последний глоток детства

Сотня различных звуков сплеталась в единый гарнизонный оркестр, маячила по всей комнате, словно отзывалась, жила, жаждала петь. Неразборчивое кваканье лягушек где-то за окном смешивалось с шелестом трепещущей листвы и треском горящей свечи, сияющей, подражая месяцу: пламенно, мирно, ласково. До хозяина ночного небосклона ей, определенно, было далеко, но она старательно противостояла легкому дуновению ветра, стойко плавила ароматный воск, танцевала изнеженный вальс, закручивая слабый огонёк в разные стороны. Ади тоже противостоял, только своим мыслям и лёжа на кровати, свесив голову вниз, отчего медные волосы доставали прямо до пола и покачивались, запутываясь и резвясь. Если до их с Сэми «неудавшегося» до конца поцелуя, его тянуло к нему приятно — так, что непременно можно было наслаждаться голосом, взглядом, то теперь стало тянуть душераздирающе. Смотреть на него сейчас, петляющего из стороны в сторону и бормочущего себе что-то под нос, было ещё хуже, чем тогда — вечером, у костра, когда единственным желанием было сбежать. Наверное, объяснялось это просто, ведь раньше Ади никогда не чувствовал внутри себя такой до боли заведённый механизм, который то и дело ходуном бродил по сердцу, выворачивал кости, норовил выйти из-под контроля. От непонимания самого себя, демон непременно решил бы избегать Сэми, может быть, даже специально поссорился с ним. Останавливали только стремительно убегающие минуты, забирающие с собой юношество, кричащие, что тратить неблагодарно струсившее время на одиночество просто нельзя. Да и что он стал бы делать один, измученный и виноватый? Что уж говорить, если ему до сих пор неизвестно, как он будет жить без ангела целый год. Кусать локти, кататься не по полу, а по потолку, без умолку плакать, таясь ото всех? — Ты меня вообще слушаешь? — Сэми легонько тронул парня за плечо, отчего у того побежала по телу волна мурашек, — Я кому рассказываю? — А? — Ади как будто вынырнул из гипноза, неприятно широко распахивая глаза, — Да-а-а… Но можешь повторить? — Вот скажи, где ты вечно летаешь? — хмыкнул ангел, присаживаясь рядом, — Мне иногда кажется, у тебя там столько мыслей, что не хватило бы целой тысячи энциклопедий, чтобы все их записать. Сэми осторожно положил руку ему на голову, медленно поглаживая и сжимая пряди, словно массажируя. И эти невинные, почти совсем не ощущаемые движения пальцами, вызвали у Ади такую бурю эмоций, что он готов был прямо здесь разорваться на кусочки. Его закружило в воздухе, обдало кипятком, бросило куда-то в пламя. Он прикусил губу почти до крови, желая, чтобы физическая боль заглушила все эти немыслимые чувства. Не понимая, ждёт ангел ответа или вопрос был риторическим, парень всё же начал путано что-то лепетать, совершенно не понимая, что говорит. — Максимум половину библиотеки пришлось бы израсходовать. Иногда и сам не понимаю, о чём, кроме тебя, я размышляю. Да я только о тебе и думаю наверное. — Ты очень красивый, когда вот так куда-то глубоко в себя уходишь, мне так нравится. Правда, здорово за этим наблюдать! Особенно сейчас, когда я вроде бы уже замолчал, стоял и смотрел на тебя, а ты всё поддакиваешь, забавно моргаешь и дышишь ещё смешно, как котёнок… Ади резко поднялся, уставился на Сэми, разглядывая его искреннюю улыбку и сверкающий взгляд. Это ведь был первый раз, когда ангел говорил ему какой никакой комплимент. Сколько раз он представлял, как именно это произойдёт! Сэми при этих словах смутился, оробел, взгляд стал умоляющим. Хотелось ответить ему благодарностью или тоже сказать что-то лестное, но любые звуки застряли в горле. Казалось, что такие вещи говорят только, когда начинают видеть в человеке совершенство, а значит — любят. И тем не менее, слушая их почти повсюду, парень всегда думал об этих любезностях, как о чём-то нудном и сопливом: «Тоже мне событие — парочка каких-то глупых слов, не более.» Только сейчас он осознал, как сильно ошибался. Ади отказался бы от всего, лишь бы слышать что-то похожее как можно чаще, но не просто от кого-нибудь, а от Сэми. Приятная горечь разлилась в животе, он вдруг почувствовал себя действительно важным. Почувствовал себя лучшим. Лучшим для него. Замерев на несколько секунд, парень осмелился устроиться головой на коленях Сэми, затаив дыхание и слушая музыку сверчков, которая аккомпанимировала растянувшемуся в голове сладостному «как котёнок». — Я, когда мечтаю или задумываюсь, всегда смотрю