Священные узы.

Гермиона всю ночь не могла сомкнуть глаз; через её хилое тельце проходило миллион мыслей и догадок, которые никак не хотели вырываться наружу. Они все угасли в ней так быстро, как и зажглись. За окном в её комнате, кажется, только что мелькнула громадная тень, но увидеть очертания фигуры девушка не смогла. —Что это было? — придвинув ближе к себе ноги, Грейнджер поплотнее закупорилась в большущее одеяло до подбородка, не силясь взглянуть туда ещё раз. — Трясусь, как первокурсница! — тихо взвыла она, навострив уши. Теперь Гермиона прислушивалась к каждому звуку, и это продолжалось до шести утра, пока к ней не постучалась мама с идеально выглаженной школьной формой и начищенными до блеска чёрными лоферами. —Доброе утро, — женщина медленно закрыла за собой дверь и принялась класть одежду на рабочий стол своей дочери. — Надеюсь, запах чистых вещей тебя взбодрит. И на завтрак я приготовила наивкуснейший омлет с беконом, который ты никогда за всю жизнь не пробовала, — улыбалась Джин, передавая безрассудный оптимизм девице, которая всё это время неторопливо потирала глаза с лопнувшими капиллярами. —Да-да, спасибо, — сквозь зевоту послышалось бормотание. Обмен любезностями закончился, и Джин в последний раз за утро грустно улыбнулась глазами, не в силах понять, каково её собственному ребёнку. Гермиона была развита не по годам; любовь к книгам и ко всему магическому росла с каждый днём, как только им пришло письмо о поступлении в Хогвартс. Маленькая девочка штудировала все учебники, не пропуская ни единого, поглощая всё больше и больше. Пока дворовые детишки играли в шпиона или догонялки, Гермиона зубрила огромные тексты, находя в этом удивительное счастье. И даже сейчас она понимала ситуацию лучше, чем все остальные. За завтраком гриффиндорка не увидела отца и ничего не сказала на этот счёт, лишь свернула губы в тонкую нить и исподлобья глянула на место, где всегда сидел папа. —Вот твой омлет! Готовила по рецепту самого Короля Скандинавии, — как же мать любила фантазировать, а Гермиона — смотреть на её радостное и красивое лицо с беззаботной улыбкой. Джин всегда была лёгкой в плане отношений, диалогов и поддержки. Порой ведьме она чем-то напоминала ту же самую Лаванду Браун, которая не могла долго на что-то злиться и находиться в плаксивом состоянии. Разрезав омлет на четыре ровных кусочка, Гермиона съела один, и то через силу, а позже поцеловала маму в щёку и попрощалась с ней, как вдруг женщина ласково останавливает её за плечи. Почти не касаясь. —Загляни в кабинет к отцу. Он любит тебя, но сейчас ему тяжко, как и нам всем, — последние слова Джин чуть ли не проглотила, но девушка все услышала и, набрав побольше воздуха в лёгкие, тихими шагами преодолела расстояние от кухни до кабинета.   Юная Грейнджер вместо того, чтобы войти в отцовские покои, начала топтаться на месте, собираясь с мыслями и силами. Оглядевшись по сторонам, она никого не увидела и от этого ещё больше поникла, ведь лишилась моральной поддержки. Девушка очень редко оставалась один на один с папой, поэтому всё это для неё было не с привычки, особенно зная, что он молча тоскует по матери, по её бабушке. Пусть лицо его и выражало строгость и одновременно любовь, но тоску она не видела ни разу.   А общаться со скрытными людьми, а именно с близкими родственниками — то ещё испытание, к которому Гермиона была не готова. Утешать таких людей сложно, почти невозможно, ведь те со своим упрямством отказываются от помощи, продолжая убивать себя изнутри.   Глубоко вздохнув, девушка постучалась три раза и быстро переступила порог кабинета. Её храбрость развеялась в пух и прах, стоило ей увидеть сосредоточенного отца, сидящего в чёрном кожаном кресле за деревянным столом, поверхность которого была забита непонятными документами и фотографиями. Она медленно опустилась на не такой уж и удобный стул напротив него и начала выжидать его внимания, вот только у неё в запасе не было столько времени на эти игры. Наконец, мистер Грейнджер поднял на неё уставшие карие глаза, под которыми были глубокие тёмно-синие залежи, свидетельствующие о том, что мужчина тоже не посчитал нужным вздремнуть. —Я уезжаю обратно в Хогвартс, — начала диалог Гермиона, подавляя в себе неуверенность. Берт ничего не сказал в ответ, лишь только с беспокойством прожигал дыру в своей дочери, сложив перед собой руки в замок. —Рон и Гарри обязательно присмотрят за мной, а ещё Дамблдор. Им же ты доверяешь? —Доверяю я им или нет: не имеет никакого смысла. Это проклятие доберётся до каждого, — голос стал похожим на сталь, но вида девушка не подала, оставаясь с каменным лицом. —А вдруг это не проклятие; вдруг кто-то следит за нами и своими руками всех убивает? Тогда у меня есть все шансы остаться живой. —Вот именно, — помотал головой отец, — Гермиона, мы не знаем, что это, но опасаться стоит в любом случае. —Пока мы будем трястись, как кролики, то и умрём быстрее! — последнее слово за ней, поэтому она, словно фурия, сжала волшебную палочку с такой силой, что та, бедная, чуть не треснула, и за один взмах исчезла, оставляя отца в немом удивлении.   Грейнджер оказалась на краю Запретного Леса, как и ранее задумывалось. Здесь чары, отгораживающие любые способы проникновения в Хогвартс магическими путями, не срабатывали, а девушке было только на руку. Только она хотела пойти в сторону школы, как её окликают. —Грейнджер?   Голос показался незнакомым. Девушка медленно начала разворачиваться, с такой же хваткой удерживая древо, как вдруг закатила глаза и облегчённо вздохнула. За ней стоял студент Слизерина, достаточно добрый на вид, не считая шрама под глазом. Она знала о нём немного, но тесно никогда не общалась. —Трансгрессия— увлекательное развлечение, не так ли?   Гермиона не чувствовала опасности, поэтому фыркнула, но продолжила стоять на месте. —Никому не рассказывай о том, что ты увидел, хорошо?   Юноша устало усмехнулся. —Ты думаешь, что я сейчас пойду в Хогвартс и начну сплетничать о ком-то вроде тебя? Хренового же ты мнения обо мне, Грейнджер! — но в глазах цвета лакрицы девушка не увидела агрессии и даже намёка на задетые ранее честь и достоинство.   Только нескрываемая усмешка плясала внутри радужки, словно черти водят хоровод. —Нотт, мне пора, — беспардонно и достаточно резко попрощалась гриффиндорка, продолжая путь по натоптанной тропе, но её догоняют.   Если бы кто-то на них глядел с окна одной из башен, можно было подумать, что они гуляют, хотя это отчасти правда. Оба молодых человека идут в одном направлении и о чём-то говорят. —Как бы не было удивительно, но мне тоже туда, куда и тебе, — тон парня был дерзким, и стало ясно одно: он не оправдывался.   В ответ тишина, но Теодора этого не смущало. Он улыбался во все тридцать два зуба, ничего не стесняясь, и заворожённо глядел по сторонам. —Осень разве не прекрасна? — развёл юноша руками, как бы демонстрируя красоты времени года.   Повсюду лежали пожелтевшие листья, мороз уже сейчас легонько пробирался под одежду и нежно проводил по волосам студентов, которые без спешки шли до Хогвартса. Они оставили позади себя миниатюрный дом Хагрида, который никак не вязался с его то габаритами, и через несколько минут должны были быть в школьном коридоре. —У меня скоро День Рождения, третьего октября, так что жду с упоением от тебя подарка, но знай, книг у меня полно.   Девушка притормозила и выразительным взглядом прошлась по знакомому лицу.Как же она ненавидела это число. —Если хочешь подарить книги, то так уж и быть, — поднял руки Теодор с издевающейся улыбкой до ушей. —А что ты делал в Запретном Лесу?   Нотт раздражённо потёр переносицу. —Нужно было собрать кое-что для домашнего задания у Слизнорта, — голос звучал убедительно.   Но Гермиона понимала, что её навязчивый собеседник явно лжёт ей без капли стеснения, ведь в мужских руках ничего не находилось, а карманы брюк выглядели пустыми. Студентка решила промолчать, ведь его секреты — не то, чем должны быть забиты мысли. —Как скажешь, — и они двинулись к Хогвартсу. Дорога выдалась безмолвной, даже слишком, но Теодор выглядел довольным до безумия. Грейнджер стало на миг интересно, чем же тот был занят в в Запретном Лесу. Пока девушка размышляла над этим вопросом, они уже пришли и синхронно остановились у входной двери, но никто из них не решался открыть её. —Не смотря на твой извилистый мозг, ты очень скучный собеседник, — вальяжно растянул слова студент, и эдакая манера речи ему ужасно не шла. —Не смотря на изворотливость твоего факультета, ты совершенно не умеешь лгать, — с видом, будто бы в рот попали брокколи, проговорила Гермиона. А брокколи она ненавидела. Нотт поднял брови и восторженно взглянул на собеседницу. —Похвально, мисс Грейнджер. Пятидесяти баллов даже не жалко, — и его фигура молниеносно скрылась за тяжёлыми дверьми. Со скрытными людьми всегда проблемы.