Трудные старшие

***

      Ран берёт меня за подбородок, мягко разворачивает к себе, и целует прямо в приоткрытые губы. Медленно, но настырно. На глазах у родственников. Клер впервые издаёт звук, прикрыв рот рукой она очень шумно ахает. А отца… я не вижу, так как плавно закрываю глаза. В сознании возникают яркие пятна, словно светлячки, а мои руки сами, будто бы не принадлежат мне, вцепляются в чёрную одежду парня, приглашая его стать ещё ближе. — Мы не одни, — внезапно прекращает Ран поцелуй, а я поглубже глотаю воздух ртом. — Ты ненормальный, — ошарашенно говорю парню, не решаясь расцепить пальцы и выпустить его. — Зато, твой дорогой отец видел наш первый поцелуй и теперь тебе нечего от него скрывать. Ты же именно этого и боишься… секретов от семьи. Теперь их нет. — К-как ты… как ты это делаешь? — лихорадочно подбираю слова, стараясь хоть немного выровнять дыхание.       Ран, аккуратно убрав мои руки, встаёт в полный рост и оказывается лицом к лицу с мертвенно-бледным отцом. Парень выше его, но не выглядит надменным и не показывает превосходства. Отец переводит глаза с Рана на меня и обратно. Несколько раз, туда-сюда. Я прижимаю ладони к пылающим жаром щекам и улыбаюсь как умственно отсталая больная. — Как-то так, — вздыхает Хайтани. — Думаю, по реакции Джой понятно, что таким образом мы шалим в первый раз. — ухмыляется Хайтани за что и получает от меня щипок в бок. Щипок был довольно нежным, но от меня не ускользнула ужимка Рана и нахмуренный на долю секунды нос, когда он оглядывался на меня. Обычно так делают, когда больно. Я внимательно оглядываю его спину, ещё раз подмечая косички, которые обычно выглядят немного опрятнее. Сейчас же мне в глаза отчётливо бросается их взлохмаченность. Замечаю, что парень легонько, незаметно для папы, касается своей рукой того места, куда я его щипала. — Тебе… — начинает отец, пристально изучая меня. — Ты правда не равнодушна к нему? — переводит взгляд на Хайтани. — А ты к ней? — папа словно не верит в только что сказанные слова. Честно говоря, я бы и сама, ещё сегодня утром, не поверила бы в то, что между мной и Раном могут возникнуть чувства, которые отличаются от простой благодарности и тупого интереса. Точнее… именно со стороны панка… ведь лично я, пусть не так давно, но призналась сама себе, что я реально привязалась к нему. Но этот поцелуй… Ран специально сделал так при всей моей семье, чтобы рассказать не только папе, но и мне, о своих чувствах. Просит, чтобы я доверяла ему? — Всё верно, — кивнул парень, всё ещё держась за бок. — Но сегодня утром Джой говорила, что между вами нет ничего… что ты просто помогал ей. — теряется мой предок, пытаясь сопоставить пазлы. — Разумеется, — соглашается Ран. — Она же не может решить всё сама, за нас обоих. Вот я и приехал именно для того, чтобы обозначить свою позицию. Надеюсь, что Джой тоже усвоила урок и теперь не будет теряться в догадках и полагать, что она мне безразлична. Неизвестность это жутко. Не хочу держать ни Джой, ни вас в подобном состоянии. — парень обернулся на меня и подмигнул. — А вот теперь, — с облегчением выдохнул Ран. — Можете меня выгонять. Не смею больше вас задерживать и я уверен, что у вас есть что обсудить с дочерью наедине. — он сделал шаг к выходу, — Ах да, полагаю, что теперь в ваш дом часто будут заглядывать курьеры с цветами… вы уж не сердитесь, ладно? — улыбка тронула уста Рана, а папа покосился на него. — Посмотрим, насколько тебя хватит. — шмыгнул носом отец. — Сейчас будем ужинать. Не зря же готовил… жалко будет еду выбрасывать. Не благодари. — отец поворачивается к Клер и просит помочь ему накрыть на стол. Оторопевшая малышка, молчавшая всё это время, пулей метнулась ко взрослому, с особенной внимательностью слушая его указания. Я вздёрнула брови, становясь рядом с парнем. Папа позволил нам… встречаться. Встречается. Мне и Рану. Мне и главе Роппонги. Отец дал ему шанс. Более того пригласил Рана за стол, вместо того, чтобы прикончить на месте из-за этого поцелуя. Неужели Хайтани такой умный тип, что раскусил моего папашу меньше, чем за вечер? Скривив рот в недоумении, я пытаюсь понять что