Как Блэки про Поттера читали

      Следующим утром родственники были неприветливы друг с другом и практически не общались между собой. В воздухе сквозило напряжение, подкрепляемое взаимными претензиями. А их накопилось не мало: — Мерлин, а ты можешь пить чай ещё громче? — с сарказмом спросила Нарцисса, глядя через весь стол на Рабастана с нескрываемым отвращением.       Эти пару дней наглядно показали ей, что из себя представляли братья Лестрейнджи: невоспитанные хамы без чувства собственного достоинства. И теперь она относилась к ним с презрением. И почему Белла не вышла замуж за кого-нибудь другого?       Рабастан в отместку начал пить чай ещё громче, отчего все истинные леди сморщились. — Можно приступать к чтению? — робко спросил Сигнус, предотвращая назревающую ссору. — Кто хочет начать читать? — Давай мне, — махнул рукой Альфард и принял книгу у младшего брата: — Гарри Поттер и Тайная комната. — Что ещё за тайная комната? — спросил Сигнус. — Из той самой легенды? — Надеюсь, это не то о чем я думаю, — прошептала Вальбурга и взволнованно переглянулась с Альфардом. — А о чём ты думаешь? — поинтересовался Регулус. — Да так, не о чём, — отмахнулась Вэл, но осадок тревожности всё ещё остался. Неужели после стольких лет это история всплывёт снова? Судя по всему Альф разделял её опасения. — Глава 1. День рождения хуже некуда — Опять магглы! — застонала Беллатриса, уронив голову себе на ладони. — У нас все книги будут начинаться с дня рождения Гарри? — недовольно спросил Рудольфус. — Читать про этих животных не очень приятно. — Ну, если говорить честно, то прошлая началась не с дня рождения Гарри, — поправил Рег. — Остаётся надеяться, что глав про них будет не так много, как в прошлой, — заметила Цисси. В доме № 4 по Тисовой улице во время завтрака разразился очередной скандал. — Как же нам это знакомо, — вздохнул Альфард. — Как-то даже мерзко, что мы ведём себя как магглы. — Аль, ну ты-то тоже не сравнивай благороднейший и древнейший род с магглами, — попросил Орион. — Ага, не нужно сравнивать единорога с навозным жуком, — добавила Вэл. Ранним утром мистер Вернон Дурсль проснулся от громкого уханья совы, долетевшего из комнаты племянника. — А, и это всё? — не понял Сигнус. — Я-то думал, что там что-то помасштабнее случилось. — Конечно, куда приятней просыпаться под вопли своей жены, — пробурчал Сириус. — А не под мелодичный «Ух». Вечно они обижают бедных животинушек. Твари. — Третий раз за неделю! — проревел он, садясь во главе стола. — Вышвырни её немедленно, коль не умеешь с ней управляться. — Это тебя надо вышвырнуть! — вскипел Сириус. Регулусу, который в душе был согласен с братом, надоело проявлять с ним солидарность, поэтому он просто молчал. — Ох, как же мне хочется его огреть чем-то вроде Круцио, — пробормотал Рабастан. — Как же я терпеть не могу магглов! — А я их презираю, — парировала Белла. — А я их на дух не переношу, — не мог проиграть Раб. — А я их… Мне они отвратительны! — Меня от них тянет блевать! — А я их ненавижу! — заявила Беллатрису, и пока фантазия Раба не сработала, Аль приступил к чтению. Гарри хотел что-то возразить, открыл было рот, но кузен Дадли, смачно рыгнув, заявил: — Хочу ещё бекона! — Мерлин, дай мне сил, — взмолилась Элла, сдерживая порыв тошноты. — А вы ещё на мои манеры жалуетесь, — заметил Рабастан. — А как вам было бы тяжело с Дадли. — Мы бы его просто убили, — ответил Рудольф. — А тебя не убьёшь. — Потому что я непобедимый? — самодовольно спросил Раб. — Нет, потому что за братоубийство вышвыривают из рода, — просто пояснил Руди. — Возьми, деточка, со сковородки. Там ещё много, — сказала тётя Петунья, и глаза её от умиления увлажнились. — Кушай на здоровье, пока есть возможность. Школьная еда просто отвратительна! — Прямо, как наша матушка, — заметил Альфард. — Всю жизнь кормит нас, как на убой. В детстве, когда мы возвращались из Хогвартса, она всё время ворчала, как мы исхудали и пыталась скормить