Зло будет наказано (но это не точно)

На самом деле, изначально демонов Юн Лин не ненавидела. Понимала, конечно, что собратья учителя Му Цинфана призваны их истреблять и сама поддерживала такие призывы, но лишь постольку поскольку. Правила игры, ничего не поделать. Ведь не все ли равно, против кого именно воевать, полагала Юн Лин, безмятежно проводя время на отдаленном горном пике. От наименования противника суть не меняется. Люди испокон веков вели войны. Воевать с демонами, с соседями или варварами – какая, собственно, разница? Юн Лин не ожидала, что на собственной шкуре ощутит, что разница может оказаться весьма и весьма существенной. Более того, отсидеться в сторонке не удастся. А ведь Юн Лин так отлично все спланировала! Выбиться в заклинательницы, но не боевые и не в типично женском ордене. Дорасти до посредственного медика, мирно заниматься травками, травмами и легкими искажениями ци. Жить настолько привольно, насколько это в принципе возможно для женщины. Ближе к старости стать наставницей и достойно умереть в окружении скорбящих учеников. Можно было расстараться сочинить приличную автобиографию или сборник наставлений для молодежи, а также заранее написать трогательное стихотворение на собственную кончину. За неимением таланта, наставления, как и стихи, предполагалось украсть. Невеликий грех, учитывая, что потенциальные жертвы никогда не узнали бы о краже. Но нет! Гнусные демоны под предводительством мерзавца Ло Бинхэ зачем-то принялись сжигать все школы заклинателей, и вот результат. Юн Лин, такая образованная, скромная, благоразумная барышня, оказалась в гареме чертова демона, еле уцелев после разгрома медицинской школы. Последнее вообще казалось Юн Лин за гранью здравого смысла. Ладно боевые ордена, воевавшие с демонами веками. Новоявленному Императору-демону даже как-то неприлично не попытаться взять реванш. А коли бойцы оказались не готовы к отпору, так в топку истории их, жалких неудачников. Но снабженцев, медиков, книжников, оружейников, младших адептов, не вышедших из детского возраста, – этих-то за что? Только за принадлежность к клану? Или за то, что они люди? Сам Бинхэ некогда ходил в учениках горной школы заклинателей, потому второй вариант упорно не шел у Юн Лин из головы. И вот теперь Юн Лин стояла перед главной женой хозяина Ша Хуалин. Демоница в алом платье презрительно щурилась и пыталась говорить оскорбительно, но Юн Лин привычно пропускала половину мимо ушей. В этом мире витиеватые обороты речи и пустые предисловия считались обязательными для лиц ее круга, так что Юн Лин привыкла не придавать им значения. Что ее действительно интересовало, так это как с ней поступят дальше. Определят в наложницы? Сделают служанкой? Казнят? Последнее было особенно страшно, поскольку по части казней что люди, что демоны являлись весьма изобретательными бестиями. Ша Хуалин распалялась все больше, выражения подбирала все менее оригинальные, а когда дело дошло до банального запугивания, Юн Лин немного расслабилась. Третий вариант точно исключался. Над жертвами тут обычно смеются. Незачем дополнительно проклинать и запугивать того, кто вскоре мучительно и навсегда покинет сей негостеприимный мир. - Надеюсь, наш повелитель вскоре забудет о такой посредственности, как ты. У помойной крысы и то менее унылый вид, чем у тебя, человечка! – завершила приветственную речь для новенькой Ша Хуалин. Эх, не свезло, быть Юн Лин наложницей. Ну да ничего, вдруг пожелание демоницы сбудется, и ее быстренько разжалуют до кухонных служанок. Юн Лин привычно проглотила ответ, мол, никто не сомневается, демоница разве с помойными крысами и знакома, не то что сама Юн Лин, близко знавшая лишь библиотечных грызунов. - Ты меня поняла, дура? – прошипела Ша Хуалин, не дождавшись от девушки реакции. - Эта поняла, госпожа, – равнодушно ответила Юн Лин. - Почему ты только уцелела при штурме? – Ша Хуалин закатила глаза. – Я