Как Блэки про Поттера читали

— Ну, что? — спросил Сигнус. — Последняя глава? — Ура! Мы дожили до конца и не умерли от стыда, — хихикнул Альфард. — Надо больше радоваться, что Поттер выжил до концца книги, — сказал Орион и добавил: — К сожалению. — Но ещё не вечер, — заметил Руди. — Вдруг его сейчас убьют? Ладно, дайте мне читать: Глава 17. «Человек с двумя лицами» — Мерлин! Ужас какой, — сморщилась Элла. — Звучит жутко. — Надеюсь, это будет действительно хоррор, а не метафора человеческого лицемерия, — заметил Регулус. Посреди комнаты стоял профессор Квиррелл. — КТО??? — в разной степени громкости воскликнули родственники. — Вот это точно неожиданно, — проговорил Сигнус. — Подожди, — произнесла Меда. — Может он там весь связан и избит. — Именно, — спокойно подтвердил он. — А я все гадал, встречу ли здесь тебя, Поттер. — Ноя думал… — ошеломленно пробормотал Гарри. — Я думал… что Снегг… — Мы все так думали! — Сириус воспринял это как личное оскорбление. — Не говори за всех, — остановил его Альфард. — Я всегда говорил, что Северус хороший и добрый. — Особенно добрый, — хихикнула Меда. — Стоило сделать Снегга хорошим, чтобы увидеть разочарование Сириуса, — хмыкнул Рег. Грейнджер случайно сбила меня с ног, когда бежала к Снеггу, чтобы подпалить его мантию. Я упал, и зрительный контакт прервался. Мне не хватило нескольких секунд, чтобы сбросить тебя с метлы. Конечно, ты бы давно был мертв, если бы Снегг не пытался спасти тебя. Ведь это именно он бормотал себе под нос контрзаклятие. — ЧТО??? — заорал Сириус. — Клевета! Враки! — Да ты замолчишь или нет? — спросила Вальбурга. — Уже всех довёл до белого коления. — Да он врёт! Снегг — мразь, гнида, тварь, сволочь и… — И ты сейчас пойдёшь в свою комнату, если не замолчишь, — закончил за сына Орион. — Что съел? — спросила Белл и просюсюкала: — Маленького непослушного малыша ждёт наказание. — Ой, заткнись старуха, — огрызнулся Сириус. — Так это вы впустили тролля? — со все возрастающим недоумением спросил Гарри. — Ну конечно. — Квиррелл, кажется, был удивлен тем, что Гарри никак не может понять, что происходит. — Я наделен особым даром управляться с троллями. Видел, как я обошелся с тем, мимо которого ты прошел по пути сюда? К сожалению, пока все преподаватели искали тролля, Снегг, который уже подозревал меня, пошел прямо на третий этаж, чтобы меня перехватить. И мало того что троллю не удалось тебя убить, так еще и эта трехголовая псина не смогла как следует укусить Снегга и хотя бы отхватить ему ногу. Гарри открыл рот, чтобы задать очередной вопрос, но Квиррелл предостерегающе поднял руку. — Я в шоке, — пробормотала Меда, зажав Сириусу рот, чтобы он не смог начать свою тираду. — Вот это поворот! — восхитился Рег. — Никто же не мог такого ожидать! Катарсис обеспечен. — Я видел вас со Снеггом в лесу! — выпалил он. —Да, —рассеянно согласился Квиррелл, обходя вокруг зеркала, чтобы посмотреть, что у него сзади. — Он Уже был уверен в том, что это я, и пытался выведать, как далеко я готов зайти Он с самого начала меня подозревал Пытался меня напугать — как будто это было в его силах! Ведь на моей стороне сам лорд Волан-де-Морт… — ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!! — на этот раз пришло время орать Белле. — Поверить не могу! Он жив! Он восстанит! — Должно быть у Волан-де-Морта дела совсем плохи, раз он унизился до Квирилла, — заметил Орион. — Но мне всегда казалось, что Снегг меня ненавидит… — О, конечно, — равнодушно подтвердил Квиррелл. — Небо тому свидетель — он тебя ненавидит. Он учился в Хогвартсе вместе с твоим отцом, разве ты этого не знал? Они друг друга терпеть не могли. Но Снегг никогда не желал тебе смерти. — Это факт, — подтвердил Регулус, так как Андромеда всё ещё держала рот Сириуса. — У нас каждый день проходит в взаимных оскорблениях Снегга и Поттера. — Неужели, Поттер ненавидит Снегга сильнее, чем Сириус? — не поверила Цисси. — Такое невозможно, — хихикнул Раб. — Снегг мне начинает всё больше и больше нравится: не любит Поттера, гриффиндорцев и обожает слизеинцев. — Единственно, что его портит — это то, что он полукровка, — произнёс Люциус. — Вы хотите сказать, что в той комнате он был вместе с вами? — воскликнул Гарри, не веря своим ушам. — Он всегда со мной, где бы я ни был, — мягко ответил Квиррелл. — Я встретил его, когда путешествовал по миру. Я был молод, глуп и полон нелепых представлений о добре и зле. Лорд Волан-де-Морт показал мне, как сильно я заблуждался. Добра и зла не существует — есть только сила, есть только власть, и есть те, кто слишком слаб, чтобы стремиться к ней… С тех пор я служу ему верой и правдой, хотя, к сожалению, я не раз подводил его. Ему приходилось быть со мной суровым… — Да он очень великий, — закивала Белла. — Выдающийся волшебник, — согласился Рудольфус. — Меня больше волнует, почему он всегда с ним? — пробормотал Сигнус. — Может мысленно? — предположила Друэлла. — Что делает это зеркало? Что оно показывает? Помогите мне, мой господин! Гарри похолодел от ужаса. В комнате раздался незнакомый ему голос. Казалось, что голос этот исходит из самого Квиррелла. — Используй мальчишку… Используй мальчишку… Квиррелл повернулся к Гарри. — Какой ужас! — Нарцисса задрожала. — Мне страшно. — Чего переживать-то? — не понял Раб. — Поттер не то, что не родился, он даже не зачался. — Не бойся, снежинка, — успокоил дочь Сигнус. — Всё будет хорошо. «Я должен его обмануть, — приказал он самому себе, чувствуя, что находится на грани отчаяния. — Я должен заглянуть в зеркало и увидеть то, что мне надо, и соврать, только и всего». — Как будто это так легко, — хмыкнул Руди. — Что вообще здесь делает это чёртово зеркало? — спросила Вэл. — Думаю, что стоит, — ответил ей Альф. — Вряд ли оно лежит. — А если висит? — присоединился к нему Сириус. — Очень смешно, — не оценила их юмор Вальбурга. Он увидел свое отражение — бледное, испуганное лицо. Но мгновение спустя отражение подмигнуло ему. Оно засунуло руку в свой карман и вытащило оттуда кроваво-красный камень. А потом, снова подмигнув, засунуло камень обратно. Гарри ощутил у себя в кармане что-то очень тяжелое. Какими то образом — каким-то невероятным образом — камень оказался у него. — Чего? — не понял Руди. — Походу у Поттера началась горячка, — предположил Сигнус. — Скорее всего просто наркоты нанюхался, — заметил Раб. — В Гриффиндоре и не такое бывает. — Я вижу, как я пожимаю руку Дамблдору — выпалил он, стараясь врать поубедительнее. — Я… я выиграл для Гриффиндора соревнование между факультетами. — Слабовато… Вряд ли это самое заветное желание, — пробормотал Люциус. — Ему и не поверят, — добавила Элла. — Дай мне поговорить с ним… Я хочу видеть его лицо, и чтобы он видел меня… — Но, повелитель, вы еще недостаточно сильны! — запротестовал Квиррелл. — У меня достаточно сил… — отрезал резкий голос. — Для этого вполне достаточно… — Да! Давай! ДАВАЙ! — заорала Белла. — Ради этого стоило читать. — Ради чего? — спросила Меда. — Чтобы мы увидели степень твоей одержимости? — Чтобы увидели степень твоей отсталости, — парировала Белл. Гарри готов был завопить от ужаса, но не смог выдавить из себя ни звука. Там, где должен был находиться затылок Квиррелла, было лицо, самое страшное лицо, которое Гарри когда-либо видел. Оно было мертвенно-белым, вместо ноздрей—узкие щели, как У змеи. Но страшнее всего были глаза — ярко-красные и свирепые. — Гарри Поттер, — прошептало лицо. — Жуть какая! — скривилась Элла. — Что с ним? — с отвращением спросил Альф. — Может он болен? — пробормотал Сигнус. — Он велик! — восхитилась Белла. — Может, пока не поздно, отправим её в Мунго? — спросил Сириус. — Видишь, чем я стал? — спросило лицо. — Всего лишь тенью, химерой… Я обретаю форму, только вселяясь в чужое тело… Всегда находятся те, кто готов впустить меня в свой мозг и свое сердце… Кровь единорога сделала меня сильнее… Ты видел, как мой верный Квиррелл пил ее в лесу… И как только я завладею эликсиром жизни, я смогу создать себе свое собственное тело… Итак, почему бы тебе не отдать мне камень, который ты прячешь в кармане? — Я готова! — с готовностью предложила Белла. — Тогда тебе придётся побриться налысо, — ответил Рег. — Не будь глупцом, — прорычало лицо. — Лучше присоединяйся ко мне и спаси свою жизнь… или ты кончишь так же, как и твои родители… Они умерли, моля меня о пощаде… — ЛЖЕЦ! — неожиданно для самого себя крикнул Гарри. — Вот уе… — но к счастью, Меда вовремя закрыла рот Сириуса рукой. — Считай, что тебе повезло, — произнёс Орион. — Как трогательно, — прошипело оно. — Что ж, я всегда ценил храбрость… Ты прав, мальчик, твои родители были храбрыми людьми… Сначала я убил твоего отца, хотя он отважно сражался… А твоей матери совсем не надо было умирать… но она старалась защитить тебя… А теперь отдай мне камень, чтобы не получилось, что она умерла зря. — НИКОГДА! — У меня мурашки по коже, — съёжилась Цисси. — Не у тебя одной, — кивнула Меда. — Меня вот что интересует: если он убил Поттера и не собирался убирать его