нам килограммы еды. — Она до сих пор себя так ведёт, — сказала Элла, вспоминая ужины у свекрови. — Просто она так проявляет заботу, — произнёс Сигнус, с детства мамин любимчик. — Я до сих пор удивляюсь, как мне всегда удавалось оставаться с идеальной фигурой, — поделился Альф. — А мы всегда удивлялись, как тебе всегда удавалось оставаться «таким скромным», — съязвил Орион. — Глупости, Петунья, — отрезал дядя Вернон. — Я в этой превосходной школе никогда не голодал. Думаю, и нашему сыну еды там хватает. — А я вот в Хогвартсе всегда голодал, — заявил Рабастан. — Ты везде и всегда голодаешь, — фыркнул Рудольф. — Потому что я большой человек. У меня всё большое, включая желудок и лёгкие, — защитился Раб. — Лёгкие к ЖКТ не имеют никакого отношения, — заметил Орион. Дадли, очевидно, еды хватало: он был такой толстый, что бока у него свисали с краёв табуретки. — Какой кошмар! — воскликнула Цисси. — Я никогда такого не видела. Это же… Просто отвратительно. — Это вина его родителей, — бескомпромиссно заявила Вальбурга. — Они его откармливают, совершенно наплевав на будущее своего сына. Недопустимое поведение матери. — Ладно, что его будут дразнить, — произнес Орион. — Это же еще влияет и на здоровье: диабет, колени, сердце, да ещё куча всего! — Надеюсь, что хотя бы в этой супер-школе будут квалифицированные врачи, которые попытаются как-то исправить ситуацию, — сказала Друэлла. — Дай мне сковородку, — приказал он Гарри. — Ты забыл волшебное слово, — напомнил ему Гарри. — Авада Кедавра! — Круцио! — Агуаменти! — Бомбардо! — Я только хотел сказать: он забыл слово «пожалуйста», — стал торопливо оправдываться Гарри. — Ну, конечно, — с сарказмом кивнул Рабастан. — Так мы ему и поверили. — Ага, не умеет Гарри ещё врать, — с мудром видом заявила Андромеда. — У Поттера напрочь отсутствует здравый смысл, умение строить логические цепочки, — протянул Малфой. — Иначе он не стал бы так говорить с магглами. — Сколько раз нужно тебе говорить, — брызгая слюной и стуча кулаком по столу, прошипел дядя Вернон, — в моём доме никаких слов на букву «в». — Неужели они не поедут в Венецию? — разочарованно спросил Регулус. — Они даже вишню не смогут съесть, — также взгрустнул Сириус. — А про то, чтобы пить воду я вообще молчу, — добавила уныния Меда. — Я предупреждал тебя, что не потерплю под этой крышей упоминания о твоём уродстве! — Это говорит человек, у которого сын в дверь не пройдёт? — спросил Малфой. — Магглы, — сказала Нарцисса. — Не стоит от них ждать чего-то хорошего. — Это точно, — кивнула Элла. — Назвать волшебников уродами. Да это отсутствие магического дара самое настоящее уродство. Естественно, Дурсли не обрадовались его приезду, но это пустяки по сравнению с тем, что чувствовал, живя в этом доме, Гарри. — Да уж, не хотела бы я жить с магглами, — сказала Цисси. — Мне по крайней мере было бы стыдно. — Как я понимаю Гарри, — проговорил Сириус Меде на ухо. — Моему приезду тоже никто не рад, но жить мне здесь… Невыносимо! — Потерпи немного, — прошептала Анди. — Окончишь Хогвартс и уедешь. — Не могу я больше ждать, — обиженно просипел гриффиндорец. Он очень скучал по школе, скучал по замку, его таинственным переходам, привидениям, по урокам и учителям (но, конечно, не по Снеггу, преподававшему волшебное зельеварение), — Естественно! Кто же будет по нему скучать! — воскликнул Сириус. — Мерлин, начинается, — Регулус закатил глаза. — Ты можешь прожить хотя бы день без мысли о своём Снегге? Такое ощущение, что это ты по нему скучаешь. — Кто??! Да он мне, как собаке пятая лапа! — А не скажешь, — ответил Рег. А какая у него замечательная кровать под пологом на четырёх столбиках в круглой спальне на самом верху башни! — Скучать по кровати? — не поверил Сигнус. — По-моему это странно. — А то, что Поттер со странностями ты до этого не заметил? — съехидничала Вальбурга. — Я просто не представлял масштабы этих странностей, — ощетинился Сиг. Но особенно он скучал по