наверх, — начал Ади, потому что тишина становилась какой-то тяжёлой, пугающей, — Не то чтобы это обязательно, просто обычно там столько интересного. Вот даже сейчас, посмотри, как красиво звездные блики на потолке переливаются, будто отражение в зеркале! — Услышал бы это пару месяцев назад, не поверил бы, что это ты говоришь, — ангел послушно обратил внимание на магические искры, проникающие в комнату чарующим светом. — И вообще не важно, что там у меня над головой: потолок, небо, деревья или… — Или я, — закончил Сэми, отодвигая рукой рыжую прядь, и бережно, мягко коснулся губами веснушчатого лба, оставив на коже влажный тёплый след. Ади обомлел, всё тело окаменело, блокируя возможность двигаться, весь засиял, всякие истории про небо напрочь вылетели из мыслей. Их занял новый, неизведанный, но такой желанный поцелуй. Каким это оказалось правильным решением — примоститься у Сэми на коленях! Ангел с растерянным видом рассматривал его лицо, изредка улыбался, а потом вновь становился серьёзным. Он изображал, притворялся, что не наблюдает ничего необычного, но демон то знал этот мечтательный детский взгляд. Ади несколько раз видел, как он смотрит на восхищающие его цветы. Сахарные ромашки словно символизировали чистоту, которую прятал в себе Сэми, таил внутри. Когда демон первый раз повёл его в лес и показал целое море этих растений, растущих чуть ли не друг на друге, показалось, что парень даже дышать перестал, лишь приоткрывал рот и опасливо, словно боясь, как бы они не испарились, касался их руками, так бережно, что ему невольно пришлось воображать, как он касается ими его. Сэми любовался полевыми ромашками, чуть ли не летающими в воздухе, настолько они были нежные и хрупкие, а Ади любовался им. Сейчас же причина его восторга наслаждалась вовсе не цветами. Демон хотел было узнать, что такого заманчивого у него на щеках и почему ангел так на них пялится? Но Сэми опередил: — Какие у тебя веснушки милые. Можно... Можно я потрогаю? — Ага, — не осознавая, что он делает, Ади сам положил его кисть на себя, борясь с нахлынувшей радостью, обтянувшей его целиком, — Погладь, как ты цветы обычно гладишь. Просьба была услышана и мгновенно выполнена, а давняя мечта исполнена, внимательные движения поплыли по шее, губам, подбородку. И вновь Сэми касался так мягко, будто парень мог исчезнуть за один миг. Ади бы ни за что не смог, даже если бы пришлось, он готов был чувствовать его тепло бесконечно, не раздумывая. За окнами — ночь, в спальне — пустота, и только они вдвоём изучали друг друга глазами и пальцами, слабо сминая кожу, тыкаясь кончиками носов друг в друга, слушая биение сердец. И что бы было, если бы Ади на это не решился? Никогда бы не узнал, какого это, когда целуют в лоб? Или пришлось бы ждать следующей встречи? Эта ночь действительно была особенной, не похожей на миллионы других, которые пытались хоть чем-нибудь завлечь внимание, удивить. Все они млели в скуке, тянулись бесконечно, и даже медовая луна, всегда вызывающая неподдельный восторг, не спасала их. Ади казалось, что задумчивый спутник, из раза в раз выплывающий откуда-то издалека, подобно заботливой матери спасает его, указывает путь, помогает не сворачивать с верной дорожки. Он будто был создан для неё, точно так же светился, как яркий светлячок среди чёрной пустоши, ищущий своё предназначение в этом неизведанном мире, где все пытаются угодить каким-то стандартам, существовать согласно сценарию и потакать любым прихотям общества. И всегда после заката, стоило ему вновь обрести в голове множество сомнений, догадок и вопросов, он приходил на позабытую крышу со скрипучей черепицей, где открывался вид на брошенный во тьме сад Адама и Евы, где не было ни души, даже птицы сторонились этого места из-за разломанных каменных статуй с пустыми глазницами, с которыми было даже приятно поболтать, ведь они и правда слушали, возможно даже понимали, обретя за сотню лет не только густые заросли плюща, вьющегося вокруг шеи, но и мудрость. «Никому я не нужен, только с вами и общаюсь, спасибо, что выслушиваете», — безысходно обращался демон то ли к идолам, то ли к луне. Причиной, по которой он так любил смотреть ввысь была именно она: понимающая, чуткая, любящая. Сегодня всё изменилось. Над ним был больше не бездушный молочный круг, сверкающий далеко, до которого нельзя было дотронуться, даже если очень захотеть, а человек, близкий и нежный, смотрящий на Ади полными чувств глазами. Наверное, Сэми