Tacenda

***

22.12.2021.

      Пит пришел на второй день смены с подавленным настроением. Танец приходилось выдумывать на ходу: он совсем забыл все, что учил весь предыдущий месяц перед возвращением на работу.       Все мысли занимал Вегас.       Не видел его сегодня, из-за чего предположил: тот наконец потерял интерес после того, как встретил малейшую взаимность с его стороны, и решил больше в клубе без особой надобности не появляться.       Но ожидаемого облегчения почему-то нет.       На душе тошно до невозможности говорить.       Пит скучающе катает свое фамильное кольцо по твердой поверхности стойки. Со всеми клиентами он уже распрощался, время давно перевалило за полночь, а в мыслях лишь звенящая пустота.       — Вегас пришел, — кивает в сторону входа Порш.       Тот проходит вдоль vip-комнат уверенной походкой, но останавливается, замечает его у барной стойки и сменяет направление.       Когда Вегас подходит к ним, то легко улыбается, садится рядом с Питом и кладет ладонь на его спину, оглаживая поясницу.       — Why is my angel sitting alone?       Пит отводит взгляд, вспоминая, что ответить ему не может, плавно убирает его руку.       Он соврет, если скажет, что долгое отсутствие со стороны Вегаса совершенно не обидело, — возможно тот старательно собирался, так как выглядел идеально, но ему все равно не по себе.       Ранее тот ждал весь вечер, а сейчас будто бы развлекался с кем-то другим, и лишь потом вспомнил о нем.       Пит не понимал, какие именно чувства раздирали душу, оставляя горький осадок на языке...       Вегас напрягся после красоречивого жеста, придвинулся ближе, опаляя его ухо горячим дыханием.       — Let's go to my room.       Учитывая, что тот обещал больше не притрагиваться к нему с интимным подтекстом, навряд ли Вегас считал свои действия сексуальными. Но Пит все равно прижался к стулу, чувствуя, как по телу прошлись мурашки.       Закусил губу, в понимании: Вегас все еще думает, что он другой человек, а не Пит…       Пит, которого он ненавидит.       Пит, который его ударил и прилюдно унизил.       Который понял, что все это время был не прав.       Или же прав?       И все слова Вегаса — лишь очередная маска, чтобы понравиться танцору.       Вдруг история детства и вовсе выдуманная?       От этого Питу вдвойне не по себе — поднялся со стула и опустил глаза, ожидая, когда Вегас пойдет в комнату, а он уже следом за ним. Тот внимательно обвел его взглядом, но ничего не сказал. Отошел от барной стойки, направился в vip-комнату.       С другой стороны: что Вегас мог сказать на поведение танцора, который с ним и словом не обмолвился?       Пит это осознает, но мыслями все же остается не здесь, — во вчерашнем дне, где они обнимались и тот называл его прекрасным человеком.       Да разве я прекрасен?.. Весь я? Мои мысли облачены тьмой, тело по непонятной причине считается привлекательным, а вся внешность — лишь мишура, что спадет, как только я приду домой, смою и сниму с себя все.       У меня даже цвет глаз ненастоящий.       Я — сплошная фальшь.       — Проходи.       Вегас открывает перед ним двери, он не сразу заходит.       Возможно Пит слишком много размышляет, и это не стоит таких долгих терзаний совести?       Просто нужно выполнять работу, а не подолгу думать над каждым шагом. Зря он вообще остался слушать Вегаса — тогда бы продолжал жить в неведении и спокойно ненавидел его.       Но обратно отмотать время он не может, смотреть на него дольше двух секунд — тоже, поэтому приходиться смириться с судьбой.       Когда они заходят, Вегас подходит к столику, наливает себе выпить, направляется с алкоголем в сторону окна. Это вводит Пита в некоторое недоумение, ведь оттуда довольно проблематично разглядеть танец.       Неужели хочет быть подальше от него и пригласил лишь из вежливости?       Вегас располагается поудобнее, ставит стакан на тумбочку. Устремляет взгляд на него, похлопывая ладонью по подоконнику.       — Садись сюда.       Что он задумал?       Пит неуверенно подходит к нему, не спешит садиться.       — И почему ты стоишь? — с улыбкой говорит Вегас. — Могу прислать особое приглашение, но боюсь, что ты снова упорхнешь от меня на месяц. Так что давай проведем время вместе, пока ты здесь.       Пит неуверенно присаживается на другую сторону, и Вегас берет его ноги, заставляет принять такое же удобное положение как у него: полулежа. Правая нога Пита соприкасается с чужим коленом, из-за чего приходится следить за ее положением, чтобы не ставить Вегаса в неловкую ситуацию.       Хотя тот выглядел при любых обстоятельствах спокойным.       — Танцевать не надо, я хочу снова поговорить.       Вегас смотрит на него, ожидая слов в ответ, но Пит лишь неопределенно мотнул головой, старается сильно не показывать, что ему некомфортно.       Надеется: эта встреча пройдет без его самокопаний…

