Tacenda

***

18.12.2021.

      Их работа не прошла зря — это Пит осознает, когда заходит в университет и замечает многочисленные взгляды, обращенные к нему.       Новость о парне, который добился второго места в рейтинге, звучала буквально везде, заставляя Пита наполниться той самой уверенностью.       Когда он заходит в аудиторию, то видит, как все одногруппники замолкают, посматривают то на Пита, то на Вегаса безэмоционально сидящего за второй партой.       В воздухе витает напряжение.       Каждый ждет неизбежного столкновения врагов.       И если раньше Пит и сам ждал действий со стороны Вегаса, то теперь первым подходит к чужой парте, произносит: — Теперь я на втором месте. Ты проиграл.       — Ненадолго, — тот даже не поднимает голову, чтобы посмотреть на него.       — Да, ты прав. — соглашается Пит, скучающе водит пальцем по парте, попутно сдвигая его вещи в небрежном порядке. — Я думаю, что достоин большего, например…       Он сгибается над сидящим Вегасом, опирается обеими руками о чужую парту.       — Первого места.       Вегас издает смешок, наконец вскидывает подбородок, заглядывает Питу в глаза. Их носы почти соприкасаются, но нарастающий конфликт не дает думать об этом.       Глаза полны ненавистью, оба — уверены в своей исключительности, не намерены отступать.       Если я уступлю этим темным глазам, то никогда не прощу себя. Потеряю себя без остатка, не смогу восстановиться от сжигающей боли внутри меня. Власть и чувство превосходства наполняют меня сильнее, чем деньги, сильнее, чем счастье, сильнее, чем любовь…       — Сейчас говорит загнанная сторона тебя.       Пит бьет по столу ладонью, из-за чего все одногруппники вздрагивают.       Но не Вегас.       — Не неси бред, я такой, какой я есть.       Тот поднимается из-за стола, обходит его и испытывающе смотрит на него.       — Все верно, — взгляд Вегаса становится острее, — ты такой какой есть, всего лишь жалкая псина, резко подавшая голос.       Челюсти Пита сжимаются, он поворачивается к нему, тяжело сглатывает слюну.       Уничтожить, уничтожить, уничтожить.       Ему до дрожи в пальцах хочется сделать ему больно, заставить Вегаса страдать, чтобы тот ощутил хотя бы часть того, что пережил он. Стереть с лица земли этот яд, пропитанный в его ухмылке. Убить все то, что расцветает черными сгустками под его грудиной и обрести покой.       И он снова делает ему больно.       С ярчайшей улыбкой на лице.       — А ты всего лишь подражание отца.       Вегас замер на тяжелом выдохе, смотрит на него не моргая, а затем Пит видит нечто похожее на злость.       Наконец-то.       Он предугадывает от него пощечину и крепко хватает запястье Вегаса, останавливая того в нескольких сантиметрах от своего лица.       Не знает, откуда в нем столько силы, но тут же наносит удар по животу, — тот корчится от резкой боли, сгибается.       Но Пит не останавливается.       Хватает Вегаса за волосы и продолжает наносить удары, сбивая того с ног, заставляет встать перед ним на колени.       Тянет его вперед, заставляя рухнуть на пол.       Как же все-таки приятно это чувство победы — я словно все это время пытался содрать засохшую кожицу от раны, и, когда свежая кровь хлынула, — ощутил небывалое наслаждение. Так же и сейчас; этот избитый, уставший вид, заставлял меня влюбиться во всю прелесть долгожданной мести.       Продолжает избивать его до того момента, пока тот не сплевывает на пол подкатывающую к горлу кровь.       — Эй, Пит, ты что творишь?!       Подбегают некоторые их одногруппников, с которыми Пит уже успел сдружиться.       Он выставляет перед ними руку, чтобы не вмешивались. Те отошли в сторону, пребывая в ужасе от новой стороны друга.       — Если унижают, значит заслужил. — повторяет фразу Вегаса Пит и придавливает того ботинком.       Тот ничего не отвечает, лишь много кашляет, переводит дыхание.       — Не удивлюсь, если еще и ты аварию родителей подстроил, — сжимает кулаки он, чувствуя сильную злость, — ты всегда во всем обвинял Кинна, хотя он ничего тебе не сделал и…       – Я подумал, что раз уж мы знакомые люди, то можно попробовать объединиться с твоей компанией.       — Но это компания моего отца, а не моя…       — Верно… Но с тобой же я знаком.       Воспоминания, внезапно возникающие в памяти, заставили Пита замереть на некоторое время.       — Со смертью отца мне приходится не просто выполнять все его обязанности, но и делать в несколько раз больше, чтобы снова занять третье место…       — Прости.       Пит убирает ногу с обессиленного Вегаса, отходит, качая головой из стороны в сторону. Почему он сделал это с Вегасом?.. Неужели он действительно хотел этого?       Прости.       Тяжело дышит, чувствует, как в легких начинает не хватать воздуха.       Прости.       Выходит из аудитории. Бежит по коридору и в кого-то врезается.       Поднимает глаза, узнает в человеке Кинна.       Прости.