лично перебила всех твоих сестер. «По счастью, я единственный ребенок у своих родителей, – мысленно фыркнула Юн Лин. – Человек, а не демон, которому ярость всегда туманит мозг. Ты, кретинка, специально убивала женщин, чтобы твой недоумок-муженек не прихватил лишних трофеев. Именно поэтому еще до начала штурма я переоделась в мужской костюм, а после забаррикадировалась в зельеварне вместе с учителем Му. Бедняга героически защищал то меня, то свои настойки, однако прокричать бывшему адепту, пришедшему лично прикончить старейшину, что рядом с ним не ученик, а ученица, все-таки догадался». - Сердце этой полно скорби по погибшим, – протокольно сказала Юн Лин, чтобы не раздражать демоницу молчанием. - Жалкие заклинатели! Мусор под нашими ногами! – оскалилась Ша Хуалин. «И твой муж – выходец из их среды. К вопросу о помойных крысах», – усмехаться в ответ было нельзя. - Все мы прах, и в прах отойдем, – вслух пробормотала Юн Лин. - Ты непременно станешь прахом. Я прослежу, – пообещала Ша Хуалин. - Госпожа может не трудиться. Несовершенное человеческое тело с поставленной задачей управится само, – вырвалось у Юн Лин. Разумеется, это было ошибкой. Ша Хуалин залепила новенькой пощечину, да с такой силой, что Юн Лин чуть не свалилась с ног. - Когда внутри меня зародится наследник повелителя, я попрошу его в честь праздника отсечь твой поганый язык мечом Синьмо, – сверкнула глазами демоница. Юн Лин потерла щеку и на сей раз ничего не сказала. Когда… Если, «госпожа», только если. Ша Хуалин неотлучно была при Ло Бинхэ не первый и даже не пятый год, и это не считая пребывания «Императора Трех Миров» в Бездне. Шел слушок (долетевший даже до отдаленного пика), что человеческие женщины в гареме выкидывали плод или с ними происходили несчастные случаи, но ни одна демоница не могла похвастаться беременностью. Впрочем, нарываться не стоило, так что Юн Лин закрыла лицо руками и изобразила рыдания. - Ничтожество! Слабое, бесполезное человеческое ничтожество, – довольно рыкнула Ша Хуалин. – Иди приведи себя в порядок, чтобы мой супруг не был совсем тобой разочарован. Иначе ты познакомишься с Синьмо куда раньше. Юн Лин предпочла бы вообще не знакомиться не только с Синьмо, но и с его владельцем, гаремом и персонально госпожой Ша. Да только кто бы ее спросил! По-прежнему изображая, что плачет, Юн Лин позволила служанке увести себя. Хозяину не терпелось опробовать свой новый трофей. Нельзя было заставлять его ждать. Ло Бинхэ развалился на широкой кровати и, едва Юн Лин вошла и поклонилась, принялся беззастенчиво ее рассматривать. - Не так уж ты юна и совсем не прелестна! – Наконец бросил ей «Император». Пожалуй, этого мужчину можно было назвать красавцем: фигура, стать, великолепные волосы… Впечатление портило хищное выражение лица и осознание, что красавец не является человеком. - Эта смиренно просит прощения, – Юн Лин снова поклонилась. – Она сожалеет, что не встретила великолепного повелителя в нежную пору перехода из отрочества в юность. - Ты еще дева? – спросил Ло Бинхэ. - Эта полна раскаяния, что не привлекала собратьев своей невзрачной внешностью, дабы они научили ее премудростям любви, которыми бы она ныне могла усладить великолепного повелителя, – Юн Лин опять согнулась до земли. - Тебе повезло. Я бы приказал тебя убить, будь ты уже тронутой, – скривился хозяин. - Сердце этой трепещет, – не разгибаясь, Юн Лин приложила руку к груди. - Подойди, – приказал Бинхэ, – сними с себя одежду. Юн Лин подошла к кровати и без спешки разделась под немигающим взглядом. - Бедра узковаты, – вынес вердикт знаток женщин. Юн Лин могла бы добавить, что у ее тела вообще узкий таз, поэтому она не планировала деторождение, но, разумеется, промолчала. - Присядь рядом, – последовал новый приказ. Юн Лин осторожно присела на край постели. – Итак, что ты умеешь? - Эта помогала целителю Му в сборе трав и приготовлении лекарств, – потупив взгляд, проблеяла