***

      — Мне интересно, что ты за человек, но так как ты не хочешь говорить, то я не стану заставлять.       Если бы тот хотя бы дал намек, что на самом деле немой, то Вегас бы днями учил язык жестов, чтобы поговорить с танцором. Но со стороны лишь тишина...       Или он еще и глухой?       Тогда почему работает танцором и отзывается на все слова?..       Многое в этом парне противоречиво; от казалось бы достаточно читаемой привлекательной внешности — до в таком же соотношении нечитаемой личности, где грани то ли нет, то ли есть, но ее нужно разгадать.       Вегас любил головоломки: они побуждали в нем интерес.       Даже сейчас тот сидит и ждет от него чего-то, хотя Вегас и сам толком не разобрался с планом действий.       Будь это конференция или важная встреча — спланировал бы все до мельчайших деталей, но с ним ему хочется следовать чувствам. Особенно, когда тот случайно касался его колена своим...       Его не могло взбудоражить столь незначительное прикосновение к себе, но разжечь желание придвинуть ногу ближе явно есть.       И отрицать его глупо.       Поэтому Вегас просто следует ему, утыкаясь коленом в чужое, с упоением отмечает про себя, как танцор несколько раз взмахнул ресницами.       Смутился.       — Ты не можешь мне говорить своего имени, поэтому я просто буду называть тебя Ангелом. Ты не против?       Тот кивает, Вегас улыбается, находя их нестандартный способ разговаривать забавным.       — Тогда мне хочется узнать пару вещей про тебя, можешь просто кивать, не знаю причины почему ты не разговариваешь, но полагаю, что она есть.       Тот вновь мотнул головой вперед, но уже более неуверенно.       Видимо, не хочет рассказывать про себя.       — Итак, я хочу узнать для начала, был ли связан твой уход на месяц со мной. Ведь в тот раз я практически нарушил правила, и скорее всего поэтому ты решил взять перерыв. Да или нет?       Ангел покачал головой, из-за чего ему пришлось сдерживать улыбку от осознания, что он к этому никак не причастен.       — Тогда это связано с твоей семьей?       Тот кивнул.       Вегас нахмурился.       Что же такого могло произойти, что пришлось исчезнуть на целый месяц?       Болезнь близких? Тяжелое финансовое положение?.. Смерть?       А вдруг все вместе?       Да нет, быть того не может.       Тогда бы Ангел здесь не сидел, а до сих пор разбирался со своими проблемами.       В мыслях уйма вариантов, где Вегас подсознательно искал решения, пока он в какой-то момент не вспоминает: Ангел наблюдает за ним, ждет другого вопроса.       Спрашивать про интересы возможно не стоит: тогда Вегасу придется перебирать кучу предположений, чем же тот может увлекаться, нежели тот бы просто перечислил.       Но возникла идея.       — Давай я буду говорить о том, что нравится мне, и ты кивнешь, если то же самое нравится и тебе, согласен?       Танцор кивнул, задумчиво устремил взгляд в окно.

