Атланта

Ржавый скрипучий пикап быстро домчал до пересечения улиц на окраине. Блёклые дома были окружены понурым желтеющим лесным массивом, до куда мертвяки ещё не добрались, но человеческие беспорядки успели. Ветер подкидывал раннюю опавшую листву, беспощадно срывая с деревьев, выуживал из перевёрнутых мусорных баков пакеты и бумажки, забрасывая их подальше. Машина остановилась возле ухоженного, бледного, двухэтажного домишки. Несмотря на высокую должность хозяина этого дома, выглядел он совершенно обычным, среднестатистическим американским: обшит белым сайдингом, резные окна смотрели на улицу, небольшая уютная терраса манила по утрам. — Машина Карен, может и отец дома. —Спохватился Эрик, открывая дверь. — Быстрее парень, поторопись, пока никто сюда не добрался. Если твоего папаши тут не будет, возвращайся. — Понял, сэр, я мигом. — Эрик выскочил из машины и побежал к дому. Он мимолётно взглянул на открытую дверь, заметив в салоне следы крови. — Чёрт... — Обеспокоенно процедил парень, забежав в дом. Вокруг было тихо и пусто, но следы пребывания кого-то в доме настораживали. Разбитые фотографии, то ли намеренно, то ли нечаянно сбросили с комодов и полок, открытые шкафчики, разбитая посуда в гостиной, перевёрнутые стулья. Самое очевидное, что приходило на ум —мародёры, глупые, алчные, жадные люди пробрались в дом в поисках денег, золота и еды. — Пап, ты дома? Карен? — Прокричал Эрик, но ответа не услышал. Парень прошёл по коридору, увидев свежие следы крови и осколки хрусталя. Он последовал за дорожкой красных капель и остановился в кухонном проходе — огромная лужа крови запятнала гладкий светлый паркет. Тишина прервалась скрипом половиц и на Эрика налетела Карен, сбив мальчишку с ног, повалив в липкую, холодную лужу. Только это была не Карен: взъерошенные спутанные волосы, словно их выдирали клочьями, красные глаза, злобный рычащий оскал. От женщины исходил ужасный запах тухлятины, одежда висела лохмотьями, всё тело было в порезах, ранах и укусах, её будто жрали заживо, но просто почему-то не успели завершить начатое. Карен повалилась на парня, желая ухватить за лицо. Эрик выставил руки и успел увернуться, отбросив женщину в сторону, но та свои попытки не бросила. Она снова поднялась, успев схватить парня за ногу. Мальчишка поскользнулся на кровавой жиже, чувствуя, как она неприятно впитывается в одежду. Парень дотянулся до удачно валявшейся на полу скалке и ударил женщину по лицу, разбив лоб, который стал кровоточить, но даже это не выбило её из колеи. Карен отпрянула, отпустив ногу парня. Женщина ещё не успела до конца обратиться в страшное чудовище, она чувствовала боль, жаждала пищи, желала промочить горло горячей кровью, и где-то в оставшейся извилине всё понимала. Сожалений больше не было, не было чувств любви, пылкой страсти и воспоминаний, она была лишь телом, которое после смерти снова встанет и пойдёт, побредёт по улицам городка в поисках еды, что была так необходима. Эрик же хотел спастись и сделать всё, для того, чтобы это бледное нечто больше никого не убило. Принять такое решение конечно было сложно, ведь за этой лохматой грязной маской была женщина, которую любил отец, да и Эрик прикипел к той, что часто стала оставаться у них дома. Карен была хорошей женщиной, обходительной, учтивой, и несмотря на то, что смогла дать лишь толику того, что давала покойная супруга Адама, её всё равно любили. Эрик старался уважать выбор отца, ему нравилась стряпня Карен, то, что она могла верно хранить его тайны от папы, и очень нравились вечерние разговоры на террасе под пурпурный закат. Она не заменила ему