Юн Лин. - Ты восстанавливала искажения ци? - Эта оказалась мало одаренной по части духовных практик. Целитель Му из жалости держал эту в своей школе, позволяя глупой и недостойной приобщаться к азам науки врачевания, – ответила Юн Лин. - Как это похоже на старейшин! Они всегда брали негодных учеников! – расхохотался демон. – Но я исправил их ошибки. Больше нет ни негодных старейшин, ни негодных учеников. «Надеюсь, в свой срок придет черед и негодных императоров», – подумала Юн Лин, повторив шепотом: - Сердце этой трепещет. - О, не спеши расстраиваться. Если тебя это развеселит, один негодный старейшина у меня имеется, – со злой усмешкой поведал Ло Бинхэ. – Надо будет показать его тебе. Помажешь его какой-нибудь мазью, ха-ха-ха. А пока… Демон притянул Юн Лин к себе, и нельзя было ни вырваться, ни закричать. Протесты тут вообще не принимались. - Если ты родишь мне сына, озолочу, – равнодушно пообещал Ло Бинхэ, когда все было кончено. – А сейчас иди. В могиле золото, конечно, сильно пригодится, подумалось Юн Лин. С некоторым трудом она сползла с кровати и встала на ноги. По ногам медленно стекала вниз красная жижа, перемешиваясь с горячими белесыми потеками. Ощущалось мерзко. Но терпимо. Свою личную разработку под кодовым названием «Жемчужина невесты» Юн Лин использовала не впервые, и каждый раз без осечек. Очередной дурачок уверялся, что он первый ворвался решительным тараном и снес преграду единению, а Юн Лин получала дополнительную смазку и противозачаточное в одном. Сегодня это оказалось особенно актуально: и убеждение, и увлажнение. Знай Юн Лин заранее, что за беда ее постигнет, заложила бы заодно обезболивающий эффект. Но кто ж всерьез рассчитывал познакомиться со столь внушительным размером, причем не на страницах специфических романов. Юн Лин накинула лишь одно верхнее платье, а прочие тряпки прижала к животу и медленным шагом выпотрошенной утки продефилировала к двери. Хоть в мелочи, но ей сегодня повезло. А будь она взаправду девицей? Пожалуй, казнили бы за попытку убийства хозяина на «ложе любви». Юн Лин убрала с лица неуместную ухмылку и шагнула за дверь. В гаремах везде есть глаза и уши. Юн Лин прикрыла дверь, сделала несколько нетвердых шагов, издала тихий стон и сползла по стеночке. - Госпожа, – перед ней мигом возникла служанка. – Пойдемте со мной, госпожа. - Эта никому не госпожа, – провыла Юн Лин, пряча лицо в комок одежды. - Давайте пригласим к вам целительницу, – предложила девушка. - Недостойная обучалась врачеванию, – Юн Лин издала душераздирающий всхлип. – Если она поможет мне подняться и доведет до места, где эта сможет отдохнуть, не понадобится никого беспокоить из-за недостойной. - Разумеется, госпожа, – служанка помогла Юн Лин с принятием вертикального положения и дотащила на себе до комнаты, на полу которой лежали тюфяки. На некоторых были свалены покрывала, одежда, гребни и тому подобные вещи, а иные стояли пустые. К одному из пустых тюфяков девушка подтащила Юн Лин и со всей аккуратностью сгрузила. Потом указала, где находится общая для наложниц низкого ранга купальня, и удалилась, пожелав отдыхать и надеяться, что вскоре господин вновь призовет новенькую к себе. Вот тоже задачка! Что бы такое придумать, чтобы следующий раз, если таковой наступит, оказался последним, но хозяин не разгневался? А впрочем, у Юн Лин наверняка будет время подумать и собрать информацию. В гареме сотни юных красавиц, многие из которых темпераментные и влюбленные. С чего бы «Императору Трех Миров» вновь приглашать к себе немолодую дурнушку, в постели более всего напоминающую бревно? Юн Лин вытянулась на тюфяке и прикрыла глаза. Она жива и не покалечена, это уже хорошо. Лучше станет, когда она тут обживется, узнает, что да как. А совсем прекрасно – когда Юн Лин выберется отсюда, не ногами вперед и не суповым набором, нарубленным Синьмо, а целиком, все такая же живая и невредимая. Вздор, что из