жену, то он что хотел убить младенца? — спросил Орион. — Может он решил убить всех младенцев, чтобы полукровки не смогли размножаться? — предположил Аль. — Решил сменить стратегию: убивать своих будщих потенциальных противников. — Лови его! ЛОВИ ЕГО! — снова завопил Волан-де-Морт. Квиррелл кинулся на Гарри и сбил его с ног. Гарри не успел опомниться, как Квиррелл уже оказался на нем Руки просрессора держали его за горло. Боль в голове была такой сильной, что Гарри почти ослеп. — Вот это экшн! — восхитился Рег. — Меня сейчас вырвет, — поделилась Цисси. Тем не менее он отчетливо слышал, как Квиррелл завыл от боли. — Повелитель, я не могу держать его — мои руки, мои руки. Квиррелл выпустил шею Гарри и с ужасом уставился на свои ладони. Гарри, к которому начало возвращаться зрение, заметил, что они покраснели и выглядят сильно обожженными. Казалось, что с них слезла кожа. — Твою мать… — только и смог сказать Раб. — Я в шоке… — пробрмотала Меда. — Что же произошло? — Может Дамби приехал? — неуверенно предположил Сигнус. — Тогда убей его, глупец, и покончим с этим! — хрипло выкрикнул Волан-де-Морт. — Убей! Убей! Убей! — весело завопила Белла. — Меня пугает её кровожадность, — пробормотала Элла. — Мерлин, там ещё так долго! А я слишком впечатлительная для таких сцен, — Цисси прижала руку к голове, массируя виски. Квиррелл поднял руку, собираясь наложить на Гарри смертельное заклятие, но Гарри инстинктивно рванулся вперед и ударил Квиррелла по лицу, метя в глаза. -А-А-А-А! Квиррелл свалился с него. Все его лицо тоже покрылось ожогами. И Гарри внезапно понял. Каждый раз, дотрагиваясь до него, Квиррелл испытывал жуткую боль. Так что у Гарри был единственный шанс. Он не должен был выпускать Квиррелла из рук, чтобы тот от боли позабыл обо всем на свете и не смог наложить проклятие. — И что сейчас Поттер убьёт Квиррилла? — спросил Альф. — Вряд ли… Хотя, может и да… — ответил Орион. — Меня больше волнует с каких пор Поттер стал повелителем огня? — Не хотелось бы, чтобы Гарри марал свои руки от такую паскуду, — заметил Сириус. — Нет, он будто хочет, чтобы я помыла ему рот мылом, — прошептала Вальбурга мужу. Гарри уловил, что над ним блеснуло что-то золотое. Снитч, конечно же, это был снитч! Гарри попытался поймать его, но казалось, что руки налились свинцом. Он моргнул. Это был не снитч. Это были очки. Как странно… — В рай попал? — спросил Руди. — Размечтался, — буркнул Раб. — Поттер и в Рай? Ему же в Ад дорога заказана. — Добрый день, Гарри, — произнес Дамблдор. Гарри уставился на него. И тут он все вспомнил. — Сэр! — произнес Гарри слабым голосом, тщетно пытаясь подняться. — Камень! Это был Квиррелл! Камень у него! Сэр, торопитесь… — Ой, как вовремя! — «обрадовалась» Вэл. — Всегда поражаюсь уровню ответственности Дамблдора. — И этому человеку я доверяла своих детей, — закатила глаза Элла. — Вот поэтому он их и не трогал, — пояснил Сигнус. — А Поттер сирота, и за него некому заступиться. Поэтому он и делает, что душа пожелает. Он только сейчас понял, что, судя по всему, находится в больничном крыле. Он лежал на кровати, а столик, стоявший рядом с ним, был завален сладостями. Казалось, что кто-то специально для Гарри скупил по меньшей мере полмагазина. — Ох, даже есть захотелось, — протянул Раб. — У тебя что семь желудков? — спросила Цисси. — Почему ты постоянно голодный? — Да, — поддержал её Альфард. — Скоро мы тебя прокормить не сможем. — Не мы, а я, — поправил Орион. — Знаки внимания от твоих друзей и поклонников, — пояснил Дамблдор, поймав взгляд Гарри. — То, что произошло в подземелье между тобой и Квирреллом — это строжайший секрет, и потому нет ничего удивительного в том, что его знает вся школа. — Интересно, как они узнали? — спросил Малфой. — Это же Хогвартс, там все всё про всех знают, — ответила Белла. — Например, что кто-то на третьем курсе напился и пришёл на урок зельеварения. — БЕЛЛАТРИСА! — закричала вся красная от стыда Цисси. — Откуда ты знаешь? Я перепутала водку с водой. А… А… А «кто-то» воровал из школы снитчи. — Нарцисса! — не поверил Регулус и решил отыграться: — Сириус наспор нырял в Чёрное озеро. — Ля, ты крыса… Откуда тебе это известно? — спросил Сириус. — Я до последнего не хотел этого говорить, но среди нас есть те, кто целовался с профессором ЗОТИ. — Сириус, ну ты-то куда? — спросила Меда. — Хорошо: Беллатриса танцевала стриптиз в гостиной Слизерина. — Вы закончили? — спросила Вальбурга, испытывая огромное желание схватить