хороши, а те, кто красиво плетёт о честной и справедливой драке… на самом деле самые лживые лицемеры. Нарваться на нож — обычное дело. Но, одно наше имя внушает страх… так что, некоторые враги сами выводят себя из строя, если тебя это утешит. — садится Ран рядом со мной. — Не капельки не утешает. Ты тоже пользуешься ножами и подобным? — искоса поглядываю на «косичку». — О, нет! Я предпочитаю что-то более изысканное и менее кроважадное. Например, ударить по голове чем-нибудь тяжёлым. Тогда противник не может встать и дальнейшая драка бессмысленна. Хотя, бывают индивиды, которые продолжают сопротивляться даже после серии таких побоев. Самые раздражающие люди. — Вы, любители драк, такие странные. Не любите проигрывать и терпеть боль, но заставляете других переживать это чувство унижения. Пытаетесь что-то защитить, но при этом рискуете наоборот всё потерять. Ран, это парадокс. — Для кого-то это единственная возможность почувствовать себя значимым и сильным. А кто-то просто не умеет жить по-другому. Мой совет, не стоит грести всех под одну гребёнку, милая, многие умирают пытаясь спасти то, что в глазах других людей кажется мелочью. А есть и пустоголовые безумцы, которые тупо получают кайф от вида чужих страданий и внутренностей. Обычно у них ни ума, ни фантазии… но, твари, сильные.       Я хочу задать Хайтани ещё много вопросов, касающихся его деятельности. Проигрывали ли они с Риндо? Как часто проигрывали? Как часто побеждали? Что потом делать с проигравшими им людьми? Они становятся частью их банды или слабых не принимают в ряды Роппонги? Почему безумцы, коих упомянул Ран, с фетишами на кровопролитие, не сидят за решёткой, а свободно прогуливаются по улицам? Почему Ран допускает таких людей в свои владения? Как братья Хайтани проводят дни без драк или есть ли у них друзья вне этого круга? Как на всё это смотрят их родители? Столько вопросов, однако, как только я открываю рот чтобы задать их, в дверь чуть слышно стучит Клер. — Идём, — поднимаюсь с кровати, распрямляя руками свою пижаму.

***

      За столом обстановка была менее накалённая чем тогда, когда Ран только переступил порог нашего дома. Отец даже сумел переброситься с сестрой парочкой шуточек, а Клер, в свою очередь, так оживилась, что даже несколько раз обратилась к Хайтани с вопросом, что он любит есть больше всего. Ран благодарно улыбнулся малышке и заверил, что на данный момент он так голоден, что готов съесть целого слона. Папа оценил дружелюбный тон парня по отношению к Клер и похвалил его за хороший аппетит. Повернувшись ко мне, Ран подмигнул и послал воздушный поцелуй, пока отец не видит. Я краснею. Засада. Как же это мило! — Мой брат обзавидуется, когда узнает чем и с кем я сегодня ужинал. — злорадствует над Риндо Ран, но папе приятно, что его старания так высоко оценили. Приятно, но он, естественно, этого никогда не признает. Радуюсь за Рана и благодарю Боженьку за то, что наделил Хайтани таким подвешенным языком и, каким никаким, шармом.       Мы с Раном сидим рядом на барных стульях, он немного вертится из стороны в сторону, вальяжно откинувшись на спинку. Я же сижу спокойно, поставив локти на столешницу, подпирая голову ладонями. «Головная боль» продолжает суетиться вокруг Рана. — Джой, — наконец обращается ко мне папа. — Не хочешь всё-таки переодеться? — Не-а, спасибо. — очаровательно улыбаюсь. — Она хочет привлечь внимание Рана, — хихикает Клер, уже найдя общий язык с Хайтани. Они о чём-то шушукаются, и заслышав предположение моей сестры о пижаме, Ран расплывается в довольной улыбке. — Так она уже привлекла, — подыгрывает парень, заставляя Клер умиляться с новой силой. — Ой, да идите вы, — отмахиваюсь от них. — Лучше скажите, о чём шепчитесь? Как-то подозрительно быстро вы сдружились. Уже общие секреты