***

      — Мне нравится море, — начинает Вегас, — я всегда мечтал поехать туда вместе с братом, но у меня вечно не хватает времени. Море успокаивает меня, а с шумом воды приходит умиротворение.       Пит утвердительно кивает, закусывает губу.       Он тоже хотел бы вновь поехать с Марком туда…       — Может… — с осторожностью произносит Вегас. — Съездим туда... Вместе?       Казалось, что ему послышалось, и тот на самом деле не говорил этих слов. Пит замер, все его движения в миг приобрели неловкость.       Он не может кивнуть: тогда бы это означало, что ему придется снять маску, раскрыв себя, вновь заставить Вегаса ненавидеть его.       Но, видимо, тот и сам понял: Ангел на эти слова не ответит, поэтому отстранился к стенке.       — Прости…       И почему все так тяжело в их взаимоотношениях...       Когда без всяких масок, — взаимная ненависть, в которой никогда нет сомнений. Друг друга не подпускают к себе, плюсов во врагах тоже не видят. Будто бы не замечают достоинства.       Когда с маской — казалось бы симпатичны друг другу, тянет безумно, но он не подпускает. Боится представить, какое выражение застанет на лице Вегаса, если тот узнает всю правду…       — Мне нравится спорт.       Кивок.       — Люблю домашних животных.       Кивок.       — Готовка.       Очередной кивок.       — Я не люблю танцевать.       Пит нахмурился. Вегас же понимает, что ему сейчас придется покачать головой?..       Танцор ненавидящий танцы...       Как он себе это представляет?       — Но если Ангел потанцует со мной, то полюблю.       Их взгляды пересекаются, Пит тонет в чужой улыбке. Сердце готовится выпрыгнуть из груди, шумом отдавая рваный ритм в висках.       Вегас протягивает к нему руку, как бы приглашая на танец, он робко тянется, мысленно сжирая себя за слабость.       Слабость перед ним — перед его просьбами, его мыслями, что укутывают мягкой дымкой, словно это и не он вовсе.       И Пит никогда не хотел идеализировать человека, который бы ему понравился; напротив, — даже сейчас он пытается вновь вспомнить всю ту боль, что Вегас ему причинил, но все разбивается, стоит тому коснуться его руки и нежно провести большим пальцем по тыльной стороне ладони.       Вегас встает с подоконника, подходит к нему, разворачивает его ноги к себе, ненавязчиво оглаживая бедро.       Пит слазит следом, ощущает тепло чужого тела, когда Вегас стоит слишком близко.       Казалось: сердце выпрыгнет из груди в момент, когда Вегас неровно пройдется горячим дыханием по шее, — или же это произойдет после того, как тот сожмет его руку в замок, переплетая их пальцы, посмотрит на него не отрывая взгляда.       Но его сознание все же держится, хоть перед глазами и плывет нещадно, а ноги застывают на месте.       Пит совершенно забыл о плане вести себя формально с ним.       — Мне нравится твое смущение. — горячее дыхание у уха. — Это значит, что я тебе небезразличен.        Я попал… Навсегда и бесповоротно утонул в его словах, мыслях, чувствах и желаниях, — сдался под взглядом темных глаз. Медленно закружил с ним в танце, ощущая, как все мягко расплывается, а земля под ногами не держит. Плечи Вегаса сейчас — моя опора. Лишь его речи заставили меня полюбить английский, хотя до этого я никогда не осознавал красоту этого языка. Лишь его личность показалась мне настолько противоречивой, но в тоже время притягательной, что я не могу перестать слушать и смотреть на него.        Все с ним — впервые. Так по-детски и неопытно, возможно, с Вегасом еще никто себя не вел, и мне стыдно, что я краснею от всех комплиментов так, будто бы ни разу их не слышал.       И он у меня первый — наверное поэтому я не знаю, как себя вести при малейшей симпатии.        Меня никто никогда так не интересовал.        Это я понял, как только тот положил голову на мое плечо, и уткнулся носом в мою шею, продолжая вести меня по комнате.       Он — левой шаг вперед, я — правой назад, и так чередование, где я с трудом вспоминаю простейшую связку движений.        Я таю во всем, что он делает со мной — начиная от аккуратных прикосновений к моей талии, — заканчивая нежными поглаживаниями моей руки, будто бы он держит сейчас самое ценное, что у него есть.       — Мой Ангел...       Его рука скользит по пояснице, плавно двигаясь к лопаткам, средним пальцем очерчивает сердце на моей спине, из-за чего я забываю, как дышать, и случайно наступаю ему на ногу.       Ухо Пита опалил смешок.       — Такой невинный и в тоже время сильный, — тихо говорит Вегас про его неуклюжесть, оглаживает пальцами его затылок: — Сколько в тебе граней?       Очень много, безмерно много. Понимает Пит, закусывает губу до боли.       Хоть Вегас и не говорил ничего оскорбительного в его сторону — он все равно чувствует себя по неясной причине убитым. Ему и приятно, но в тоже время больно слышать каждое слово, ведь Пит всегда вспоминает, кем является на самом деле.       Сжимает ворот его рубашки и моргает, чтобы не плакать, с трудом сдерживает себя.       И осознает: не сможет смириться с ненавистью в чужом взгляде, когда снимет маску: тот вновь посмотрит на него с холодным безразличием.       До боли в горле хочется сказать в ответ «твой», но слова застревают в горле.       Пит не сделает этого — он слишком слаб перед теплотой со стороны Вегаса.       Не хочет рушить его иллюзию.       Не хочет ломать себя.