инфаркт. — Как? Что? Почему? Зачем… — Где? Когда? Во сколько? — передразнил ее Альфард. — Да… Ничего себе… Это же надо — самые главные подробности из жизни своих племянников я узнаю только сейчас. Кстати, я полагаю, что именно твои друзья, Фред и Джордж Уизли, попытались передать тебе в подарок сиденье от унитаза. Не сомневаюсь, они полагали, что тебя это развлечет. Однако мадам Помфри сочла это несколько негигиеничным и конфисковала сиденье. — А можно мне тоже сиденье от унитаза? — попросил Раб. — Вместо погребального венка у тебя будет сиденье от унитаза, — предложил Сириус. — Что ж, поговорим о камне. Профессору Квирреллу не удалось отобрать его у тебя. Я появился как раз вовремя, чтобы помешать ему это сделать. Хотя должен признать, что ты и без меня неплохо справлялся. — Вы были там?! — воскликнул Гарри. — Вы получили сову, которую послала Гермиона? —Должно быть, мы разминулись в воздухе. Как только я прибыл в Лондон, сразу стало очевидно, что я должен находиться как раз в том месте, которое я покинул. Я прибыл вовремя и успел стащить с тебя Квиррелла… — Как это мило со стороны господина директора, — улыбнулась Элла. — А если бы он его убил? — спросил Сигнус. — Решили, что так тому и быть… — ответил Рудольф. — Я боялся не за камень, — мягко поправил его Дамблдор, — а за тебя. Схватка отняла у тебя все силы, и ты едва не погиб. В какой-то момент я даже подумал, что это произошло. А что касается камня, то он был уничтожен. — Как же… Верим мы, что за Поттера испугался, — передразнил Малфой. — Да за собственную шкуру он испугался, — буркнул Орион. — Уничтожить философский камень… — Да, как-то неправильно из-за одного Волдика уничтожить величайшее изобретение, — согласился Альфард. — Что ж, мы с Николасом немного поболтали и решили, что так будет лучше. — Но это означает, что он и его жена умрут, не так ли? — продолжал недоумевать Гарри. — У них имеются достаточные запасы эликсира для того, чтобы привести свои дела в порядок А затем — да, затем они умрут. — Конечно, Дамби легко говорить, не он же умрёт, — фыркнула Белла. — Да Фламелю уже 10000 лет. Пора бы дать дорогу молодым, — возразил Раб. — А самому прилечь в гроб. — Лучше бы умер Дамблдор, — протянул Люциус. — Такому молодому человеку как ты, это кажется невероятным. Но для Николаса и Пернеллы умереть значит лечь в постель и заснуть после очень долгого дня. Для высокоорганизованного разума смерть—это очередное приключение. — Отлично! Надеюсь, он не будет об этом говорить всем детям, — сказала Вальбурга. — А то, я уверена, найдутся и такие, — выразительный взгляд в сторону сына, — кто захочет испытать на себе это приключение. — Директор Хогвартса толкает учеников на самоубийство! — провозгласил Альфард. — Сэр! — наконец окликнул его Гарри. — Я тут подумал… Сэр… даже если камень уничтожен, Волан… Я хотел сказать, Вы-Знаете-Кто… — Называй его Волан-де-Мортом, Гарри. Всегда называй вещи своими именами. Страх перед именем усиливает страх перед тем, кто его носит. — Согл, — кивнул Рег. — А лучше называй его Тёмный Лорд, — попросила Белла. — Тогда будешь знать своё место. — Сейчас твой недоЛорд в очередной раз уступил Поттеру, — напомнила Меда. — Да, сэр. — Гарри поспешно кивнул, ему не терпелось услышать ответ. — Я хотел спросить: ведь теперь Волан-де-Морт будет искать другой способ вернуть себе силы, правда? Я имею в виду, ведь он не исчез навсегда? — Нет, Гарри, — согласился Дамблдор. — Он все еще где-то здесь, возможно, ищет новое тело, в которое мог бы вселиться… Так как он не является живым существом в полном смысле этого слова, его нельзя убить. — Получили, предатели крови? — с вызовом спросила Белла. — Так вам и надо. А Тёмный Лорд восстанет и завоюет мир! — Твоего Лорда два раза подряд уделал маленький мальчик, — снова напомнила Андромеда. — Это случайность, — ответила Белла. — А случайность частный случай закономерности, — вставил Аль. — Откуда у меня это вообще в голове? Он бросил Квиррелла умирать — ведь он безжалостен не только к врагам, но и к союзникам. Однако ты не должен огорчаться, Гарри, пусть ты всего лишь на какое-то время отдалил его приход к власти. Но в следующий раз найдется кто-то другой, кто будет готов сразиться с ним. И это несмотря на то, что наша борьба против него кажется заранее проигранной. А если его возвращение будет отодвигаться все дальше и дальше, возможно, он никогда не будет властвовать. — Так Квирреллу и надо, — с удовлетворением произнёс Рудольфус. — Никчёмное убожество. — Я помогу Лорду