только что произошло. Как? Почему отец поменял решение так быстро? Это, конечно, меня сильно радует, но вопросов становится всё больше. У меня теперь есть... парень. Как долго я спала, хочется спросить у самой себя. — Джой, — обращается ко мне Ран. Он не выглядит удивлённым, словно предугадал исход всего этого действия. Голос у парня уставший и я вновь сосредотачиваюсь на его боку. — Где у вас ванна? — беспечно спрашивает он, отмахиваясь от моего обеспокоенного взгляда. — Пойдём покажу, — я иду вперёд, «косичка» за мной. Подойдя к двери ванной, я резко останавливаюсь, разворачиваюсь к нему лицом и шепчу вполголоса. — Тебе больно. — по фактам. — А ты красивая, — ухмыляется. — Пропусти. — кивает на дверь. — Или хочешь со мной пойти? Думаю, что это будет перебор. Твой папа точно не выдержит. — Не паясничай. — хмурю я брови. — Тебе нужна аптечка. — Ты слишком много думаешь, дорогуша, и опять лезешь не в св… — Теперь это моё дело! — перебиваю Хайтани, чуть повысив тональность шёпота. — Ты теперь мой! И брыкаться тебе я не позволю. — Ого, — присвистывает панк. — У кого-то неимоверные аппетиты. Может ещё и рану перевяжешь? — насмешливо щёлкает меня по носу, но моё право обладать им не отрицает. Ах, как приятно. — Долго мы ещё возле двери стоять будем? Мне бы хотелось умыться, с вашего позволения. — издевается. Тон полный сарказма. — Позволяю только умыться, — подыгрываю ему, но лицо делаю необычайно строгое, без тени улыбки, чтобы Ран понял насколько я серьёзна в данный момент. — Умоешься и поднимемся ко мне, там покажешь фронт работ. — киваю на его торс. — К ужину нас позовут минут через пятнадцать. — Как прикажите, мадам, — лениво зевает и я пропускаю его к умывальнику. — Корону поправь, клетчатая пижамка. — слышу смешок из-за двери. Блин… я ж в пижаме…

***

— Откровенно говоря, я не понимаю что произошло там внизу.       Ран и я сидим в моей комнате. Парень раздет по пояс, а на левом боку зияет кривой порез, который я обрабатываю ватой со спиртом. Ран чуть слышно шипит и морщит нос. Когда мы только зашли в комнату, я тут же заставила его стянуть тряпки и показать мне место, где болит. Я ожидала увидеть ушиб, синяк что угодно, но только не ножевое ранение. Увидев моё белое, как мел лицо, Хайтани поспешил заверить меня, что бывало и хуже, мол это ещё маленькая царапинка. Хорошо, что этого не слышит папа… Бывает и хуже. Во что я ввязалась? Ран утешил меня тем, что первая помощь уже оказана, осталось только как следует перевязать, ибо это он не успел сделать, так как мчался на встречу со мной. Пластырь и бинт валяются рядом с Раном. Он сидит на моей кровати, облокачиваясь на локти, а я устроилась на полу, возле его ног, чтобы было удобнее обрабатывать рану и дуть, когда ему совсем сильно жжется. — Ты про поцелуй? — спрашивает Ран, после очередного шипения. — Я про папу, — дую на кожу и ему сразу становиться легче. — Он был готов придушить тебя, а сейчас хлопочет с сестрой на кухне и хочет угостить тебя. — Просто я неотразим. — опять хихикает немного хриплым голосом, и прочищает горло. — Знаешь такое понятие как харизма? Так вот, харизма — это моё второе имя. — Неужели? — закатываю глаза. — Где же была твоя неотразимость и харизма, когда тебя ранили? — с силой вдавливаю ему ватку прямо в середину пореза. — Мммммм, ну ты и стерва! — перекатывается Ран на моей постели в другой угол. — Сам напросился! Я же серьёзно спрашиваю. — тянусь к нему и схватив за штанину, волоку обратно. Ран поддаётся и вновь садится на прежнее место, предоставляя торс для пластыря. Дело почти сделано. — Серьёзно, — начинает спокойно Ран. — Вы честные люди. С вами нельзя по-другому. С честными только по-честному, ДжоДжо, иначе рискуешь никогда не заручится их доверием. Врать и изворачиваться перед открытыми людьми, всё равно, что копать себе могилу. Заметят подвох и доверия как не бывало. Но если уж это доверие заполучить… то это настоящее сокровище. Я видел это не один раз. Твоя семья, — ласково смотрит Ран на меня. — Это клад, понимаешь? Доверие между сёстрами, доверие между детьми и родителями. И я хотел показать твоему старику, что я защищаю