квиддичу, любимой игре волшебников: шесть колец на высоких шестах, четыре парящих мяча и четырнадцать игроков верхом на мётлах. — Это да… — выговорил Рег. — Скорее бы уже Кубок. — Ну, погоди, может как-нибудь в перерыве сыграем, — предложил Орион. На него все уставились с неприкрытым удивлением: — А что вы так на меня смотрите? Метла у нас есть, поле найдём. — Тогда чур я не с Малфоем! — заявила Белла. — И не с этим придурком гриффиндорцем! — Эй, я тоже не хочу с Малфоем! — выпалил Сириус. — Так, всё хватит! — прервала их Вэл. — Орион, лучше бы ты молчал. Привезя племянника домой, дядя Вернон первым делом отобрал у него весь волшебный скарб — учебники, палочку, мантию и метлу новейшей модели «Нимбус-2000». Всё это отправилось в чулан под лестницей и было заперто на замок. — Как он посмел! — не выдержал Рег. — Это же лучшая модель! — Самое ужасное, что он ко всему этому прикасался, — скривился Люциус. Дурслям наплевать, что Гарри не выполнит летнего домашнего задания, а без тренировок его исключат из команды факультета. — Про тренировки это уж совсем ерунда, — сказала Вальбурга. — Тех, кто туда нечестно попадает, не исключают. И потом он «настолько гениален», что этого даже не заметят. — А домашнее задание можно уже в школе сделать, — согласился с ней Сигнус. — Я вообще считаю, что это преступление задавать домашку на каникулы, — произнес Альфард. — Летом надо отдыхать. Как будто у школьников других дел нет. Сегодня у него день рождения, но никто из семейства даже не вспомнил об этом. Он и не ожидал подарка, от них и пирожка не дождёшься. Но чтобы уж совсем забыть… — А мне вот интересно… — начал Рег.- А сам Гарри поздравляет Дурслей с праздниками? Думаю, что нет. — Так они и не заслужили, — сказала Меда. — Да, но тогда почему он ожидает, что будут поздравлять его? — спросил Регулус. — Потому что Гарри ребёнок, — ответила Андромеда. — А инициативу должен проявлять взрослый. — И вообще это Дурсли сами виноваты, что Гарри их так не любит, — поддержала ее Цисси. — И вообще взрослые должны налаживать отношения с детьми, а не наоборот. — Ну, вы, конечно, интересные, — не согласилась с ними Вальбурга. — То есть вся ответственность лежит на взрослых? Вообще-то от ребёнка тоже многое, что зависит. Грустные мысли Гарри прервало многозначительное покашливание дяди Вернона. — Мерлин, чем он опять там подавился? — закатил глаза Сириус. — Когда же главы про магглов закончатся! — не вытерпела Белла. — Про них скучно читать. — Сегодня, как вы помните, у нас важный день… — начал он. — Неужели таки вспомнили? — не поверил Сиг. — Вряд ли, — сказал Орион. — Может, они в театр идут. — Кто идёт в театр? — неверяще спросила Элла. — Они? Такие в театр не ходят. Они ходят… Я не знаю куда они ходят… — В кафе, потом в столовую, потом, когда они снова проголодаются, минут через 5, то пойдут в магазин за едой, ну и под вечер забегут в ресторан, — произнёс Аль. Гарри от неожиданности поперхнулся. — …возможно, именно сегодня, — продолжал мистер Дурсль, — я заключу самую крупную в жизни сделку. — Не, это действительно важно, — основываясь на собственном опыте, сказал Орион. — Крупные сделки всегда памятное событие. — Да, а ещё очень ответственное мероприятие, — согласно кивнула Вэл, вспоминая свой опыт. — Ой, душнилы, — закатил глаза Аль. Гарри опять принялся жевать свою гренку. Как дядюшка надоел со своей дурацкой сделкой! Последние две недели только о ней и разговор. — Может, потому что это важно? — Ориону, как бизнесмену, это было слушать неприятно. — И вообще это его дом. Пускай о чём хочет, о том и говорит. — Ну, Сириус всё время говорит про своего любимого Снегга, тебе же это надоедает? — спросил Альфард. — Здесь тоже самое. Люди, которые всё время говорят только об одном и том же никому не интересны. — Согл с Алом, — исподтишка проговорил Сигнус. — Поэтому вам повезло, что я разносторонняя личность, — договорил Аль. — До последнего момента, — внес поправку Сиг. