Священные узы.

—За что? — Гермиона решила напрячь все свои извилины мозга, не желая больше видеть смерти близких.   Она понимала, что дедушке хуже всех на свете, ведь он потерял любящую жену и верную женщину, ставшую для него самым мощным оберегом, но Гектор не выглядел опечаленным, скорее безразличным. Его глаза превратились в два глубоких колодца, в которые, сколько не смотри, а ничего не увидишь кроме своего отражения.   Смогла бы Гермиона смириться со смертью Рональда, прожив с ним семьдесят лет рука об руку? Наверное, этот вопрос относится к риторическим, но ответа не знала ни девушка, ни мужчина. —Как умерла бабушка? — задала вопрос Грейнджер, нежно накрывая своей ладонью шершавую руку дедушки.   В глубинах души она надеялась, что смерть была безболезненной, и эта надежда угасала так же быстро, как начинали дрожать сморщенные грубые пальцы. —Как. Она. Умерла? — держалась из последних сил девушка и, не дождавшись ответа, подняла свой взгляд на остальных родственников: на родителей и двух детей Карлетты Перро, Гарнеля и Присциллу. Каждый из них знал, что видела перед смертью бабушка, как она мучалась и молилась о пощаде наверняка, но все молчали, понурив головы вниз. Никто не хотел этого вспоминать, но их выдали мурашки на руках и участившееся дыхание. Гермиона из-за этого была готова биться в конвульсиях, жилка на её тонкой шее повторяла те же движения. На пересохших губах не обнаружилось живого места, а костяшки на руках сбиты в кровь — последствие вечных стрессов. Грейнджер обессилено упала на колени, закрывая лицо жидкими и тонкими волосинками, среди которых недавно появилось несколько седых прядей, пока ещё незаметных, но это дело времени. Ещё одну смерть она не переживёт. Никто не переживёт. —А вдруг кто-то прознал о нас, что мы все чистокровные? Гектор откровенно рассмеялся, потирая белые усы. —Ты думаешь, мы не рассматривали этот вариант? Да даже если так, то кто? И почему он не разгласил о нас эту новость, а принялся убивать по одному, наслав проклятье? Неожиданно вступилась мать девочки. —Мистер Дагворт-Грейнджер, не надо в таком тоне разговаривать с моей дочерью! — строго наказала Джин, выдвинувшись вперёд, и мужчина учтиво промолчал, сдвигая брови к центру и мысленно проделывая дыру в своём сыне, который совершенно не присматривал за своей женой.   Гермиона не обращала на это ни толики внимания, сконцентрировавшись на причинах сего ужаса, что им пришлось пережить, и еде неизвестно, сколько придётся жить в страхе за родных. —Мы были предельно аккуратно, — аккуратно начала размышлять вслух девушка, — нигде не появлялись вместе, за исключением Дней Рождений дедушки Велиуса, и то увидеть нас никто не мог, вечеринка всегда проводилась в закрытом формате. Дагворт-Грейнджеры жили во Франции, где им положено. Мы, просто Грейнджеры, обитали всю жизнь в маггловской Англии, познакомились со всеми соседями, хранили свою магию, как зеницу око, да и я узнала о ней в одиннадцать лет, считая себя три года настоящей магглорождённой, пока вы, — Гермиона указала вглядом на родителей, — не рассказали мне всю правду, и я до последнего держала и держу язык за зубами. А все женщины рода вышли замуж, как только достигли возраста согласия, сменив фамилию и оставшись под защитой семей своих мужей, которые дали Непреложный Обет на то, что никогда не скажут вслух их настоящую фамилию и будут бороться за их жизни всегда, чего бы им это не стоило, получая взамен неплохие деньги.   