и был его луной. — Уверен, смотреть на потолок, конечно, очень увлекательно, — ангел ещё раз провёл по волосам, — Но мне сейчас внизу гораздо интереснее. Что, продолжим выбирать варианты для твоего очередной приключения? Мы ведь так ни к чему и не пришли. — Может, ну его? — обреченно простонал Ади, желая сейчас только одного: сбежать на озеро и быть рядом с Сэми, трогать его, целовать, обнимать. — Мне показалось, что для тебя это важно… — Но ты важнее. И, если честно, я спать хочу — просто атас. Ты тоже весь вымотанный, уставший. — Нет, пойдём! Там и проснёмся! Я хочу сделать с тобой что-то общее, что будет потом ценно для нас обоих. — Даже сумасшедшее и рисковое? — Да. Даже такое. Будет, что вспомнить. — Вот это номер! Уговорил! Может, залезем в спальню к учителям? — Ты не меняешься, — Сэми вздохнул, наблюдая, как парень рассмеялся, воодушевленно сверкая глазами. — Предлагай сам тогда, а то только и делаешь, что критикуешь. Ангел резко посерьёзнел, задумчиво окинул открытые ставни непонимающим взглядом, как бы пытаясь найти ответ на вопрос там, где его и быть не может и шёпотом выдал: — Даже не знаю, давай, может, кого-нибудь пастой зубной намажем? Я видел, мальчики так развлекались несколько раз… — он вдруг затих, догоняя свои мысли, а потом резко добавил, — Только не глаза, это больно. — Скучно! Сто раз уже делали, надо что-то новое, — Ади повернул голову, надеясь слегка размять затёкшую шею, но неожиданно уткнулся носом парню в живот. Хоть кожа и была скрыта под слоем ткани, тонкий ватный и непорочный аромат проник внутрь, заставляя расслабиться, — Круто было бы лягушек девочкам в постели напихать, вот это адреналин! — Даже не думай, я не хочу, чтобы из-за меня у кого-то нервный срыв случился. И вообще, почему ты решил заниматься такими вещами именно со мной, а не со своими товарищами? «Жалостливый ты наш! — мысленно протянул Ади, почёсывая затылок, — Лучше бы меня так пожалел что ли…» — Ты же на свой вопрос пару минут назад ответил. Хочу, чтобы мы вместе побыли, чтобы ты повеселился нормально хоть раз! А то сидишь тут весь такой правильный, только уроки и учишь. — Неправда. Я не такой авантюрист, как ты, хотя, знаешь, мне бы очень хотелось у тебя этому научится. Совершать глупые, необдуманные поступки и ни о чём не жалеть, жить в своё удовольствие. Только у меня так никогда не получится… — Почему это? Ты просто не пробовал, мы это мигом исправим! Есть у меня идейка, даже совсем не страшная, как тебе нравится. Я, когда маленький совсем был, видел, как старшекурсники так подшучивают над ребятами. Они сначала несколько раз стучали в окно, издавая всякие звуки, а потом подбрасывали в комнату записку с каким-нибудь жутким содержанием. Ну и в конце ещё поджигали… — Без поджогов! — Сэми откинулся назад, расправляя крылья и растерянно посмотрел на Ади, выжидая, пока клубящееся эхо от звучных слов рассеется по периметру и заляжет на дно, — Точно больше нет вариантов? — Не-а, это самое безвредное, — демон уже носился по спальне, выискивая лист бумаги и что-нибудь, чем можно было бы сотворить надпись. Ади откровенно наскучило валятся в постели, пусть даже и приятно валятся, ощущая под собой хрупкие ноги ангела, добродушно приютившие его у себя. Он устал ждать и надеяться, что когда-нибудь Сэми согласиться на его предложение и они выйдут наконец из этих давящих на душу стен — ему и так последний час казался вечностью. Конечно, место обитания возлюбленного ему очень понравилось, настолько сильно, что он непременно перенёс бы сюда все свои вещи и остался здесь навсегда. Но сейчас парня съедала невозможность даже обнять Сэми, эмоции рвались наружу, нужно было срочно выйти отсюда, ощутить на лице влажность и прохладу летней ночи, которая так и манила летающими лепестками где-то в окне. Ади взмолился непонятно кому: «Пусть всё это никогда не закончится, пусть мы вечно будем сидеть на одном месте, пусть на улице будет всё время темнота, только бы вместе!». Он противоречил сам себе, пытался забраться в последний вагон, но металлическая часовая стрелка настенных часов безжалостно приближалась к цифре три. Свести с неё взгляд было невыносимо, она удручала, напоминала о том, что всё случится уже сегодня, её презрение и ненависть к демону издевательски тикали, въедаясь в уши отвратительным звуком. Что ж, хоть в этом они с ним похожи. Избавится от навязчивой мысли, что он слишком многое не успел и не сказал, становилось труднее с каждой