восстать! Я! — завопила Беллатриса. — Про тебя в этой книге ни слова. Скорее всего ты уже давным давно украшаешь своей плотью земную кору, — ответил Сириус. — Следуя твоей логике мы все здесь украшаем земную кору, — парировал Регулус. — Не дай Мерлин! — взмолилась Вальбурга и прошептала мужу: — Со своей смертью я смирюсь. Но мне бы не хотелось, чтобы мои мальчики и племянницы умирали так рано. — Хорошо. — Гарри прикрыл глаза. — Волан-де-Морт сказал, что убил мою мать просто потому, что она пыталась не дать ему убить меня. Но я не могу понять, зачем ему вообще понадобилось убивать меня? — Вот и мы уже в который раз задаёмся этим вопросом, — сказал Рудольф. — Изничтожение всех нечистокровных младенцев, — как само собой разумеющееся ответил Люциус. На сей раз Дамблдор вздохнул куда глубже. — Увы, Гарри, на этот вопрос я не могу ответить. По крайней мере сегодня и сейчас. Однажды ты узнаешь… а пока забудь об этом. Когда ты будешь старше… Я понимаю — наверное, это звучит неприятно. Тогда когда ты будешь готов, ты все узнаешь. — То есть есть какая-то тайна? — переспросила Элла. — Надеюсь, что-то интересное, — пожелал Регулус. —А почему Квиррелл не мог прикоснуться ко мне? — Твоя мать умерла, пытаясь спасти тебя. Если на свете есть что-то, чего Волан-де-Морт не в силах понять, — это любовь. Он не мог осознать, что любовь -такая сильная любовь, которую испытывала к тебе твоя мать — оставляет свой след. Это не шрам, этот след вообще невидим… Если тебя так крепко любят, то даже когда любящий тебя человек умирает, ты все равно остаешься под его защитой. Твоя защита кроется в твоей коже. Именно поэтому Квиррелл, полный ненависти, жадности и амбиций, разделивший свою душу с Волан-де-Мортом, не смог прикоснуться к тебе. Прикосновение к человеку, отмеченному таким сильным и добрым чувством, как любовь, вызывало у него нестерпимую боль. — Ой, как это… Трогательно и сильно, — сказала Нарцисса. — Да, что правда, то правда, — не мог не согласиться Орион. — Любовь — это великая сила. — По-моему великая сила это ненависть, — возразила Белла. — Когда я кого-то ненавижу могу снести полгорода. — А когда любишь можешь спасти целый город, — возразил Орион. —А мантия-невидимка, —спросил он, когда к нему вернулся дар речи. — Вы знаете, кто мне ее прислал? — Неужели мой выходок? — обрадовался Сириус. — Наконец-то! — Ты слишком самонадеянный болван, — ответил Белла. — Когда-то твой отец оставил ее мне. А я подумал, что, возможно, она тебе понравится. — Глаза Дамблдора засияли. — Полезная вещь… Твой отец в основном использовал ее для того, чтобы тайком пробираться на кухню в поисках еды. Это было, когда он учился в Хогвартсе. — Счастливые времена… — мечтательно сказал Сириус. — Обломись! — злорадствовала Белла. — Ты давно покойник — общаешься со жмуриками и носишь белые тапочки в своём гриффиндорском Аду. — Поттер правда отдал мантию Дамблдору? — не поверил Сигнус. — Он что имбецил? — Да, верно, Квиррелл сказал, что он меня ненавидит, потому что он ненавидел моего отца. Это правда? — Да, они испытывали друг к другу сильную неприязнь, — признал Дамблдор после секундного раздумья. — Примерно как ты и мистер Малфой. — Слишком слабое сравнение, — хихикнул Рег. — Скорее, как Волан де Морт и Дамблдор. — И его можно понять, — сказала Нарцисса. — Я про Снегга. Поттер невыносим. — Это у них наследственное, — ответил Сигнус. А затем твой отец сделал кое-что, чего Снегг так и не смог ему простить. — Что? — спросил Сигнус. — У меня несколько вариантов, — сказал Рег: — а). Травил на улице; б). Травил в Большом Зале; в). Травил на уроках; г). Травил на поле для квиддича. Варианты с д по я озвучивать? — Не надо, — произнесла Меда. — Логику мы поняли. — Он спас ему жизнь. — Чего? — не поверила Андромеда. — Глава неожиданностей сегодня. — А так он про тот случай что ли? — спросил Сириус и тут же об этом пожалел, поскольку на него все посмотрели. — Хочешь сказать, что это уже произошло? — переспросил Орион. — А? Что? Да нет… Вы меня неправильно поняли… То есть… — Сириус понял, что загнал сам себя в ловушку. — Да, Сириус, — прошептала Вальбурга. — Сомневаюсь, что я хочу знать обстоятельства, при которых это произошло. — Да там всё было вполне безобидно… И так весело, — начал оправдываться Сириус. — Значит, это точно было очень страшно, — резюмировал Орион. Профессор Снегг не мог смириться с тем, что остался в долгу перед твоим отцом… Я думаю, что именно поэтому он приложил столько усилий к тому, чтобы спасти тебя. Профессор