Она облегчённо выдохнула, завершив рассуждения, и обвела глазами родных, которые внимали её слова, будто бы девушка читает Священную Библию. Только Присцилла с недоверием относилась к Гермионе, не скрывая этого, поэтому во всём обвиняла кузину. Одним словом — самая настоящая стерва. Но сейчас Перро решила засунуть свои обвинения далеко в горло, ведь понимала, что все встанут на сторону умалишённой и безрассудной родственницы. —Мистер Дагворт-Грейнджер, никто же не знает, что Вы находитесь здесь? — только и задала вопрос Присцилла. —Навряд ли. В моём доме нет гостей, кроме глупых эльфов, так ещ... — Эльфы не глупые! — Да, Гермиона, извини, — он откашлялся и продолжил, нервно поправляя запонки на руках, чем обычно занималась его жена. — Дом у меня находится под сильными чарами, из-за чего никто не может войти в него, кроме людей, в которых течёт моя кровь. —Мы с сестрой тоже не были замечены, пробрались через камин отца. Нас никто не мог отследить, — слегка грубо в свою защиту высказался Гарнель.   Парень знал, что у всех возникнет встречный вопрос из-за его неугомонной сестры, но был готов закрыть её даже от Авады Кедавры, только бы она жила. Он её ненавидел и любил. Ненавидел, потому что она была редкостной гадиной, а любил, потому что Присцилла приходилась ему заботливой сестрой. —Думаю, нам надо всем остыть, — попытался развеять наколенную обстановку в маленьком двухэтажном доме отец Гермионы, Берт. — Моя жена сейчас сделает всем чай, — и Джин тут же хотела возразить, не считая себя прислугой, но он был непоколебим, поэтому повторил ещё раз, с более приказывающей интонацией. — Моя жена сейчас же пойдёт на кухню и поставит на плиту грёбанный чайник, а мы все сядем за обеденным столом и пообщаемся на позитивные темы! Всем нужно прийти в себя.   Миссис Грейнджер, полная недовольства, не забыла громко от возмущения топнуть каблуками, но последовала словам мужа, который встал с кресла и жестом пригласил всех за собой в столовую. Первым прошёл Гектор и по-отечески похлопал сына по спине, как бы в награду за то, что он порой не бывает тряпкой. Гермиона никогда не разделяла этого мнения. Следующим занял своё место Гарнель, Присцилла же постояла немного на месте и грациозно, подобно кошке, сдвинулась с места, плечом задев Гермиону так, что та приземлилась на диван. При этом Перро была худощавой девицей, ноги которой чем-то схожи со спичками, но силы в ней, хоть отбавляй. Грейнджер этого не оценила, но оставила свою месть до лучших времён, поэтому гордо вздёрнула нос и, распрямив плечи, подсела к отцу. Казалось, все ощущали себя скованнее, нежели обычно, кроме Присциллы, которая элегантно разрезала мясо, только что принесённое тётушкой Джин. В сердцах всех проскакивало подозрение, что Присцилле было все равно на сложившуюся ситуацию и явное проклятие; она не горевала по матери, так быстро покинувшей их мир; в её глазах находилась только злоба, поселившаяся в тёмных зрачках. Присцилла пугала своею безразличностью. Даже Гектор ни разу не обратился к ней за столом. Прошло от силы десять минут, и дедушка первым откланялся и испарился в камине, чему последовали брат и сестра Перро, которая даже не удосужилась попрощаться. Гарнель извинился за её поведение, и дом опять стал пуст. Джин убирала посуду, с привычки делая всё без капли магии, Берт протёр старые, изношенные очки и провёл остаток вечера в библиотеке,а Гермиона думала, что скажет своим ребятам из-за отсутствия на очередном матче между Гриффиндором и Слизерином. Неожиданно к ней подошла мать и приобняла её за голову, нежно проводя пальцами по иссохшим волосам. Ей было очень трудно смотреть на исхудавшую дочь, у которой потерялся аппетит и сон, из-за чего круги под глазами становились всё чётче выраженнее. Джин боялась за неё, поэтому так не хотела отпускать в Хогвартс, боялась, что проклятие убьёт и бедную Гермиону. А, может быть, профессиональный киллер. Никто этого не знал, а неизвестность только размазывала их краски, состоящие из догадок, по холсту, заставляя сомневаться в любой мысли. —Детка, — как же это звучало по-маггловски, — мы тебя с отцом очень любим, так что сражайся за свою жизнь хотя бы для нас, а чтобы начать битву, нужно вкусно питаться. Идём, я только для тебя припрятала в буфете твой любимый пирог с тыквой. Гермиона обречённо кивнула и поплелась за матерью, из-за всех сил выдавливая из себя улыбку.