мать, но была хорошей подругой. — Карен, не надо, остановись! — Парень пытался вразумить ту, которая уже не соображает, не слышит и не понимает. Под этот шум, непонятно откуда, взялся ещё один зомбак, видимо был на заднем дворе, возможно от него не смогла отбиться женщина. Эрик не узнал второго мертвеца, да и не хотел знать, в его жилах застыла кровь, парень не решался кричать, боясь привлечь ещё кого-нибудь, поэтому просто шмыгнул в гостиную, где был ещё один мертвяк в синей рабочей форме сантехника. Он был тучный, но проворный, поэтому успел схватить Эрика за руку, потянув на себя... *** Тёмно-синий минивэн подъехал к небольшому дому Аманды, она и Адам вышли из машины. — Мы быстро. Сержант кивнул, давая понять, что они будут ждать столько, сколько понадобится. В округе было неспокойно: крики из соседних домов, выстрелы, в небе слышались вертолётные лопасти. — Ваш отец может ходить? — Да, у него... Альцгеймер. — С тоской и волнением промолвила Аманда. — Ничего, ничего, сейчас мы его заберём и всё будет хорошо. — Мужчина аккуратно положил ладонь на спину женщины, то ли успокаивая, то ли поторапливая, он озирался по сторонам, наблюдая, как из домов напротив выбегают люди и успевают уехать. Пара вошла в дом. — Пап? Папа? — Громко прокричала женщина, забежав в гостиную. — Аманда, у вас есть бензин? — Что? А, да, он в гараже, пройдите через кухню, там не заперто, есть две канистры под стеллажом. —Протараторила она, зайдя в туалет. Старика нигде не было, дом был в порядке, а значит, никто сюда не вламывался. Аманда заглянула в комнату отца: постель была пуста и давно остыла, на простыне отчётливо виднелась желтоватая лужа с характерным запахом. Страх стал подступать к горлу, окутывая от самых пят, ноги подкосились, став ватными, но женщина всё же продолжила поиски. Адам вошёл в гараж, оценивающим взглядом рассмотрев небольшую машину. Запах бензина и моторного масла ударил в нос, заставив чихнуть. Мужчина потёр переносицу и прошёлся до двух больших стеллажей, где валялись инструменты. Он взял две канистры с жидкостью и вернулся в кухню. — Аманда? Всё в порядке? — Нет, его нигде нет. — Женщину стало потряхивать. — Спокойно. Не переживайте. Он мог выйти на улицу? В вашей спальне смотрели? — Да, его нигде нет... Он мог выйти на дворик, но, я кажется закрывала дверь. Адам оставил тары и вышел на улицу вместе с женщиной. Один миг. Одна секунда и истошный, продолжительный крик разразил воздух, словно раскат грома. Этот визг застрял в ушах, как назойливая муха, от которой нет избавленья. — ПАПА!!! — Нет, не смотрите, не надо. — Адам быстро схватил Аманду и прижал к себе, закрывая ей лицо. Но она уже всё увидела, она успела заметить и запомнить этот ужас, что остался от отца. Половина бледного старика в ночной сорочке лежала на истоптанном газоне, окрасив его в тёмный алый цвет, пропитывая почву. Морщинистое лицо было обглодано и разорвано, грязное месиво из кишок вывернуто наружу вместе с бобовой кашей, что мужчина ел на завтрак. Оторванные ноги были разбросаны частями по дворику, извилистые дорожки крови, будто показывали траекторию передвижения. Адам еле сдерживался, чтобы не блевануть и сильнее прижимал женщину к себе, слушая её крик, что отдавался вибрациями по телу. Он понимал, что это будет преследовать их постоянно, такое, а может даже и хуже, они будут видеть теперь всегда, если мир не изменится. А есть ли чему меняться? Есть ли за что бороться? Для Аманды уже не было, даже ребёнок в её чреве перестал быть причиной, в эти минуты она решила для себя всё. А вот Адаму было кого спасать и было за кого биться. — Аманда, нам пора. Вы меня слышите? — Мужчина приглаживал женщину по голове и аккуратно отпускал. Как и ожидалось, она не отреагировала. — Не смотрите, просто слушайте мой голос, вы же меня слышите? Я рядом. Нам нужно уходить. Понимаете? — Адам приподнял её голову, видя всё безумие, что испытывает бедная женщина. Аманда кивнула, нервно покачивая головой. — Там уже не ваш отец. Он...