Снегг верил, что таким образом он вернет долг твоему отцу. И спокойно сможет продолжать ненавидеть память о нем… — Господи, Снегг, да забей ты на этого Поттера, — посоветовал Рабастан. — Живи своей жизнью, ненавидь всех вокруг. — Поттеру-то точно всё равно на тебя, — согласился его брат. Дамблдор улыбнулся и закинул в рот золотисто-коричневую карамельку. И тут же поперхнулся. — Не повезло! — выдавил он. — Вкус ушной серы, не самый приятный на свете, ты не находишь? — Фу! — скривилась Элла. — Как вообще это можно есть. — А главное, откуда он знает, какая на вкус ушная сера? — спросил Орион. — Ну пожалуйста, всего на пять минут, — умоляющим тоном произнес Гарри. — Это исключено. — Но ведь вы пустили ко мне профессора Дамблдора… — Разумеется, но это совсем другое дело, ведь профессор Дамблдор — директор школы. А сейчас тебе нужен отдых. — Кто бы сомневался, что Дамблдор это совсем другое дело, — скривился Сигнус. — В Хогвартсе всегда всё будет так, как хочет Дамби, — произнесла Вэл. — Логично, он же директор, — возразила Анди. — А должно быть так, как нужно, — настаивала Вальбурга. — О, ну хорошо! — смилостивилась мадам Помфри. — Но ровно пять минут. Она открыла дверь, впуская в палату Рона и Гермиону. — Вся школа говорит о том, что случилось, — сообщил Рон. — А что там произошло на самом деле? — Я до сих пор отойти не могу оттого, что там произошло, — произнесла Нарцисса. — Ой, да ладно, с кем не бывает, — пожал плечами Альф. — Значит, камня больше нет? — спросил Рон, когда Гарри замолк. — Значит, Фламель умрет? — Я тоже задал этот вопрос, — кивнул Гарри. — А Дамблдор сказал… сейчас вспомню… Он сказал, что для высокоорганизованного разума смерть — это очередное приключение. — Видите! Видите! — сказала Белла. , — Тёмный Лорд не убивает людей, а отправляет их в приключение. — А мне не нужны «очередные» приключения, — заявил Альф. — Моя жизнь и так сплошное приключение. — Я бы сказал не приключение, а смесь абсурда и клоунады, — поправил его Орион. — Зато не скучно, — махнул рукой Альфард. — А вы даже если умрёте, то не почувствуете разницу. — Я всегда говорил, что он сумасшедший, — с обожанием в голосе откликнулся Рон. Дамблдор был его кумиром. Рон готов был восхищаться всем, что связано с профессором, даже крайней степенью его сумасшествия. — Какой ужас, — скривился Рег. — Напомни мне у кого комната увешана плакатами одной гниды? — спросил Сириус. — Ой, мальчики, не ссорьтесь, — произнес Аль. — Детям свойственно сотворять себе кумиров. Вот у меня в вашем возрасте тоже был кумир. — И кто он? — спросил Рег. — Конечно же, я сам, — ответил Альфард. — Ну, я вернулась назад, привела в порядок Рона — это оказалось непросто. — Гермиона закатила глаза. — А потом мы поспешили туда, где спят совы. Но на выходе из школы столкнулись с Дамблдором. Он уже все знал, представляешь? Он просто спросил: «Гарри пошел за ним, да?» — и отправился на четвертый этаж, к люку — Как мило, — «улыбнулась» Элла. — То есть господин директор у нас обо всём знает. — Да это была проверка на вшивость, — кивнул Сигнус. — Какой ужас. — Давайте собирать петицию за отмену Дамблдора, — предложил Орион. — Я готов первым поставить подпись. — Ага, а кто кроме нас в ней подпишется? — спросил Сигнус. — Да нет, все было правильно, — после паузы ответил Гарри. — Он странный человек, Дамблдор. Я думаю, что он просто хотел дать мне шанс. И что он, в общем, знает обо всем, что здесь происходит. Так что Дамблдор был в курсе того, что мы задумали. Однако вместо того чтобы остановить нас, он меня кое-чему научил, подготовил меня к тому, что должно было случиться. Не думаю, что я случайно нашел зеркало Еиналеж, — это он подталкивал меня к тому, чтобы я его нашел, и сам объяснил мне, как оно действует. Мне даже кажется, это он решал, есть ли у меня право встретиться один на один с Волан-де-Мортом. И я доказал, что готов к этому — То есть Гаррик соглашается на роль пешки? — удивился Рудольф. — Жалкая миссия, — кивнул Люциус. — Быть пушечным мясом Дамблдора. — То ли дело быть пучшечным мясом Волан-де-Морта, — парировала Меда. — Вот поэтому мы не на той и не на той стороне, — кивнул Орион. — Блэки ещё никогда не позволяли никому собой управлять и помыкать. — Несите сюда мрамор! — воскликнул Альфард. — И я выгравирую на нем эти слова. — Нет, Дамблдор действительно псих! — гордо воскликнул Рон. — Уже не для кого это не секрет, — хмыкнул Люциус. — Ну псих и псих, чего паниковать-то? — не понял Альфард. — Мало что ли на