секундой. Лишь бы Сэми у него ничего не спрашивал! Хотя как тут не спросишь, ведь он так странно и одновременно глупо выглядит, пялясь в одну точку и зажав в одной руке карандаш, параллельно его покусывая за кончик. — Ади, ау! — позвал родной голос, — Что с тобой опять? — Нет, ничего. Думаю, что писать. Врёт. Он опять ему врёт, несмотря на то, что столько раз клялся самому себе никогда этого не делать! Зачем только вспомнил про эту бездумную традицию? Зачем заговорил о ней? Лучше бы сейчас сидели под каким-нибудь деревом и болтали о всякой ерунде, а теперь вот приходится сочинять текст для розыгрыша, который мог бы быть даже заманчивым и весёлым, но нужного настроения на горизонте так и не оказывалось. «Будете вставать по ночам и воровать из столовой пирожные — умрёте!» — надпись большими буквами разместилась на бумаге. Вышло слегка коряво и неаккуратно, но зато поучительно. Прогуливаясь после отбоя по всем мыслимым и немыслимым территориям, Ади частенько подлавливал девчонок за незаконным занятием, даже пригрозил им, что обязательно их сдаст, если не будут делиться вкусностями. — Зачем же сразу про смерть? — Сэми наклонился над запиской, потирая запачканную грифелем руку, — Не лучше будет, например, хотя бы о какой-то болезни написать? — О превращении в оборотня-вампира? С клыками и огромными лапищами? — Я вообще-то имел ввиду другое, но… — он ещё раз окинул взором лист, уже не таким строгим и суровым, словно что-то переосмысливая, — Но так тоже неплохо. — Быстро схватываешь! Демон облизал палец и стёр им последнее слово, заменяя его на согласованное решение. Всё-таки страшилки про гроб на колесиках, подслушанные несколько раз от старших представителей тёмной стороны, явно не прошли даром. Грязи на некогда белоснежной бумаге стало ещё больше, но ребята сошлись на том, что так будет даже убедительнее. Оставалось только пробраться к комнате девочек-непризнанных, над которыми было решено поиздеваться. В конце концов, оказавшись за пределами спальни, Ади смог вдохнуть полной грудью, ощутить холод на щеках, почувствовать запах сырости и воды, доносящийся от небольшого заросшего пруда, где вот уже несколько лет обитали дикие утки. Он вдруг вспомнил, как пахнет дом. Сгоревшим деревом, терпкими перьями, фисташками и мамиными фруктовыми духами. Кажется, он даже соскучился по этому запаху и хотел проникнуться им, как следует насладится. В какой-то момент, Ади даже подумал, что где-то там, вдали от школьных забот, без тревоги и риска, он обязательно сможет начать заново жить. Свобода вдруг снова улетучилась, перенеслась за тысячи километров, непременно ожидая его там, а не здесь. Треск. Стук захлопывающегося стекла. Нет, всё это глупость. О каком просторе и лёгкости может идти речь, когда приходится прощаться с самыми понятными и беззаботным временем в его жизни? Он через силу, вынужденно посмотрел на Сэми, вылезающего наружу, их взгляды встретились и ноги подкосились у обоих. Игнорируя окоченевшие плечи, Ади вдруг решительно подал ангелу руку, помогая преодолеть неудобный подоконник. Это не было странным, ведь ему не раз приходилось где-то его подталкивать, где-то расчищать тропинку, чтобы не споткнулся, а порой даже приобнимать за талию, удерживая равновесие. Конечно, это было обычным делом. Иначе было только то, что он чувствовал чуть вспотевшую, ледяную ладонь в своей не как прежде. Она дрожала. И демон тоже дрожал, но совсем не от холода и всем телом. Молча они шли в сторону главного корпуса, минуя статую Немезиды, которая подозрительно изменилась за какой-то короткий промежуток времени. Когда Ади шёл мимо полтора часа назад, она величественно глядела перед собой, символизируя надежду на светлое будущее. Теперь же, прикрытая тенями растущих около берёз, её глаза смотрели в никуда, отнимая мечты и планы, отнимая их прекрасное далёко. Стараясь заглушать колотящийся в груди молоток, Ади решил, что лучше всего будет не смотреть вокруг, ведь так становилось только хуже. Лучше — под ноги, на землю. Сквозь листву пробивался золотистый месяц, оставляя на асфальте кляксы и пятнышки, которые словно акварелью расплывались в прозрачных лужах. Ему вдруг вспомнились цветные отблески на полу витражного зала, бесследно исчезнувшие и ставшие обычными, заурядными. Может, опять ему всё кажется и с асфальтом всё в порядке, а проблема — в его воображении. Проблема вообще в самом Ади. Сколько можно заставлять себя страдать по горькой разлуке, до