Далеко, в лучшем месте, наверняка наблюдает за вами и хочет чтобы вы были сильной, да? Понимаете? Она не понимала, но кивнула, отступая к дому. — Вот так, пойдёмте. Мы уедем в безопасное место, где нам всем будет хорошо, мы спасёмся и переживём всё это. Вы мне верите? В этот раз она кивнула осознанно, действительно доверяя этому человеку, вслушиваясь в его монотонную речь. Мужчина бы и дальше продолжил разговор, но его прервал гудок автомобиля. Стоило поторапливаться. — Аманда, идите на кухню и соберите продукты, только быстро, ладно? Где у вас медикаменты? — Он крепко держал её за плечи, боясь, что она потеряет сознание. — ... Они в ванной, в зеркале и ... в папиной комнате. — Вяло промолвила женщина. Она была совсем отрешённой, чувствовала себя покинутой, словно от неё оторвали очень важную часть, и конечно винила себя за случившееся. — Я пойду соберу всё полезное, что у вас есть, а вы соберите еды, хорошо? Сигнал из машины повторился. Адам отпустил женщину и забежал в пропитанную мочой комнату, он схватил аптечку, заглянул в ванную, забрав остатки каких-то препаратов от головы и сердца, и после этого вернулся на кухню. Аманда кидала в дорожную сумку всё, что можно было съесть: коробки с хлопьями, банки с фасолью и готовым супом, крекеры, джем в упаковках. — Нам пора. Пара выбежала из дома с запасами, заметив, как улицу стали заполонять мертвяки. — Какого хера так долго? Нам уже наседают на хвост. — Цокнул охранник, заводя мотор. — А старик где? — Сержант глянул на женщину, но Адам кивнул тому, что не стоит говорить об этом. — Погнали уже, иначе тут и подохнем... *** Машина снова рванула по дороге, расталкивая зомбаков-зевак как кегли. Компания быстро добралась до дома прокурора, а мужчина удивился припаркованной незнакомой машине рядом. — Я быстро. Если сына там не будет, я дам сигнал, вы можете уезжать, а я останусь, чтобы найти его. — Давай шустрее, прокурор, мы будем ждать. Мужчина вышел из машины и подбежал к пикапу. — Уильям? Что ты тут делаешь? — Вопросительно удивился Адам. — О, Адам, твой пацан тебя ищет, мы его подвезли... Он там уже долго. — Я понял. — Мужчина хлопнул по крыше машины и побежал в дом, даже не обратив внимание на машину Карен. — Эрик?! Эрик?! — Кричал Адам, заскочив в гостиную, где парень отбивался от мёртвой ходячей Карен, перед этим, успев, прикончить двоих мертвяков металлической шваброй. Женщина крепко прислонила парня к стене, пытаясь вцепиться в его руки зубами, она хрипела, пыжилась, испускала кровавые липкие слюни, что попадали на кожу и щипали, словно какая-то кислота. — О боже, Карен, нет... — Возможно, Адам впервые опешил и не знал, что делать. Рассудительный, умный мужчина встал в ступор, просто стоял и смотрел, пока его любимая женщина душит его любимого сына. Женщина, которая делала изумительные панкейки на завтрак, обожала старые фильмы с Аль Пачино и всегда оставляла милые записки на холодильнике. Она была той, которую можно было любить, нужно было любить, и он любил... А теперь перед ним ходячий труп от которого разит тухлятиной, бледный, костяной и озлобленный, голодный, жаждущий крови. От той красавицы, ухоженной, вкусно пахнущей лавандой, ничего не осталось, даже родного блеска