***

      Стрелка на часах переваливает за полночь.       — Прости.       Питу сначала кажется, что в голове снова заела одна и та же пластинка, но после вспоминает, что рядом сидит Кинн, виновато опустивший глаза.       — Зачем… — полузадушено произносит Пит, пялясь в пылающий огонь камина, качается в кресле, чтобы успокоиться: — Зачем ты убил моего отца?       Он сейчас в особняке основной семьи, разбитый и пустой, желает получить ответы на все вопросы.       — Это началось еще со смерти твоего брата, — начинает осторожно Кинн, изредка поглядывая за состоянием Пита, — убить тогда хотели Танкхуна, поэтому я захотел выяснить, кто желает его смерти. Мои люди узнали, что заказал убийство твой отец через его телохранителя, тогда я понял, что тот не отпустит идею навредить нам.       Кинн протягивает к Питу руку, чтобы успокоить его дрожащие пальцы, но тот дергается и не дает к себе прикоснуться.       Тот выдыхает.       — Если бы умер не Танкхун, то кто-то еще из нашей семьи, чего я не мог допустить. Я точно знал, что побочная семья никак не была связана с этим планом, так как если бы они и хотели провернуть нечто подобное, то люди бы сразу поняли, что в этом замешаны они. В этом плане мы защищены от ненависти их семьи. Но вот твоя семья… Здесь все сложнее…       Пит молчит.       — Твой отец бы не отступил от плана, он уже не молодой и навряд ли бы упустил шанс подняться в рейтинге, несмотря на…       — Он теперь уже вообще никто, — тихо проговаривает Пит, поворачивается к нему, хмурит брови: — Пострадал невинный человек… моя мать. Что сделала она? За что заслужила такое отношение к себе?       — Мы…       — Тяжело было моему отцу пулю в лоб всадить?! — он едва ли сдерживает боль. — В море привязанным утопить? Что мешало убить того, кто действительно заслуживает этого?!       — Мне жаль, что пострадали те, кто к этому не причастен, и…       — Тебе жаль? — Пит чувствует, как по щекам скатываются слезы: — Я потратил весь этот чертов месяц на восстановление компании, не спал, не ел, не существовал, а лишь мечтал, чтобы все это наконец закончилось…       — Это все правда?       В дверном проеме стоял Танкхун, не верящий своим ушам, и Пит поднял на него заплаканные глаза.       Танкхун тоже начинает плакать, подходит к Питу, обнимает, смотря на Кинна с недоумением.       — Его отец хотел убить тебя.       — Ты сделал больно моему Питу! — кричит тот на старшего брата и прижимает макушку друга к себе: — И хочешь добиться от него прощения?!       — Я не…       — Проваливай! — указывает на дверь Танкхун, другой рукой поглаживает ухо Пита: — И не появляйся у нас на глазах, если не хочешь от меня люлей получить!       Кинн поджимает губы, встает с кресла, впервые нерешительно уходя за двери.       Когда они остаются наедине, Танкхун присаживается перед ним на корточки, растирает пальцами его ладони.       Пит всхлипывает, пытается прийти в себя.       Ему обидно за отца, но в большей степени за мать, что действительно не заслуживала всего этого. Хоть та и не являлась образцовой матерью — она была человеком. Живым человеком со своими мыслями, желаниями, чувствами. Никогда их с братом не била, не повышала голос, старалась одевать их во все новое, готовить пищу, которая им нравится.       И хоть она не давала Питу любви — он понимал все.       Понимал, что не всегда можно любить кого-то просто так.       Знал, что для некоторых любовь это чувство, которое нужно заслужить.       И Марк добился этого.       Пит же предпочитал любить не только тех, кто этого заслуживал, но и тех, кто из раза в раз делал ему больно…       Поднимается с кресла, пошатывается, тут же хватается за плечо Танкхуна, который посмотрел на друга с беспокойством.       — Что с тобой?       — Я не…       Глубокая тьма. Глухой удар.

