Жизнь засранца

— Мужик, ты еще не улетел? Набрал Даня нового знакомца на Этерин телефон с половины пути. — Мужик уже прилетел, — прогнусавила трубка Этериным голосом. И шморгнула носом. Про мужика — это она, конечно, о себе. Хотелось петь, танцевать, обнять ее и дать по заднице за такие выверты. И все одновременно. Но от неожиданности он только и вымолвил: — А где мужик? Этери индифферентно протянула трубку соседу — Вас. Мужик взял протянутую трубку. — Алё. — Привет мужик. Еще раз. Дай трубку женщине. Мужик посмотрел вначале на трубку, потом на Этери, как на идиотов. «Какая-то ненормальная парочка, больные на обе головы» — подумал мужик и был очень близок к истине. Парочку ненормальнее еще стоило поискать. Трубка очутилась опять у Этери. — Этери, Эт… что с тобой? Почему ты плакала? Что случилось? Что? Не молчи? Отвечай? Она хотела ему огрызнуться в привычном их стиле общения, что и не плакала вовсе, а просто по личному прогнозу погоды у нее сегодня повышенная влажность. Но потом поняла, что любопытный мужик успел по ее телефону не только пообщаться с Даней, но и слить ему всю инфу. Слава Богу, хоть в спорт-сру-ту-матч не додумался позвонить. А мог ведь, мог! Каков талант папарацци пропадает! И сказала Дане просто так и откровенно — Забери меня отсюда. — Я еду уже, еду. Только ты никуда не свинти. А ревела ты чего? С тобой все нормально? — Дань, у меня проблема с опорно-двигательным аппаратом. У Глейха в голове после этих слов нарисовались картины в гипсе одна хуже другой. — Эт, ты упала? Ушиблась? Что? Что случилось? Врача вызвать? — Дань, у меня нет опоры, чтоб двигаться дальше. «Блять!» Рука-лицо. Какие драмы. Ладно, приедет-разберется. И все-таки бабы они и в Африке бабы. Вернее, даже те, которые с яйцами обожают устроить страдашки на пустом месте и выебать по этому поводу окружающим мозги. За собой такое Даня, конечно же, не замечал. Он же не баба. Когда он влетел в зал ожидания никаких мужиков уже рядом не было. А была одна понурая светлая голова, которая не видела светлого будущего. Такая расстроенная. Такая растерянная. Такая… и так ее захотелось пожалеть, как как самого себя. Тело, носитель светлой головы и темных дум, подорвалось и без лишних слов влипло в его тело. В его объятия. «Наверно, опять воды напилась» — слезы мочили рубашку в клеточку на правом плече. — Ну, ну, ну… Ну что случилось? Гладил он ее по всей длине, как кошку. — Дааань… нет мне нигде места. Я не нужна ни там, ни здесь. И на ее «не нужна здесь» он ее крепко сжал в объятиях три раза. Как будто он держит ее руку в своей руке. Как будто говорит. Да не важно, что он говорит. Он такое в жизни не повторит вслух, особенно в трезвом виде. Даже себе. Даже под одеялом ночью. Они так стояли замерев долго. Насколько можно долго стоять такой статуей в аэропорту, когда вокруг тебя кружат люди. Пока она лила слезы, он зарылся в ее пушистые волосы и просто дышал. Вдыхал. Выдыхал. А потом обратно вдыхал. Ну и то же мочало сначала. — Эй, ты что делаешь? Отмерла первой она. — Нюхаю тебя. Честно признался Даня. — Вот же ж наркоман чертов, нанюхается — потом будет исполнять. — Обязательно буду. Вот прям сейчас и начну. И забросив ее на левое плечо понес в машину. — А сумки?! Сумки?! Кричала она ему с плеча. — Да не нужны никому твои сумки. Вот же жадный человек. Сейчас вернусь за ними. Им на встречу возвращался всем нам знакомый мужик. — Мужик, будь другом, посмотри за сумками. Раздала ЦУ Этери с Даниного плеча. «Точно сумасшедшие» В очередной раз подумал мужик. Но за сумками, на всякий случай, глянул.