свою семью так же… хоть, способы немного другие. — указывает Хайтани на порез. — Но сама суть от этого не меняется. Я понял, что поцеловав тебя при отце и сестре, я быстрее заручусь их одобрением, нежели буду просто говорить красивые речи. Вы цените смелые поступки и уважаете людей, которые не бросают дела на полпути, а так же могут доказать свои намерения на практике. Твой батя увидел, что я не собираюсь пользоваться тобой, что я ничего не скрываю и не утаиваю свою личность… это вызывает признание, как ни крути. Хотя, — сердито косится на меня Ран. — Ты пыталась всё испортить. — В смысле? — в негодовании отбрасываю в сторону бинт и встаю с колен. — Ран, буквально неделю назад мы не знали о существовании друг друга. Да и сейчас я практически ничего не знаю о тебя. Только час назад, я узнала что тебе двадцать лет. И выходит, я старше тебя! Мне скоро двадцать один! — встаю в позу победителя и тычу в Рана указательным пальцем. На моём лице сияет довольная улыбка, а вот Ран с тяжёлым вздохом и с ругательством падает на мягкую перину. — Я тебя старше! — не перестаю радоваться и даже взвизгиваю от удовольствия. — Хочу к братюне… — ноет Ран, обречённо разглядывая потолок. — Он адекватный и тихий. — А Риндо сколько лет? — валюсь рядом с ним. — Восемнадцать. — Ой, да вы оба малыши! — хохочу я во весь голос, перекатываясь с одного угла на другой. — Эти малыши могу разбить тебе голову, — игриво напоминает Хайтани, перехватывая меня и удобно укладывая на себя сверху. — Наверняка же у тебя есть общие фотки с ним? Покажи. — уже намного спокойнее, но с широкой улыбкой разглядываю лицо парня, что находится в опасной близости. Приходится облокотиться на локоть, чтобы сохранить между нами хоть подобие пространства. Тело Рана такое тёплое, будто бы зимний свитер и одновременно твёрдое, высечено, словно мрамор, а татуировки змеятся причудливыми узорами. — Сейчас? — смотрит парень на мои губы и легонько облизывает свои. — Тебе сейчас хочется разглядывать фотки? — А вдруг там что-нибудь интересное? — ухмыляюсь и провожу своим кончиком носа по щеке Рана. — Что-то, что мне может очень понравиться? — То, что тебе нравится, прямо сейчас лежит перед тобой. — тоже улыбается и начинает искать своими губами мои. — Ты хотел сказать подо мной, — язвительности мне не занимать. Быстро, пока Хайтани не успел ничего возразить, я наваливаюсь на него с партией мокрых и требовательных поцелуев. Изо рта в рот. Одно удручает… забыла надеть штангу на язык… с ней было бы ещё слаще. — Ты слишком открыта передо мной. — говорит Ран, когда я отлипаю от него с влажным причмокиванием. Мы оба учащённо дышим, губы блестят, глаза тоже. С каждым мгновением пропасть между нами испаряется, мы строим мосты друг ко другу. — Это плохо? — спрашиваю в приоткрытый рот и мимолётно, быстро-быстро облизываю его кончик носа. — Что если я захочу поцеловать тебя ещё? Откажешь мне? Или… — немного приподнимаюсь и бросаю ему вызов. — Прикажу тебе, меня поцеловать. — веду бровью и внимательно вглядываюсь в лицо Рана, пытаясь нащупать границу дозволенного поведения. — Я любою рисковать, но сейчас может зайти твой отец. И все старания пойдут прахом… но… я бы с удовольствием. — Тебе двадцать, а мне скоро двадцать один. Твоя обязанность уважать старших. Поэтому делай как я сказала и целуй меня. — не успела я закончить фразу, как Хайтани переворачивает нас обоих и я оказываюсь снизу, его руки крепко держат мои запястья. — Что-то ты слишком выпендриваешься, а? — с придыханием дразнит он меня. — Смотри, спровоцируешь меня и мало не покажется. — Мы просто целуемся. — невинно хлопаю глазами. — Ты же не думаешь, что я играю с тобой? — О, именно это я и думаю, — он смягчает захват, но наклоняется ниже и ниже, пока наши губы вновь не сомкнулись в нежный и чувственный замок. — Ты так открываешься мне, — после головокружительно поцелуя, шепчет Ран. — И в этом твоя сила. Так доверяя, ты совсем лишаешь меня возможности сопротивляться. — теперь же, он не церемонится и налетает на мои губы с долгими и страстными поцелуями. — Моя старшая госпожа Джой. — усмехается и продолжает меня изводить.