которой ещё столько не занятых часов? Он ведь никогда не был таким пессимистом. Разве не лучше потратить несколько тысяч секунд до утра на действительно важные моменты, которые потом можно будет вспоминать, сидя с чашкой какао? Тем временем эти световые кусочки превращались то в морского дракона, то в огромную жар-птицу, то в наливное яблоко с непропорциональным черешком. Это так вдохновляло и забавляло, что хотелось схватить краски и перенести абстрактные рисунки в альбом. Неужели он снова может видеть нечто прекрасное даже в простых вещах? Этой будоражащей новостью захотелось непременно поделится с Сэми: — Смотри, видишь аиста? — ткнув пальцем в маленький бугорок, на котором расположилась птица, позвал демон. — Где? — Ну вон же, крылья такие красивые и длинный клюв, — Ади принялся водить рукой по воздуху, обрисовывая выдуманную картину. — Ого! Я с первого раза бы сам никогда не додумался, — Сэми остановился и присел на корточки, разглядывая приобретавшую смысл кляксу, — Ой, а эта похожа на ракушку! — А если так смотреть, — парень устроился рядом, скрепляя руки на животе у ангела и носом показывая направление взгляда, — То вылитый мотылёк! Сэми едва заметно напрягся, шарахаясь от шума камышей, но быстро пришёл в себя и потёрся щекой о щеку Ади, вдыхая влажный воздух. Он скрепил их пальцы в замок, продолжая воображать в голове новые и новые образы. Оказалось, что Сэми отлично умеет придумывать рассказы, так что все увиденные персонажи заиграли ещё более живыми красками в только что составленной истории: —…и тогда королева вышла замуж за… — Тролля! — хихикая и сильнее прижимаясь к будто сахарному телу, демон подхватывал идеи и дополнял сказку, чтобы окончательно не потерять связь с миром и не провалится в дрёму, слушая мелодичный голос. — Вообще-то за рыцаря, — улыбнулся ангел, указывая на появившегося в другом конце дорожки человечка в железных доспехах, — Они жили долго и счастливо, он охранял и оберегал свою жену до конца своих дней. Кстати, умерли они тоже одновременно. Хотя нет! Вообще не умирали. — А мы? У нас тоже будет своё «долго и счастливо»? — Ади резко отстранился, рассматривая на смеющемся лице Сэми ямочки, которых раньше никогда не замечал. — Ещё бы, обязательно! — Тогда я буду всегда-всегда тебя защищать. — А я готовить тебе печенье и любоваться, как ты рисуешь. — Только обязательно с шоколадом! Свет в конце тоннеля, который, казалось было, погас насовсем, вновь вспыхнул благодаря этой фразе, озаряя кромешный мрак, наполняя округу последней верой. Образовывался непростой диссонанс: вроде бы они только что обсуждали, как завораживающе тянет к себе высота и как потрясающе смотреть вверх, наблюдая за удивительными явлениями, а сейчас с неподдельным интересом рассматривают совершенно иное направление. Получается, что у монеты действительно две абсолютно равных стороны и главное в них — не то, на какую глядеть, а с кем? От судорожного дыхания стало совсем жарко. Внутреннее «я» вкрадчиво напоминало демону о том, что всё это лишь нелепая фантазия, что скоро он всё забудет. Впрочем, теперь Ади был готов забыть. Забыть прошлые тягучие дни, когда он был одинок, когда единственной его компанией были заурядные приятели и неодушевленные предметы, когда рядом свистели лишь соловьи, не желающие давать ему самого главного на свете сокровища. Но оставить позади человека, с которым он учился любить — было настоящим преступлением. И, что было ещё страшнее — кажется, научился. Где-то в кроне деревьев засела любопытная кукушка и принялась пристально следить за ребятами, изредка вклиниваясь в их диалог и добавляя своё несколько трусливое и, быть может, завистливое «ку-ку». Сэми прерывал поток своих выдумок, внимательно выслушивал её замечания, еле сдерживая смешки, согласно кивал и пожимал плечами: — Тоже хочет поучаствовать. Их маленький рай с каждым мгновением становился всё красочнее, из своих дневных укрытий выбрались светлячки, замигали, заискрились, словно звездопад. Открыв рты от удивления, мальчики боялись даже пошевелится — только бы не спугнуть нежданных гостей. Они так и сидели, прильнувши друг к другу и сочиняя притчу о бывшей принцессе, которая дождалась своего суженного, пройдя сквозь множество опасностей и угроз. — Давай лучше принц будет, — зевнул Ади, прислоняясь кончиком носа к шее ангела, чувствуя на себе дорожку тока, которая пробежалась по нему, — Он тоже заслуживает счастья. Было непонятно, о ком он на самом деле