***

      Режущий свет заставляет Пита раскрыть глаза, все размывается, а отголоски чужого диалога едва ли доходят до его сознания.       — С ним все будет в порядке?       — Да, у него переутомление, ему нужно отдохнуть пару дней и тогда он снова придет в норму. — выносит вердикт врач.       Сухость во рту заставляет Пита сморщится и провести полусухим языком по губам. Немного ерзает на месте, из-за чего один из людей подходит к нему, поглаживает по волосам.       Пит узнает в нем Танкхуна.       — Мой Пит проснулся! — радуется тот, берет его за руку и стучит своим серебряным котом на браслете об его: — Сила котиков оберегает тебя!       Он слабо улыбается, чувствует, как губы слегка расходятся трещинами, просит: — Воды…       — Ах! Воды хочешь?! Сейчас принесу!       Танкхун отходит и вскоре приносит стакан, подносит к его губам и аккуратно помогает ему выпить. Попутно поглаживает его волосы.       — Спасибо, — шепчет он, прикрывает глаза.       — Всегда пожалуйста! Еще пару дней и снова бодрячком будешь ходить! Секретарь если что знает о твоем состоянии, так что пока что дела будет вести она.       Пит слабо кивает, отворачивается к окну.       Он действительно устал.

***

21.12.2021.

      Они с Кинном больше не пересекаются, дела ведут через посредников, а сами на прямой контакт вряд ли в ближайшее время выйдут.       Пит не хочет бросать совместный проект хотя бы потому, что и он приложил ко всему и свои усилия, вложенные долгими бессоными ночами.       До второго места семье Вегаса далеко — Пит полностью сместил их компанию с продаж; превысил доход в два раза, поэтому наконец-то можно немного расслабиться. Тем более статус семьи находился под большим вопросом, так как слухи из учебного заведения попали в СМИ, и теперь Вегас выступает для всех как убийца отца Пита.       Но так как никто из них слухи не подтверждает, все лишь перешептываются не доводя обвинения до чего-то конкретного.       В конце концов Пит принял решение, что хочет вернуться в клуб потанцевать.       По-другому он отдых не представляет.       Конечно, валяться в постели и наедать бока с Танкхуном за просмотром сериалов довольно весело, но душа жаждала другого.       Тело танцует — душа наполняется.       Поэтому этим вечером собирается обратно в клуб, договаривается с Поршем, чтобы Йок оповестили о его возвращении.       — Без проблем друг, она прям ждала тебя.       Произносит Порш по телефону, пока Пит переодевается.       — Мне жаль, что я принес неудобства…       — Да все в порядке, ее просто Вегас замучал вопросами, когда ты вернешься.       — Он до сих пор ждет меня?..       — Да.       Осознание этого шло вразрез с тем образом, который он выстроил специально для Вегаса.       В его глазах он лицемерный, алчный, надменный индюк, думающий только о себе и о том, какой же он идеальный. Пользуется людьми как вещами без всякого зазрения совести, убивает в них все самоуважение. Наверняка еще и специально изводит, манипулирует ими, собирает в коллекцию каждую израненную душу.       Но никак не безнадежно ждущий романтик, что беспокоиться о чувствах какого-то левого танцора.       Пит фактически уверен: тот лишь хочет затащить его в постель и снова использовать, как только интерес закончится.       К счастью, интимная связь запрещена, поэтому он имеет возможность уйти в любой момент, а не слушать оды любви, от которых у него завянут уши.       Но все же он ощущает укор вины за последнюю их встречу.       Мало того, что он ударил его в маске, так еще и прилюдно без нее, показал истинное лицо, что долгое время скрывал.       И все-таки Вегас в чем-то был прав…       Все мысли, что крутились в голове Пита явно приписывались к аморальным, идущих вразрез с его привычными принципами и установками.       Неужели он действительно от себя это скрывает?..       Как мне решить эту проблему нераскрытости, когда каждый раз, замечая Вегаса неподалеку, мне хочется нарваться на конфликт и проявить язвительность? Или же ударить. Или же наоборот что бы ударили меня.       Или же…       Слишком много неправильных мыслей.       Или же…