свете психов? — Когда уже Блэки появятся? — спросила Белла. — А то Дамблдор занимает нашу нишу. — Да, — сказал Орион. — Блэки всегда были главными психами волшебного мира. А я не хочу отдавать это поприще никому, тем более Дамби. — Не переживай, если Белла станет Пожирателем, а Сириус будет ее противостоять, то их дуэли будут дуэлями шизофреников, — успокоил его Альф. — Мне бы не хотелось, чтобы у наших детей были конфликты, — сказал Сигнус. — Слушай, Гарри, тебе тут не следует залеживаться — завтра будет банкет по случаю окончания учебного года. Конечно, особенно праздновать нам нечего — ведь соревнование между факультетами выиграл Слизерин, да и в квиддиче мы не преуспели. В последней игре, которую ты пропустил, нас начисто разнесли ребята из Когтеврана — как паровым катком раскатали. — Да! Да! Слизерин! Слизерин! — Рабастан захлопал в ладоши. — Гриффиндор провалился, провалился. Ахаха, лошары! — Выкуси, — Белла показала один неприличный жест Сириусу. — Беллатриса! — Элла схватилась за сердце. — Как ты можешь так себя вести? Я тебя не так воспитывала… — А ты можешь выразить свою лекцию в письменном виде? — попросила Вальбурга. В ту же секунду, словно услышав слова Гарри, в дверь протиснулся Хагрид. — Там больничное крыло или проходной двор? — спросил Рудольфус. — Вот кого я меньше всего хотел видеть, — сказал Люциус. — Это… все… моя… чертова… вина! — выдавил он сквозь слезы, закрывая лицо руками. — Это ж я сказал этому чудовищу, как Пушка усыпить! Я сам! Ты же умереть мог! И все из-за какого-то яйца драконьего! В жизни больше пить не буду! Меня вообще надо гнать отсюда к маглам, чтоб я с ними жил! — Вот! Редко, но бывает же у него просветления, — произнес Альф. — Всё же он не так безнадёжен, — проговорил Люциус. — Самоанализ первый путь к самосовершенствованию. — Какие мудрые мысли пошли из этого рта, — хихикнул Раб. — Дамблдор мне вчера специально выходной дал, чтоб я все сделал. Ему, если по правде, уволить меня надо было, а он… Короче, вот, держи… — Там даже если по правде и по лжи, всё равно уволить, — произнёс Сигнус. — Интересно что это? Самогон? Табак? — перечислил Рудольфус. — Кентавр? — Скорее очередная зверюшка или мемуары Дамблдора, — улыбнулась Цисси. То, что Хагрид вытащил из кармана, было похоже на книгу в красивом кожаном переплете. — О-о-о-о-о… Там книга не Поттеру нужна, а Хагриду, — заметил Рег. — Может это 10 правил выживания? — предположила Анди. Гарри с интересом раскрыл ее. Книга оказалась альбомом для фотографий. С каждой страницы ему улыбались и махали руками его родители. — Ой, какая милота, — растрогалась Меда. — Это очень трогательно, — согласилась Нарцисса. — Обожаю семейные альбомы. — Я на наших семейных альбомах получаюсь не таким обворожительным, как в жизни, — поделился Альфард. — Я вчера весь день сов посылал ко всем, с кем твои родители в школе дружили… да и после нее тоже, — пояснил Хагрид. — Чтоб фотографий прислали, потому как нет у тебя ни одной… Ну что, нравится тебе? — Интересно они меня спросили? — произнес Сириус. — Надеюсь они меня спросили, у нас колдографий этого Поттера на три альбома, — ответила Вэл. — Я уже сама могу Гарри альбом составить. — Сириус и Поттер в Хогсмиде, Поттер и Сириус в Большом Зале, а на третьей Сириус, Поттер и ещё два каких-то типа на фоне Запретного Леса, — перечислил Орион. Поскольку соревнование между факультетами в седьмой раз подряд выиграл Слизерин, то зал был оформлен в зелено-серебряные цвета. — Вы обратили внимание, что победы Слизерина начались, когда Блэков вообще нет в Хогвартсе? — спросил Альф. — Думаю это не с нами связано, — бросил Орион. — Просто война закончилась, а значит закончились и конфликты. — А сейчас, как я понимаю, все ждут вручения школьного кубка. Баллы распределились следующим образом. Четвертое место занял факультет Гриффиндор — триста двенадцать очков. — Так им и надо! — обрадовался Раб. — Поттер и Ко, конечно, сильно им репутацию подпортили, — заметил Рудольфус. Третье — Пуффендуй, у них триста пятьдесят два очка. На втором месте Когтевран — четыреста двадцать шесть очков. А на первом Слизерин — четыреста семьдесят два очка. — Ого! Какой отрыв! Так держать! — Регулус победоносно потряс кулаком. — Надеюсь, что хоть один из баллов добыл Малфой, — бросил Раб. — Рабастан, Вам не надоело? — спросила Элла. — Нет, с каждым разом всем смешнее и смешнее, — сказал Раб. Поднявшийся шум оглушил Гарри. Все, кто умел вопить и считать одновременно, уже поняли, что у Гриффиндора