говорит: то ли о герое истории, то ли о Сэми, то ли о себе. Зачем вообще разбираться? Наверное, обо всех троих. Месяц, всё ещё подглядывающий за интересной сценой через просветы в листьях, одобрительно румянился, словно отправляя им своё благословение. Ади вообще почудилось или приснилось — он так и не смог выяснить, что природа вдруг встала на их сторону, решила поддержать и ободрить. Журчание ручейка, несущегося сломя голову в неизвестном направлении, напевало радостную песенку, жаль только, не удалось разобрать какую. Их идиллия разливалась по небесам, парень и мечтать не мог о таком, думать об уходящем не хотелось совсем — пусть себе идёт. Всему в этом мире суждено заканчиваться, как бы Ади этого не хотелось. Ему-то уж совсем поверилось в то, что это навсегда. Они бы непременно посидели ещё, забыв, или сделав вид, что забыли о причине, по которой отправились в эту сторону. Но за стройным рядом дружных берёз вдруг послышался какой-то шум, совсем не похожий на тот, что издавали плещущиеся рыбы или стрекочущие кузнечики. Оба тут же подскочили на ноги и собрались было сбежать с «места преступления», но любознательность демона взяла верх: — Погоди, давай глянем, что там такое? — Зачем? Ади, мы кровь из носу должны сегодня везде успеть! И тем более, вдруг там люди? — Людей у нас здесь нигде нет, хоть обыщись, — с этими словами парень схватил его за руку и потащил на звуки, которые с каждым шагом становились всё отчетливее похожи на чьи-то голоса. Раздвинув дебри широколистного орешника, ребятам открылся вид на отцветающую яблоню, клонившую к земле свои тяжёлые ветви, подобно иве. Она вяло, как бы нехотя, покачивалась на ветру, стояла будто на отшибе, вокруг лишь трава да посеревшие или вовсе голые одуванчики. Их крохотные парашютики кружились над поляной, создавая своеобразный туман в и без того непроглядной темени. Но, если хорошенько приглядеться, можно было заметить сидящих под деревом детей, которые, видимо, сбежали с отбоя и по своей неопытности притащили с собой замысловатую серебристую гирлянду, выдающую их присутствие. «Вот это место!» — подумал Ади, удивляясь, как же он раньше не нашёл его, мигом ныряя за малинный куст, дабы получше всё расслышать и разглядеть. — Куда ты лезешь?! Стой, подожди! — шикнул на него Сэми, бросаясь в неприхотливое растение и заведомо оказываясь в одной лодке с демоном, отлично понимая, что теперь деваться некуда. А тот, дурак, отважно полез всё дальше, совсем выбросив из памяти наставление кураторов о змеях и других не очень то дружелюбных существах. И не зря ведь предупреждали — в ногу что-то крепко вцепилось, кожу стянуло, по ней потекло нечто жидкое, вязкое, ядовитое. Настрой и без того был не из весёлых, а тут ещё и травма, вот отличный подарок! «Лишь бы не гадюка, а то, здравствуй, лазарет, на месяц минимум» — подумал он, сжимая руку в кулак, отчего ногти врезались в ладонь, оставляя на ней алые следы. Ади скривился, молясь, чтобы Сэми ничего не заметил и не понял, но напрасно. — Да у тебя кровь! — ангел шёпотом выругался, хватая его за лодыжку, — Ни черта не обходится без какой-нибудь засады! — Посмотри, змеиный укус? — Ади, какая змея?! Ты за корягу зацепился. Вот и всё. Надо же было так опозорится! Репутация напрочь испорчена, самооценка рухнула на дно, а болеть царапина всё равно не перестала. Демон было решил, что Сэми сейчас поиздевается над его наивностью и уже приготовился выслушивать насмешки, как тот вытер краем своей рубашки порез и осторожно провёл по нему пальцем: — Не глубокий, значит, нестрашно. — Ты что делаешь? Испачкаешь же! — Поздно. Будь аккуратнее, пожалуйста. Только этого нам ещё и не хватало. Момент нежной заботы, которая была так не кстати, что мозг отказывался переосмысливать и как-то реагировать на происходящее, заглушили уже чересчур громкие возгласы: — Видели, как здорово я сегодня вытворял новые трюки в воздухе? — раздалось из-под растительного «домика», — Правда круто было? — Ага-а-а, научишь меня тоже? — И меня! — Вы взяли гитару? — А я из комнаты старших зажигалку стащил! Ади тут же пошарил по карманам, в поисках полезной земной штучки, и, не обнаружив пропажи, прошипел: — Вот зараза! И кто это такой умник? — Догадайся, — Сэми старательно пытался выглядывать из-за плеча парня таким образом, чтобы не привлечь к себе внимание, но уже чётко зная, какой именно хулиган удостоился чести поиметь взрослую игрушку. — Джо? — демон наскоро прокручивал в голове