глаз. Ничего. — Карен, прекрати! — Адам и правда не знал, что делать, не мог ничего решить, в голове то и дело пролетали воспоминания, хорошие и плохие, все, что связаны с ней. — Пх-аапп... — Прохрипел Эрик увидев отца, изо всех сил пытаясь оттолкнуть женщину. Голос сына вывел мужчину из облачного транса и тот налетел на Карен, крепко обхватывая её горло. — Беги в машину, живо! — Адам оттолкнул мертвячку и ринулся к выходу за сыном, но в дверях остановился. — Пап, ты чего? Валим отсюда. — Я не могу её так оставить. Она не заслужила этого. — Ну чего вы там? Нам пора ехать! Эй, слышите меня?! — Хриплый голос Уильяма, раздавался около машин. Мужчина успел познакомиться с новой компанией, попутно выкуривая сигарету. — Мы уже ничего не можем сделать, нам нужно... — Эрик схватил отца за плечо и пытался потащить за собой. На глазах мужчины наворачивались слёзы, ему безумно хотелось обнять Карен, которая выглядела просто ходячим смрадным скелетом в разодранном цветастом платье, что она любила надевать по праздникам. Адам долго стоял в проёме, наблюдая, как из любимых глаз уходит жизнь... Снова видеть это было невыносимо, сердце разрывалось в клочья, хотело переломать рёбра, чтобы освободить место для новой боли, но один громкий выстрел помог выйти из воспоминаний. Пуля пролетела аккурат возле уха мужчины, едва не зацепив верх мягкой ткани и попала в голову женщины, что почти дотянулась до шеи возлюбленного, которого больше не узнавала. Время словно замедлилось, стрелки невидимых часов перестали дребезжать от механизма, что наделял их жизнью, запах пороха развеялся по ветру, оставляя за собой лёгкую прозрачную дымку, протянутую от дула пистолета. Уильям тяжело дышал, аккуратно неспешно опуская пистолет. Мысли в его голове были громче, чем всё остальное, но он уверенно сжимал ствол, а значит, понимал, что сделал и не будет раскаиваться за содеянное. Возможно, когда-нибудь, в мимолётной стычке с Адамом из его уст проскользнёт горделивое "Ты бы не смог этого сделать...", но сейчас, совершённое, было необходимостью. — Надо уходить, сейчас набежит толпа, мы должны уехать, Адам! Ты слышишь меня? — Крикнул Уильям чуть дрожа в голосе, скорее от курения, нежели от переживаний. Адам слышал. Выстрел несомненно оглушил его, свист пули протянулся тонким писком и остался фоновым гулом, будто в голове зудел рой, но всё же мужчина слышал. Он неуверенно, неспешно делал шаги назад, ноги не слушались его, словно брели по самому невесомому и мягкому облаку. Мужчина споткнулся и чуть не упал. Эрик подхватил отца и потащил за собой, разговаривать не было времени, не было времени выяснять и разбираться, всё случилось так, как должно было случиться. — Твою мать, да запрыгните вы уже в эту ёбаную тачку и уносим ноги! —Взвыл Марк, высунув голову в окно, заметив, что из лесного массива выходят мертвяки. Эрик силком затянул Адама в машину и сел рядом. Мужчина безэмоционально наблюдал за происходящим, он понимал всё, что творится вокруг, но был где-то далеко, прокручивая снова и снова, как пуля оставляет в голове любимой женщины отверстие, откуда сочится кровь вперемешку с тёмной жижей. Прокручивая, как Карен падает, хватаясь дрянной рукой за подаренное им пальто, что висело у входа, как Карен оставляет на нём свой кровавый след и исчезает, теперь уже точно и навсегда. Обе машины тронулись и рванули по главной дороге. Вечер нехотя приближался к городу, нависая над ним тёмными тучами, что рассеивались за его пределами, словно не желали трогать всё, что вокруг. Эрик обернулся, выглядывая в окно и опешил, наблюдая за тем как рушится всё, что он так любил...