Золотого Дворца нельзя сбежать. Пока человек не прикован в тюрьме под надзором стражи, всегда возможны варианты. Главное – перейти из наложниц в прислуги. У служанок куда больше свободы передвижений. Ша Хуалин была довольна новенькой, насколько она в принципе могла быть довольна существованием очередной наложницы обожаемого Ло Бинхэ. Эта Лин не пыталась попасться повелителю на глаза или пролезть в компаньонки к его фавориткам. Она безропотно исполняла дневную работу, не отказывала наложницам и служанкам в помощи, как целитель, однако не посягала на авторитет официальной лекарки гарема. Лин не пыталась выманить у девушек броские наряды или косметику в обмен на услуги. Единственный вызов к повелителю полностью сломил бывшую обитательницу горного пика. Ша Хуалин донесли, что новенькая долго кровоточила и сутки лежала без сил, не отзываясь на свое имя, и даже не поднялась поприветствовать вторую супругу повелителя Нин Инъин, когда та дуреха решила пойти познакомиться с «сестричкой». Нин Инъин разобиделась на наложницу Лин и высказала другим бывшим заклинательницам из Золотого Дворца и горных школ свое негодование на заносчивость новенькой. Теперь едва ли кто из них будет стремиться к общению с «задавакой». Ша Хуалин смеялась и над бывшими заклинательницами, и над наложницей Лин, всякий раз напоминая той при встрече, что недалек день, когда наложница Лин превратится в кухонную девку Лин или в прачку Лин. После встречи с повелителем эта Лин так забавно скукоживалась при встрече с демонами, что Ша Хуалин просто не могла не хохотать. А потом Ло Бинхэ попалась на глаза прехорошенькая дочь торговца рыбой, а из Бездны, якобы сопровождая короля Мобэй Цзюня, во дворец ворвались демонические тройняшки-танцовщицы, и вопрос о блеклой крысе последней пиковой школы потерял для Ша Хуалин всякую актуальность. Иногда раньше Юн Лин попадались истории, действие которых происходило в гареме. Отчего-то героини подобных опусов, оказавшись в неволе, почти поголовно начинали влюбляться в своего владельца, бороться за его расположение и страдать, когда повелитель переключался на новую фаворитку. Они, эти героини, в большинстве своем стремились не столько к благополучию (тем паче – освобождению), сколько к тому, чтобы хозяин гарема их полюбил, причем крепко, навсегда, а про прочих соискательниц и думать забыл. Глупость какая, правда? Чего бы взрослому мужику, будь он хоть человек, хоть демон, хоть пупырчатый осьминог, резко менять реакцию при воздействии привычного стимула? Ясное дело, далее героини страдали, злились на соперниц, но все так же любили господина. Причем если в случае с магами и демонами любовь можно было списать на наведенное на бедняжек заклятье, то случаи с людьми оставались для Юн Лин загадкой. Хозяина, в общем-то, было незачем да и не за что любить. Использовать ситуацию для выживания – да, но не более того. Смириться со своим положением, если не было возможностей его переменить, просто чтобы не сойти с ума. Но если происходящее, в самом деле, сказочная история, то тут Юн Лин всегда стояла за реванш. Оставить чертова поработителя с носом, предварительно по тому самому носу щелкнув. Проблема заключалась в том, что жизнь вокруг, хотя и походила на сказку, не давала уверенности, что сказкой является. «За» сказку можно было зачесть ощутимую статичность мира, неизменность жизненного уклада, творящуюся магию как заклинателей, так и демонов, вообще само наличие фантастических тварей и отсутствие какого-либо влияния извне. Все производство было строго местное, торговые суда и караваны передвигались в границах одного, пусть и обширного региона. На горном пике собрание книг и свитков было с медицинским уклоном, однако в Золотом Дворце имелась обширная библиотека. Юн Лин, вызвавшись помогать с уборкой (этого задания наложницы низкого ранга более всего старались избежать, не желая лишний раз пачкаться, потеть и рисковать