***

23.12.2021.

      — Расскажите про свое состояние за последний месяц.        Женщина сидела напротив Вегаса, поправляла очки на переносице, устремила взгляд в блокнот, пока он собирался с мыслями.       — Я ощущаю себя иначе в последнее время… — начинает он, задумывается: — Будто бы моя душа постепенно наполняется чем-то, чего я не могу точно объяснить.       — Можете подробнее рассказать про эту наполненность и в связи с чем она появилась? — психотерапевт помечает новые моменты.       — Наверное с новеньким, я издевался над ним. — он усмехается. — Но у нас проходили короткие сеансы, где вы попросили меня воздержаться от лишней жестокости… И я довел его, из-за чего конечно же получил по заслугам… У меня не оставалось сил ему ответить, я ощущал вину из-за слов Макао... Не знаю почему, но мне нравилось смотреть, как он страдает. Тогда я чувствовал… чувствовал свое превосходство и будто бы…       — Будто бы перекрываете потребность быть лучше других, ваша самооценка поднимается. — заканчивает она, дописывая детали.       — Да… — Вегас удивляется тому, что та сразу поняла его: — но это не единственный человек, из-за которого я чувствую себя иначе…       — Кто другой?       — Танцор из клуба, — спокойно отвечает он, помнит, что лучше рассказывать про все, чтобы ему могли помочь: — Хоть он ничего и не говорит, но мне с ним комфортно. Я рассказываю ему о себе, и он внимательно меня слушает, хоть его работа и не заключается в этом. Даже ничего не отвечая мне словами, тот показывает мне понимание глазами и кивает. Это успокаивает меня.       — Почему тот молчит, вы никогда не задавались вопросом? — уточняет та. — Может быть вам нравится, когда человек не перечит вам, а просто соглашается? Расскажите про это подробнее.       — Я… я хочу, чтобы он заговорил. — произносит Вегас, старается быть искренним с собой: — Но не хочу давить, ведь я впервые нашел того, кто понимает меня. Мне кажется, что он меня остерегается, но я не знаю причины… Будто подсознательно чувствует, что я ужасный человек.        Отворачивается и сглатывает слюну, рассматривая за окном играющих на площадке детей и их родителей. Те заботливо вытирали салфеткой их заляпанные соком губы и обнимали, прижимая к себе.       — Опишите, что вы чувствуете по отношению к обоим парням.       — К Питу у меня лишь сексуальное влечение, он красивый, но мы враги, поэтому я не воспринимаю его всерьез. Думаю, он и сам это замечает. — Вегас хмыкает. — А танцор… Я всегда пытаюсь посмотреть ему в душу, но так как он молчит, мне сложно представить, какой он… Неверное, очень эмпатичный, теплый и в тоже время сильный человек. Мне нравятся такие люди. С ними мне тоже хочется быть таким же…       — Тогда какова будет ваша реакция, если танцор снимет перед вами маску, а лицо не будет соответствовать вашим вкусам?       — В последнее время я начал понимать, что красота для меня лишь дополнение. Сами понимаете, вы не будете есть красивый торт, если в нем начинка невкусная.        Та понимающе кивает и записывает его мысли, не поднимая на него больше взгляда.        В кабинете лишь тишина, тиканье часов и быстрые звуки ручки, списывающей на бумаге чернила.        Тогда Вегас решает продолжить.       — Я чувствую себя пустым… Будто бы мне чего-то не хватает, поэтому я делаю ужасные вещи. Не могу себя контролировать, когда речь заходит о детстве, а точнее, о том, кем я стал после всего этого...       — Учитывая ваши проблемы с вами действительно может быть тяжело. — взгляд женщины становится мягче. — И вы уже работаете над контролем эмоций, поэтому я думаю, что скоро мы справимся с этой проблемой. Уверена, вы сможете найти того, кто раскроет вас.        Почему-то после ее слов он вспомнил о брате. Он никогда не желал тому боли и всегда старался защищать его.        Любовь к брату абсолютна.        Она не требует никаких подкреплений со стороны Макао, его теплых слов — лишь жаждет быть рядом и оберегать от всех опасностей. Казалось, Вегас осознавал эту любовь сразу же, как только в свои неполные пять лет увидел того в коляске.        Протянул к нему ручонку, а более маленькая ухватилась за его палец.        Вегас тогда улыбнулся.        Серьёзный мальчик впервые нашел свой лучик.       — Я ударил собственного брата, — глаза Вегаса наполнились влагой, — в тот момент я действительно хотел его ударить… и ударил… моего любимого брата.        Он до боли кусает губы и ногтями вбивается в запястья, оставляя на коже полукруглый след. Женщина напротив внимательно следит за ним, пока он пытается собраться с мыслями.        С момента, когда Макао назвал его подобием отца, он сразу же начал думать обо всем. О себе, о том, кем на самом деле является. Рефлексия доходила до бессонных ночей и угрызений, казалось бы, несуществующей совести.        Но с другим человеком решать проблему оказалось проще.        Этим человеком стал психотерапевт, дающий каждую неделю указания.        Есть ли конец всему этому?       — До того момента я не задумывался, сколько же боли причиняю людям, но сейчас… Сейчас я хочу измениться. Я действительно хочу стать лучше, чтобы танцор перестал смотреть на меня с опаской, а брат говорил со мной без страха… страха, что я могу причинить ему боль…       Сегодня я впервые расплакался на приеме у психотерапевта, давая слабину. Но та не смотрела на меня как на слабака или же чудовище, спокойно скользила по мне взглядом, выражая абсолютно ничего.       — Господин Вегас, думаю, что наша трехлетняя работа скоро даст нужный результат. — отзывается та, отрывает листок от блокнота, записывает рекомендации: — Хоть и пациенты с нарциссистическим расстройством личности тяжело поддаются лечению, но я вижу, что мы уже скоро закончим его, потому что вы и сами желаете стать лучше. Я рада, что вы больше начали думать про чувства других и хочу, чтобы вы продолжали.       — Вы имеете в ввиду, чтобы я думал еще больше о чувствах Макао и танцора из клуба?       — Не только о них, но и о других, в том числе и о парне, над которым вы переодически издевались.        Мне не понравились ее слова, но я ничего не сказал. Надеюсь, эта женщина в отвратительной зеленой рубашке знает, что советует…        Та протягивает ему листок, где прописаны новые пункты, которым Вегас должен следовать.       — И ваша жестокость к другим обусловлена в большей степени жестокостью к себе, помните о наших прошлых сеансах. Я хочу, чтобы вы отслеживали мысли и записывали их. Помечайте, что вас злит, как вы реагируете.        Вегас провел пальцем по гладкой поверхности бумаги, получая листок в руки. Список в очередной раз состоял из пяти пунктов и путями разрешения ситуаций. Он не читал все прямо сейчас, думая, что займется этим дома, но впервые ощущает неосязаемую надежду на то, что ему станет лучше.       — Полагаю, что я могу идти. — смотрит в сторону двери он.       — Да, наш сеанс окончен. Желаю вам удачи, господин Вегас.