теперь четыреста семьдесят два очка. То есть столько же, сколько и у Слизерина. — На счёт три начинаем рвать на себе волосы и орать! — скомандовал Альфард. Все молодые слизеринцы начали считать: — Один — Два — Три — А-а-а-а-а!!! — Тихо! Тихо! — Орион попытался перекричать толпу. — Пускай кричат, — произнесла Вэл. — Я сама готова присоединиться к ним. Увижу Дамблдора точно его чем-то хорошеньким огрею. — Храбрость бывает разной. — Дамблдор по-прежнему улыбался. — Надо быть достаточно отважным, чтобы противостоять врагу. Но не меньше отваги требуется для того, чтобы противостоять друзьям! И за это я присуждаю десять очков мистеру Невиллу Долгопупсу. — Нет, давайте теперь будет отдавать голоса каждому гриффиндорцу, который к первому курсу научился читать, — предложил Раб. — А это уже не каждый, — хихикнул Регулус. — А что вам не нравится? — «удивился» Сириус. — Всё же честно. — Где? — даже Меда не встала на его сторону. — Давайте так каждый год будет: одни стараются и своим трудом зарабатывают баллы, а другие нарушают правила и за это получают баллы. — У меня всё внутри горит от негодования, — сказала Белла. — Представляю, что чувствуют Слизеринцы. — Вот если мне кто-то ещё скажет, что Дамби одинаково относится ко всем, я просто дам почитать эту книгу, — заявил Орион. А Невилл, весь белый от изумления, исчез под кинувшимися обнимать его школьниками. До этого он ни разу не принес факультету ни одного очка. — С точки зрения стратегии я понимаю Дамби, — неожиданно заявил Орион. — Он хочет показать, что работать на него выгодно и уже старается завербовать сторонников в том возрасте, когда ещё не сильно развито критическое мышление. — А я нет! — завопила Белла. — Он меня бесит! — У Дамблдора прогриффиндорская политика, — произнес Сигнус. — А по-моему это фаворитизм и блат, — буркнул Люциус. — Какие вы все интересные! — заявил Сириус. — Как Снеггу выделять слизеринцев, так это можно, а Дамблдору нельзя! — Разница в должности и уровни фаворитизма, — заметил Рег. Снегг протянул руку профессору Макгонагалл и начал трясти ее с вымученной улыбкой. — Его по сути просто унизили, — заметила Анди. — И правильно сделали, — не мог не сказать Сириус. — Ему полезно сбивать корону. — Это тебе будет полезно сбить корону, — парировал Рег. — А то она уже в дверь не проходит. Гарри на мгновение встретился с ним взглядом и сразу почувствовал, что отношение к нему Снегга ни на йоту не изменилось. — А что ты хотел? Поттер-старший сделал всё, что мог, чтобы Снегг тебя ненавидел, — сказал Рег. — Неужели там всё настолько плохо? — спросила Вальбурга. — Вы не можете себе представить масштабы трагедии, — ответил Регулус. К его огромному удивлению, они с Роном получили хорошие отметки — ну а Гермиона, разумеется, стала лучшей ученицей. — Ну кто бы сомневался, — буркнул Люциус. — Это Грейнджер в каждой бочке затычка. — Умничка, Гермиона, — поддержала ее Меда. — Странно, что после того, что произошло в Большом Зале Поттер не удивился, что не он стал лучшим учеником, — заметил Орион. Гарри с Роном надеялись, что Гойл — который был настолько же туп, насколько и злобен — будет отчислен. Но и он каким-то образом умудрился сдать экзамены. — Ещё не родился тот тупица, который завалит экзамены первого курса, — хихикнул Руди. — Тем более на второй год не оставляют, — вставил Сигнус. — Заваливай хоть все остальные. Всем ученикам розданы предупреждения о том, что они не должны прибегать к волшебству на каникулах. — Ненавижу это правило, — буркнула Белла. — Во всём есть свои плюсы, — произнес Руди. — Ну, да, — поспешно согласилась Беллатриса. — Во всяком случае я всегда могла дразнить этих мелких, которые даже не могут пользоваться магией. — Да, ты не упускала возможности над нами посмеяться, — подтвердила Нарцисса. — Я закаляла ваш характер, — парировала Лестрейндж. — Вы, должно быть, родственники Гарри! — воскликнула миссис Уизли. — В каком-то смысле, — прорычал дядя Вернон. — Поторопись, мальчик, я не собираюсь ждать тебя целый день. — Ой, лично для меня всегда было важно хорошо общаться с родителями своих девочек, — проговорила Элла. — Наверное, поэтому у нас особо не было друзей, — хихикнула Белл. — Беллатриса! — с укором бросил Сигнус. — Я молчу, — ответила Белла. — Мои родственники ведь не знают, что на каникулах нам запрещено прибегать к волшебству. А значит, этим летом мы хорошенько повеселимся с Дадли… — Надеюсь, это подробно опишут, — оскалился Раб. — Ура! Мы закончили! — радостно объявил Альфард.