попасться на глаза повелителю в неприглядном виде), беспрепятственно проникала в библиотеку. Она обратила внимание старшей служительницы, что книги стоят странно, найти что-либо по определенной тематике едва ли возможно, так что вскоре на нее «свалился» новый урок – расставить книги в секциях. Вместе с Юн Лин в библиотеке трудились юные служанки, часть из которых была неграмотной, а другие едва ли могли без ошибок написать собственное имя, так что наведение порядка грозило затянуться до бесконечности. Однако работниц никто не подгонял: желающих припасть к источнику знаний в Золотом Дворце не наблюдалось. После обычных дневных заданий в библиотеке Юн Лин не столько сортировала книги, сколько выхватывала и проглядывала те, что могли поведать о мире вокруг и иных мирах. Картина складывалась неоднозначная. Так, книги прилежно фиксировали образование и распад мелких государств, слияние оных в более крупные, войны с людьми и с демонами. Часто упоминалась Бездна, врата в мир демонов. Мельком проходила информация, что где-то на далеких Высоких Небесах обитают благие небожители. Судя по всему, Высокие Небеса являлись не частью окружающей действительности, а либо успокаивающей выдумкой, либо иным измерением. Да, проходы в иные миры тут можно было открыть. Например, тот же Синьмо разрубал пространство, давая возможность «Императору» путешествовать за пределами этого мира. Наиболее старые источники сообщали о пришельцах из иных миров, вынужденных остаться или непостижимым образом исчезнувших. Однако о чужаках этого мира, условных народах моря или варварах из-за океана, не было ни полслова. Также упорно не шло развитие мореходства, и это казалось странным. По рекам тут вовсю плавают, ходят на рыбацких судах вдоль побережья, но дальше – ничего. Только упоминания о морских змеях и водяных драконах. У Юн Лин складывалось впечатление, будто что-то стоит на страже этого мира, ограждая от могущих изменить жизнь влияний извне. То ли эта земля зачарована, то ли весь мир вокруг – складка эдакого пространственного кармана другого мира, для чего-то выделенная и обособленная. Для чего-то, как же! Ответ был неутешительным, но напрашивался сам собой. Этот мир был до крайности замкнут, здесь было туго с богами, зато призраки, демоны, духи и прочие темные твари гуляли вовсю. До недавнего времени имелась сеть школ заклинателей, выпускники и учителя которых без работы не сидели. Логично предположить, что некогда этот «карман» создали специально как мир демонов, а некогда единый клан заклинателей запечатал проход. Но теперь пиковые школы пали. Завеса мира должна истончиться? Вдобавок «повелитель» упорно именует себя Императором Трех Миров. Посчитаем: Бездна – раз, земли людей – два. Бинхэ замахнулся на масштабный поход в иной мир? Потому что этот мир с помощью того же Синьмо излазил и сообразил, что, по сути, сидит в клетке? Мозг вскипал от подобных мыслей. Но учителя Му, как и прочих старейшин, рядом не было и адресовать свои вопросы Юн Лин было не к кому. Хотя… Что там говорил Ло Бинхэ? Остался один «негодный старейшина», очевидно, речь шла об учителе Шэнь Цинцю, личном пленнике демона, осужденном по оговору приспешников «Императора». А ведь еще был, следуя логике демонов, «годный старейшина» Шан Цинхуа. Юн Лин заприметила учителя Шан в свите демонического короля Мобэй Цзюня во время его последнего визита во дворец. Тогда возник нездоровый ажиотаж из-за тройняшек-танцовщиц. Ша Хуалин возненавидела их чувственные танцы в спальне «Императора» и еле вытурила демониц обратно в Бездну. Итак, учитель Шан… Он не выглядел угнетенным пленником, довольно свободно передвигался по Золотому Дворцу, а некоторые демоницы хоть и фыркали ему во след, но серьезных козней не чинили. Вроде как учитель Шан находится под личным покровительством Мобэй Цзюня. Юн Лин решила дождаться следующего появления Шан Цинхуа. Вдруг наставника потянет в библиотеку?