имена всей противной малышни, которая чаще всего не давала ему покоя. Бывало, у него даже появлялось желание хорошенько им всыпать, но оно угасало так же быстро, как разгоралось, при воспоминаниях о том, каким отпетым обалдуем был когда-то он сам. — Бери выше. — Алекс? — Он самый. Ему тут же захотелось вылезти из укрытия и устроить маленьким разбойникам настоящее шоу, но ангел крепко сжал рукав его бомбера, заставляя сидеть на месте. — Сядь, заметят. — Ну и что? Это же мелкие, ничего нам не будет, ты же вообще заместитель старосты! — Я тебя очень прошу, посиди. — Да чёрта с два я буду спокойно сид… Не успел он закончить фразу, как по окрестностям электрическим разрядом полились до боли знакомые аккорды прощальной песни, которую Ади слышал последний раз лет пять назад, а то и больше. Чаще всего она играла на выпускных вечерах, когда ученики вылетали из приютившего их гнёздышка, совершали свой последний проход по школьному двору и говорили друг другу фальшивое «до свидания». Ади знал, что на самом деле они вряд ли ещё встретятся, поэтому и считал такие моменты исключительно ложными и неестественными. Как иронично, ведь теперь он понимал, почему. Музыка проникала в него душащими нотами, заставляющими через силу сглотнуть комок в горле. За что опять? Всё же только начало налаживаться, а теперь его опять загоняют в убивающее состояние апатии и меланхолии! Он не выдержал — глянул на Сэми. Тот застыл как вкопанный и завороженно смотрел в пустоту перед собой. Ангел как будто что-то знал, догадывался о надвигающемся урагане эмоций, поэтому и запретил уходить. Хотел послушать. И окончательно разбивая в Ади всё светлое, что в нём только могло остаться, ребята затянули: «Имя твоё На губах замерло, Далеко-далеко Я прощаюсь с тобой.»* Больше всего на свете он хотел сейчас закричать, застонать, взвыть, сделать хоть что-нибудь, но его будто парализовало. Им вдруг овладел такой кромешный ужас, что в глазах защипало, а внутри уже не бормотал, а кричал собственный голос: «И что ты будешь делать дальше?». Ади не знал, даже представить себе не мог, что почувствует сразу после того, как окажется дома, в своей комнате, но совсем один. Он сильный, обязательно всё сможет и со всем справиться. Справиться же? В груди гулко закололо, опять противное осознание. Не сможет, раз его уже так сильно ломает. Жизнь разделилась на до и после, буквально секунду назад он чувствовал страдания, тревогу и тоску, а теперь больше не чувствовал ничего. На устах и правда замерло имя, самое важное и дорогое. «Сэми». Стало ясно одно: их мечтательное «долго и счастливо» превратилось в пыль. Будь у Ади хоть капля мужества сейчас, он непременно бы приник к Сэми, обвил талию руками и даже сквозь пытки не отцеплялся, ни за что. Отваги хватило только на то, чтобы подвинуться ближе на несколько миллиметров, ощущая ухом кончики его волос. Убегать от самого себя стало привычным делом, вот только сил на это больше не осталось. Что с ним происходит? Столько времени он тратит на то, чтобы вытравлять изнутри губящие мысли, а в итоге получается, что делает лишь хуже? Ади закрыл глаза, заставил себя сквозь муку, специально представить всё то, от чего прячется, чего страшится. В голове возник образ белого мотылька, так похожего на того, которого они разглядели на тропинке. Насекомое то расправляло хрупкие крылышки, то наоборот, складывало их, рывками приближалось всё ближе к мчащимся по кругу, блестящим звёздам, оставляя позади шумный город, отравляющий дым заводов, густые леса и зовущий в суматоху океан. Мрачный свод небес поглощал его, закручивал в вихрь мелькающих из стороны в сторону созвездий, пытал и издевался. Тучи сгущались, становились всё плотнее и кучерявее, а мотылёк всё летел и летел, сгорая от собственного импульса. БАХ. В недалёком космосе раздался взрыв, отчего Ади вздрогнул, не понимая — это у него в видении или наяву. Сердце до боли сжалось, когда крошечное существо опавшей листвой загнулось, издало истошный крик и замертво упало наземь, превратившись в плоский рисунок на асфальте, растёкшийся в капле воды. Демон замер, выпытывая у своего же сознания, что всё вот это означает? Это и есть их уже «недолго и несчастливо»? Значит, они увидели собственное будущее сегодня на земле? Поэтому его так потянуло к дурацким картинкам? — Чувствуешь? — вынул его из транса Сэми, — Это, кажется, конец... — Никакой не конец! У нас всё по-другому будет, никаких мотыльков и прощаний! — Ади