***

      Под конец рабочего дня Вегасу рассказали, что его излюбленный танцор вновь вышел на смену, из-за чего теперь Пит направляется в его комнату.       Честно говоря, стоя напротив двери весь его уверенный пыл подутих, а сам он задумался, как ему вести себя с ним.       Но позже постарался собраться с мыслями, набрал в легкие побольше воздуха, зашел в комнату, внимательно всматриваясь в стоящий к нему спиной силуэт.       В прошлый раз все прошло не очень гладко, из-за чего Пит уверен: тот захочет как-нибудь отыграться на нем или же оскорбить, давя еще сильнее на чувство вины.       Но каково было его удивление, когда тот ничего не сказал по поводу прошлого раза, — лишь снова сел на диван, предложил станцевать ему.       Точно…       Он же пришел сюда танцевать, а не выяснять отношения, как это обычно происходит в их привычных взаимоотношениях.       И Пит исполняет его просьбу, в процессе понимая, что восхищения в глазах Вегаса не убавляется — напротив, разгорается с новой силой. Соврет, если скажет, что совсем не волнуется, если тому вдруг приспичит снова его облапать.       Когда он заканчивает, то кланяется, уже разворачивается к выходу, слышит: — Останься.       И что мне делать?..       Решает: если тот к нему полезет, то он просто уйдет.       Пит топчется на месте, пока Вегас не хлопает ладонью на диван, тем самым подзывая сесть рядом с ним. Принимает предложение, но держится чуть поодаль, вызывая тем самым со стороны парня улыбку.       Искренняя улыбка Вегаса… Вот она какая…       Теплая и мягкая с небольшими ямками возле уголков губ, совсем не такая, какой ее привык видеть Пит.       — Не бойся, я не буду тебя трогать. — замечает напряжение со стороны танцора Вегас. — Просто хочу, чтобы ты побыл рядом. Я слышал, что у тебя какие-то проблемы возникли в прошлый раз… ты в порядке?       Пит никогда не слышал сопереживания в чужом голосе, поэтому приятно удивлялся с каждым словом, смотря на врага совершенно иначе. Кивает ему, на что получает очередную улыбку.       — Я рад.       Кто этот человек?.. Это точно тот Вегас, которого он привык видеть? Может у него раздвоение личности?!       Пит промаргивается, думает: ему сейчас мерещится, Вегас не способен на такую обходительность в отношении с другим человеком. В какой-то момент он осознает, что долгое время смотрел на него, уводит взгляд, перебирает пальцами ткань костюма, пытаясь унять волнение.       Вегас выпивает немного, расслабляется на спинке дивана, поворачивая голову в его сторону.       — Странно, но я чувствую себя комфортно, когда ты рядом. — честно признается Вегас. — Будто бы я могу быть открыт с тобой. Я же ведь могу?..       Пит неуверенно кивает, желая узнать того поближе.       Почему-то до этого у него не было никаких сомнений, что Вегас полный кретин и делает все только в угоду себе. Сейчас же все иначе… он впервые хочет рассмотреть, что же таится у этого человека внутри.       Ничего же не произойдет, если он просто послушает?       Так ведь?       — Не знаю, правильно ли это рассказывать незнакомому человеку о себе, но это легче, чем рассказывать кому-то из знакомых… Их интересуют лишь деньги. — Вегас мимолетно смотрит на него, будто бы проверяя, может ли ему довериться: — Моя жизнь никогда не была идеальной или же хотя бы малость счастливой. Отец ненавидел меня, и я всегда хотел доказать, что могу достигнуть всего, чего тот от меня ожидает, но… до определенного момента…