появились? — прищуриваю зенки и пытаюсь разглядеть перемены в сестре. На парне это не сработает, он слишком хорошо умеет контролировать свои эмоции и хранить информацию… а вот Клер, одной её поднятой брови, расширение зрачков, или ещё каких-либо изменений достаточно для того, чтобы прочитать её как открытую книгу. — Рассказывал ей о том, что у меня установлен диджеевкий пульт для вечеринок. — пришёл на помощь моей сестре Ран. — Никакого секрета. Мы с Риндо любим устраивать тусовки у нас дома. Часто собираемся большими компаниями, хотя, признаюсь, иногда это раздражает. Всё-таки спать я люблю больше, чем дикаситься всю ночь. Приходится выгонять. — Ты выгоняешь своих гостей? — удивляюсь я. — Когда они не уходят сами, то да, конечно выгоняю. Я спать хочу. — Фиговый из тебя хозяин… никакого гостеприимства. — ворчу я. — Уверен, что поступаю правильно. Не хотелось бы в один прекрасный вечер лишится дома, после безудержного веселия. — отпивает из кружки. — Да и превращать квартиру в проходной двор я не позволю. По большей части я мирюсь с этими вечеринками только из-за Риндо… из нас двоих он больше любитель балаганов. — Правда? Сравнивая вас, я бы подумала, что ты больше весельчак, чем он. — Спать. — коротко и лаконично отвечает Ран. — По ночам надо спать. — Какой хороший, домашний мальчик, — ехидно мурлычу себе под нос, но все расслышали. — А ещё недавно дразнил меня. Мол, отбой в десять вечера и бла-бла-бла. — Хочешь показать мне, как ты зажигаешь всю ночь? — игриво ухмыляется Ран, бросая мне вызов. — Возможно, что и хочу, — вновь подстрекаю его на не детский разговор, но в этот же момент слышу опять кашлянья отца. Делает замечание… не Рану, а мне. Хайтани, хмырь болотный, всегда контролирует себя при моём папе, а я забыла. «Косичка» победно улыбается, а я краснею и извиняюсь перед отцом за свою нескромную натуру. Сейчас я выгляжу подлым провокатором, который вынуждает послушного мальчика, соблюдающего дневной и ночной режим, на подленькие мысли. Сволочь.       Во время ужина Ран многое рассказал о себе. Его страсть к джазовой музыке ещё больше расположила моего папаню к принятию Рана. Они обсудили некоторых композиторов, и отец был довольно приятно удивлён, когда оказалось, что Хайтани старший разбирается в давно забытых людьми произведениях. Не только музыкальных, но и поэтических. Откровенно сказать, я тоже не ожидала подобного увлечения у Хайтани. Он не производит впечатление культурно воспитанного человека. Не суди книгу по обложке, — так это называется. Если бы мне пришлось размышлять об интересах Рана, я бы сразу сказала: «развешивает постеры голых тёток у себя над кроватью». В моём представлении он был именно тем типажом парней, которые думают лишь о своём внешнем виде, не отдавая должного внимания развитию как личности. И в сотый раз я убеждаюсь, как же я ошибалась на его счёт. Внутри Рана целый мир, где нет места плакатам с голыми тётками. Возможно и были раньше, но сейчас он точно их перерос. Я сижу и внимательно слушаю Рана и папу, которые вовлечены в беседу друг с другом. Среди их болтовни я слышу щелчок затвора и мы все вместе оборачиваемся на Клер, которая сфоткала меня. — Ничего, ничего, — размахивает она руками. — Ничего важного, пожалуйста продолжайте. — она кинула телефон на диван и принялась допивать свой чай.       