говорил это, наверное, больше самому себе, не моргая, пытаясь поверить в слова, так желанно рвущиеся с губ на воздух. — О чём ты? Какой ещё мотылёк? — Сэми, скажи честно, ты веришь, что у нас получится? — взмолился парень, ожидая услышать только одно единственное слово. И он услышал. — Да. Но я так устал и запутался, что больше уже ничего не хочется. — Даже быть со мной? — вот бы он сейчас ничего не ответил! Сэми явно боялся собственных желаний и справиться с ними не мог, но Ади ведь наверняка бы сделал что-нибудь, он же умеет, он знает, он же любит... — Я просто боюсь. Мне кажется, что нужно всё делать правильно. Как бы тебе объяснить... Я не хочу причинять вред кому-либо, а тебе особенно. А если нас выгонят на землю? Вырвут крылья или вообще... — Ну зачем ты так, мы справимся. — парень уже не понимал, правду он говорит или снова обманывает, провёл рукой по плечу ангела, решительно положил голову ему на грудь, фантазируя о том, как Сэми его гладит по волосам. Снова, как тогда, — Я тебя понимаю... и я... — А если убьют, Ади? Что тогда? Я же вижу, какой ты. Неужели совсем не осознаёшь, что мы творим? — Глупости! Что мы такого плохого делаем? Разве чувства — это плохо? Уверен, многие тайком встречаются с противоположной стороной… — Ты и правда понимаешь меня лучше всех, но не до конца делаешь выводы. Послушай, я меньше всего хочу, чтобы всё заканчивалось. — Так ничего ещё не произошло! Сэми, если ты перестанешь от меня шарахаться из-за каждой мелочи, то мы… — Я не могу. Он не мог успокоится, шёпотом кричал на Ади, пытался что-то до него донести, но одновременно с этим понимал: не выйдет. Сделав пару вздохов, вновь вспыхнул: — Вычеркнуть тебя из жизни невозможно, я не хочу этого и не могу… Демон тут же перебил: — Я совсем недавно о том же думал. Давай оставим это всё, а? Можно же просто смириться, что так получилось, будем просто скрывать ото всех, только не доходить до крайности. Сэми опустил руку, провёл пальцами по шее, за ухом. Ади задохнулся от наслаждения, приподнял край рубашки, коснулся податливой кожи. — Я хочу запомнить тебя, если мы сейчас остановимся, то я всё потеряю… — демон дрожащей кистью полез выше, ощутил подушечками пальцев грудь. — Что ты… Перестань, умоляю, я сейчас… — Ты моя самая большая и важная тайна, Сэми, — парень отстранился, понимая, что не время, и оставил лёгкий поцелуй на багровой щеке. — А ты моя. — И вообще, почему именно я? Ты же весь такой умнчика-ангелочек, самый правильный и милый. Идельаный! А выбрал меня. — Да потому что я в тебя влюбился! Первый раз в жизни... — ангел не отказал, провёл по рыжим волосам, зарылся в них носом, скрывая слёзы. — Неужели ты правда чувствуешь ко мне именно это? — прошептал в изумлении Ади. — Представь себе. Не просто «симпатия» и не просто «нравится», я... — Я люблю тебя, — окрылённый счастьем закончил сразу обе мысли парень: свою и его. Ребята сидели в кустах, прячась от лепетавших тоскливые слова детей, думая каждый о своём. Песня лилась тонкой струёй, шутливо перекликаясь с надоедливой кукушкой. Ади знал, что это останется в его памяти на всю жизнь и будет греть мёртвыми вечерами, когда он больше будет не в состоянии жить. Как же он теперь вообще сможет дотерпеть до следующего года? Всё произошло так быстро и несправедливо по отношению к Ади, к его чувствам, которые больше всего хотелось отдавать их основателю, а придётся потратить впустую, существуя лишь мечтами о следующей встрече. Перед смертью не надышишься, а он был уверен, что постепенно умирает. Умирает не физически — морально. Впасть в совсем глубокое отчаяние не давали лишь только что услышанные слова. Сэми в него влюбился! По-настоящему, как в книжках о преданности и слабости. До него вдруг дошёл смысл фразы Мими о том, что нужно говорить. Возможно, сделав они это раньше, время бы сжалилось и оставило хоть немного надежды. Она грелась где-то внутри, слепила глаза и норовила погаснуть, но Ади успокаивал себя: «Это ещё не конец, не всё потеряно». Но он ведь очень скоро наступит, от этого вцепится в ангела хотелось ещё более настойчиво и отчаянно. «Имя твое снова Сводит с ума, Далеко-далеко Я плыву в облаках.» — Ади, поцелуй меня... — Увидят же, — иронично усмехнулся он, передразнивая слова Сэми, сказанные им в комнате, когда тот отказался продолжать близость, и наклоняя голову, притягиваясь будто магнитом. — Ну и пусть смотрят, — ангел уловил сарказм и тоже хихикнул, прислоняясь лбом к его лбу.