***

      Тарелка вдребезги разбивается о пол, оглушая резким звуком замутненное сознание.       — Боже, эти дети! — кричит мать, вскидывая руки от гнева.       Девятилетний Вегас закрывает уши младшему брату, когда череда неприятных слов вырывается из чужого рта.       — Вы мне всю жизнь испортили!       — Что здесь происходит?       На кухню заходит отец, из-за чего Вегас напрягается еще больше, обхватывает брата и отходит в сторону.       — Мне опять из школы названивали, Макао подрался с кем-то из-за девочки, просто потому что мальчишки к ней приставали. Совершенно не думает о нашей репутации! — мать хватается за голову. — Еще и Вегас плохих оценок нахватался, сил моих больше нет!       Та уходит, оставляя за собой кучу осколков битой посуды.       Отец делает к ним шаг, Вегас несколько назад, обнимая Макао со спины.       — Вы хоть понимаете какая ответственность на вас лежит? — серьезно проговаривает тот, стягивает с пояса толстый ремень: — Почему я должен все это по несколько раз объяснять?!       — Нет, мы никому…       Вегас закрывает младшему брату рот ладонью, жмурится, когда слышит громкий треск ремня.       Отец замахивается на Макао, но Вегас защищает его, выставляет руки вперед не давая ударить.       — Не бей его! Прошу! — Вегас падает на колени, складывает руки в молитвенном жесте.       — Кто-то должен понести наказание, — холодно отзывается тот, смотря на него с отвращением.       — Тогда… — он поднимает голову, вдыхает больше воздуха в легкие: — Ударь вместо него меня…       Тот молчит и указывает в сторону одной из комнат, где их обычно наказывали. Вегас сглатывает, кивает, когда отец уходит.       Ожидает его там…       — Я снова доставил тебе проблемы… — по щекам Макао стекают слезы.       — Нет, нет! Все будет хорошо…       Вытирает чужие дорожки слез, притягивает к себе и крепко обнимает.       Сам в свои слова с трудом верит.

***

      — А дальше… — Вегас смотрит в одну точку, будто бы с трудом прокручивая травмирующие события из памяти. — Неважно.       Пит просто в ужасе наблюдает за спокойствием на чужом лице.       Наверняка тот пережил побои за двоих и рассказывает это так, будто бы это и вовсе происходило не с ним.       Словно они сейчас обсуждают погоду, а не детскую глубокую травму, что сгубила всю человечность в Вегасе.       В сознании крутилось уйма вопросов: что было дальше, как именно отец наказывал его… но кажется… Вегас и сам помнит из всего лишь боль.       Мозг блокирует особо пугающие воспоминания, защищая психику от потрясений.       — Прости, что вообще начал рассказывать об этом. Просто мне напомнили о прошлом, сказав, что я веду себя как мой отец. Понимаешь… — Вегас кусает губы, смотрит в потолок: — Макао тоже мне сказал об этом во время нашей ссоры… И честно говоря… это сильно задело меня…