Но продолжать никто не стал. Ран встал со стула и, как при встрече, протянул моему отцу руку для рукопожатия. На этот раз родитель не ушел молча, а принял дружелюбие парня и пожал ему руку в ответ. — Благодарю вас за ужин, — озаряется Ран широкой улыбкой, обращаясь к моему папе. — Всё было очень вкусно и я был рад узнать вас поближе. Спасибо, что позволили ухаживать за Джой. Клер, — оборачивает он на девочку. — Из тебя вышла отличная компания, пока твоя сестрица витала в облаках. Ты красотка. — мелкая начинает сиять от счастья, и честно слово, мне показалось, что она сейчас запрыгнет на Рана, если бы он не начал двигаться к выходу. — Уже уходишь? — жалобно спрашивает маленькая, заметно погрустнев. Я вспоминаю про фотку со мной, которую она сделала и пока все собирались возле входной двери провожать Рана, я решаю мельком взглянуть на результат. Что она такого увидела во мне, что решила запечатлеть? Интересно как я вышла. — Помнишь что я говорил? Гости, которые не знают меры и пользуются добротой хозяев — таких нужно выгонять. Не хочу быть одним из них. — Когда ты ещё приедешь? — канючит Клер, но ответа я не слышу. Я смотрю в телефон сестры… на фотку… на сообщение, которое она отправила… Рану. Она сохранила его номер.       «Смотри, какими влюблёнными глазами Джой смотрит на тебя! Не обижай её! И я надеюсь, что ты помнишь о чём мы договаривались. Джой очень обрадуется, если ты сделаешь ей подарок на день рождения — те красные туфли, про которые я уже писала тебе. Они правда очень важны для неё» — гласит сообщение. В недоумении я перелистываю их чат выше, до самого конца. И правда, в тот день, когда я звонила Рану с её телефона, Клер сохранила его номер себе. И они переписываются. Всё это время! По началу смс от Рана были однотипными, неприступными: «да» и «нет», но по истечению времени сестре удалось его разговорить. Она писала о том, что отец кричал на меня, что довёл до слёз, а Ран тем временем спрашивал: «как Джой себя чувствует». Потом Клер написала Рану про моё день рождение… и Хайтани просил разузнать её о том, чего бы я хотела в подарок. Значит, сегодня утром, заходя ко мне в спальню и расспрашивая о подарке, она хотела передать мои желания Рану? Смотрю на время переписки. Всё сходится. «Ты знаешь чего бы хотела Джой в подарок?» «Обычно она нуждается только в косметике. Но я уверена, что она просто скромничает». «Можешь выяснить?» «Разумеется!» — последнее сообщение от Клер, а потом она пришла ко мне. В продолжении переписки сказано: «Красные туфли. И книгу "маленький принц", но книгу я сама ей подарю.» — к сообщению прилагается фотография моих старых туфель, подаренных мамой. Значит Клер рылась в моём шкафу, чтобы найти их... «Отлично! Малышка, ты супер. Прошу тебя хранить всё в тайне и продолжать писать мне, если вдруг с Джой что-то случится, договорились?» «Договорились!» — на этом их планы обрываются и следующая смс уже с моей фоткой и надписью про влюблённые глаза… — Джой, ты не хочешь попрощаться с гостем? — выглядывает из коридора отец, а я, делая глубокий вдох, ставлю телефон Клер на блокировку и кладу его на место. Надо идти и как следует попрощаться с Раном. Обнять его, сказать что позвоню… что-то сделать, но ноги не слушаются. Я совершенно растеряна и не знаю что чувствую. Не просто так меня посетило тревожное чувство, что Ран и Клер секретничают и слишком быстро сдружились. Они общались все эти дни. И сестра докладывала Рану о моём состоянии. Это немного жутковато. В этом есть что-то неправильное. Хотя они оба проявляют ко мне милейшую заботу и внимание. Сквозь неприятное чувство какой-то непонятной мне ошибки, подхожу к Рану и обнимаю его. В ответ он делает то же самое. — До встречи, ДжоДжо, — шепчет мне в ухо. — Не называй меня так, — устало и с трудом натягиваю фальшивую улыбку и мягко отстраняюсь от парня. Он внимательно вглядывается мне в лицо. — Что за мрачный вид? Всё хорошо? — нежно берёт меня Ран за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза. — Уже скучаю, — неестественно хохотнув, я быстро чмокаю Рана в уголок губ и отхожу от него. — Будь осторожнее на дороге. Не гони слишком быстро. — Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа. — и за ним закрывается дверь.