Во власти альфы

— Лихен, а ну прекрати дразнить своего брата? — мой грозный рык прозвучал посреди цветущего весеннего сада. Трое сыновей бурно обсуждали правила игры в прятки, из-за чего началась возня. Еще не так давно я и сам принимал в них участие, с таким же жаром доказывая свою правоту. Воспоминания вызвали улыбку, но тут же ушли, ибо трое альф уже не на шутку разыгрались. — Я кому сказал, Брайт, прекрати прыгать на Воншика. Ну сколько можно. Трое неуправляемых парней сложно поддавались воспитанию, но у меня всегда был козырь в рукаве. — Чонгук, — заорал я, когда маленькие дети обратились в волчат и заклацали зубами. Муж выбежал из дверей замка, на бегу превращаясь в волка. Громкое, мощное, наполненное силой рычание не на шутку напугало детей, которые послушно поджали ушки и жалобно заскулили. Я знал, что после их серьезного разговора, мальчишки как шелковые ходили. Отца они боялись как огня, впрочем и любили так же сильно. За последние восемь лет многое произошло. Мы с Чонгуком официально поженились в начале осени и уже через несколько месяцев появился первый сынишка, а там следом и второй и третий. Муж был в восторге и хотел продолжения, а я каждый раз ужасался. И так сложно с ними управиться. Но на самом деле в своих детях я души не чаял и готов был разорвать любого, если хоть одна волосинка упадет с их шерсти. Спустя пару недель после свадьбы мы с Хосоком и Чонгуком отправились в родную деревню. Папа был в шоке, особенно узнав о моих изменениях, но осуждения или упрека в его глазах я не увидел. Кажется, он знал, что такое истинная пара. Или истинная любовь. Но уехать с нами в Волчьи земли отказался, пояснив, что не может оставить родной дом. А вот Хосок с радостью остался со мной в замке. Они с Юнсоном стали практически братьями не разлей вода и довольно часто получали взбучку от нас за свои шалости. Джина казнить не стали, правила не позволяли убивать истинную пару. Но отправили в ссылку на север, чему он был несказанно рад. А Минхо теперь живет в столице, подрабатывает в таверне поваром. Оказывается он давно любил готовить. Чонгук окончательно объединил все кланы волков под своей рукой, упрочив положение Волчьих земель среди других государств. И я все чаще слышал разговоры горожан в городе, что они готовы признать его своим королем. Возможно, вскоре так действительно произойдет, он планомерно и уверенно к этому идет. А я стараюсь во всем поддерживать мужа. А еще в Волчьих землях навсегда под запретом рабство. И это неукоснительно контролируется самим Чонгуком, а его ищейки периодически объезжают наиболее подозрительные объекты. Люди и оборотни теперь живут в мире, больше никаких кораблей и испуганных детей. К удивлению всех, среди людей нашлось множество истинных пар для оборотней, так что наш союз стал крепче. Ну а против короля взбунтовались за его трусость, так что скорее всего в ближайшем будущем все будет под началом Чогука. Ну а лично сейчас я утопал в объятиях мужа, который крепко обняв меня со спины любовался нашими детьми: — Может приступим к зачатию четвертого малыша, м-м, сладкий мой? — выдохнул мне в ухо, спускаясь ниже и сжимая зубами кожу, зная, что я растаю. — Торопишься, — закусив губу, прошептал я, сдерживаясь от стона. Дети гуляли далеко и не обращали на нас никакого внимания, но мне все равно было неловко. — Хочу маленького, на тебя похожего омежку, — его губы щекотали шею, и я смеясь, обернулся. — Тебе придется очень постараться, чтобы я согласился, — хищно прошептал я, слегка касаясь его губ, — Чимин сказал, что их с Юнги омега намного беспокойнее наших альф. — О, я готов стараться, мой волчонок, — подтянул меня к себе, плотоядно облизываясь, и стремглав потащил в сторону замка. — Что? Опять? Мы же только с утра… — Мне тебя всегда мало, мой Тэхён. Мы со смехом промчались наверх: я, перекинутый за спину Чонгука, не обращая внимания на слуг, которые с улыбкой провожали нас взглядом, привыкнув к таким выкрутасам. Моя жизнь разделилась на «до» и «после». И «до» совершенно потеряло свое значение, растворившись где-то в глубине памяти. И сейчас, целуя его пахнущие лесом волосы, я не мог надышаться жизнью со своей парой. Такой полноценной, целостной. — Я люблю тебя, мой волчонок, — прошептал, сжимая в крепких и таких уютных объятиях. Я улыбнулся, нисколько не сомневаясь в его словах, зная, что судьба услышала нас. — Я люблю тебя, мой волк. У нас была связь, которой не нужны были обряды и церемонии, которую невозможно разорвать. Без Чонгука я не живу, и сердце грело знание, что это взаимно. Вместе навсегда. Конец.