Жизнь засранца

— Извините, — проблеял в трубку Даня. Да, неловко получилось. Видимо, привезла какого-то хахаля из Штатов, который уже даже на звонки вместо нее отвечает. Сейчас будет допрашивать кто такой, чего звоню почти вночь, чего хочу от его бабы. Даня именно так бы и поступил, позвони его бабе среди ночи какой-то мужик. Ну, не каждой бабе, конечно. Вот Ольке, когда звонили какие-то кенты поздно вечером и она выходила в коридор на лестницу поговорить с ними, он ее ни разу не даже и не подумал спросить, что это за такие мадридские тайны, которые ему знать не велено, а всему подъезду — пожалуйста. А вот когда Этери звонил вечерами Дуд, ну когда они еще жили вместе, он требовал переключать этого белобрысого на громкий режим и участвовал третьим в беседе. Его баба должна быть только его. Законы мироздания, ёпта — что положено Юпитеру не положено быку. То есть Венере. Даже если эта Венера с яйцами и пашет, как бык. Пока Даня думал, как покрасивее отбрехаться за этот звонок, в трубку полетело: — Мужик! Мужик, не отключайся! — Ты ваще кто? Ну раз он сам настаивает на диалоге, то Даня спросит. Удовлетворит свое любопытство. — Я… это… просто пассажир. Ну, как раз в стиле Этерички. Которая спортсменов называет в глаза продуктами. Теперь видимо и мужиков уже — пассажирами. — Ну, допустим, пассажир, — тут Даня не выдержал, хохотнул, — че ты хочешь от меня? — Тут твоя любимая оставила свой телефон. — С чего ты взял, что она моя любимая? — Ну ты же у нее подписан в телефоне «Любимый» и сердце такое на весь экран. Даня от офигения замолчал — Мужик, — не унимался незнакомец, — или я чего перепутал? Не твоя барышня? — Белая, высокая, красивая? — Ага! — Моя! Моя барышня! У Дани вначале вылетело. А потом он понял, что имено вылетело. Сконфузившись сам перед собою за сказанное, Даниил Маркович начал развивать разговор сам. — Мужик! — Ась! — Отозвался незнакомец. — Ты где находишься? Говори, я приеду заберу телефон. — И вещи. — Какие вещи? — Чемоданы, которые твоя любимка оставила вместе с телефоном. — Где оставила? — В аэропорту. Сначала сидела рыдала два часа не переставая, и где только слезы у них берутся. — Она пьет много, — ляпнул Даня. — Бухает, в смысле? — Нет, просто воды много пьет. Вот и плачет. — Короче, рыдала она тут не переставая вслух. Я уже и так ее и эдак спрашиваю, может чем помочь? А она даже не реагирует. А потом встала, оставила чемоданы, телефон и умотала куда-то. Вот сижу, смотрю на ее багаж, типа стерегу, хоть она и не просила, а тут ты «любимый» звонишь. Вот я и… — Мужик, — прервал его Даня, соображая что делать. — ты еще долго будешь там сидеть? — Ну часа два с копейками до регистрации. — Слушай, я приеду, заберу все. А давно она ушла? — Давно. Давай, постерегу. Даня на ходу хватая документы и ключи, прямо в шортах со Спанч Бобом, выбежал к машине. Почти ночь, дороги пустые, должен успеть.