***

      — Я ухожу из дома.       Решает Макао, небрежно кидает вещи в рюкзак под вопль старшего брата.       — И куда ты пойдешь?!       — Подальше от тебя и отца. Мне надоело, что каждый день я вижу жестокость с вашей стороны по отношению к другим людям. — Макао поворачивается к Вегасу, цедит сквозь зубы: — Ненавижу тебя…       И хоть это сказано было под состоянием злости, Вегас не смог смириться с чужими словами, ощущая сильную горечь на языке и растущую в сердце обиду.       Дает пощечину брату, на что тот несколько секунд не верит в произошедшее.       Затем смотрит на него с сочувствием, произносит: — Ты ничем не отличаешься от нашего отца.       Младший брат уходит, оставляя его наедине с сжигающим одиночеством.       У Вегаса никого нет кроме его брата, нет ничего кроме любви к нему, — он полностью опустошен чужим уходом, не знает, что ему делать.       Осознает: тот вернется и снова будет улыбаться ему, будто бы этой ссоры и не существовало.       Но что-то в сердце надломилось.       Что-то затрещало настолько, что Вегас ощутил, как с его лица сползает кожа, открывая все его нутро наружу.       И он плачет от этой обиды.       Всегда презирал отца, старался защищать брата, чтобы тот не увидел всей той боли, через которую пришлось пройти ему, — по итогу стал таким же изуродованным жизнью подонком, использующим других.       О, нет, он хуже.       Он поднял руку на того, кого любил больше жизни.       И как ему теперь справиться с этой всепоглощающей ненавистью к себе?       Как вновь обрести утерянную часть себя?

***

      Теперь пазлы в голове Пита начинают потихоньку складываться, открывая ответ на ту самую странную реакцию на слова отца.       В тот момент Вегас плакал не от воспоминаний о побоях отца, — тот плакал из-за того, что слова Пита напомнили ему ситуацию с Макао.       Пит поджимает губы и хочет сильно себя ударить, чтобы больше не говорить подобных слов Вегасу. Потому что тот впервые выглядит открытым…       Иногда даже сломленным…       — Прости, — Вегас обмякает на диване, приподнимается на локтях: — Я не должен так все на тебя вываливать… Мы же даже толком не знакомы…       Тот собирается встать, но Пит обхватывает его руку, смотрит не отрывая взгляда.       Мне жаль его… мне так сильно жаль за все то, что я сделал ему, что сейчас, слыша лишь часть его жизни, я готов расплакаться, будто бы это все происходило не с ним — со мной. И я не могу больше смотреть на это спокойствие, когда вижу, как внутри Вегаса сияет уродливая дыра… Мне больно видеть как он… Мне больно… Мне…       Пит смаргивает с глаз потоком стекающие слезы, на что Вегас сильно удивляется и поворачивается к нему, подсаживается чуть ближе.       — Прости, я не хотел, чтобы ты плакал…       Он мотает головой, не верит сам в собственную слабость, сжимает крепче руку Вегаса.       Вегас позволяет себе обнять его, положив руку на талию, нежно поглаживает по волосам, слушая тихие всхлипы возле уха.       Казалось, что сейчас Пит коснулся к чему-то, к чему ни в коем случае не должен был прикасаться. К чему-то, что либо наполнит его полностью, либо же убьет его без остатка.       — Ангел мой, — шепчет Вегас, наверняка улыбается: — И откуда ты такой прекрасный взялся?       Пит хватается за его рубашку, крепко сжимает, вжимается в чужую шею, надеясь хоть частично впечатать в себя его запах, чтобы потом подолгу вспоминать момент их близости.       Ему впервые спокойно рядом с ним. Настолько, что он готов вечность так просидеть, чтобы просто слушать чужое размеренное дыхание.       Я хочу тоже открыться ему… Показать себя без маски, но в тоже время понимаю, что Вегас не примет этого.       Не примет Пита.       Не примет меня…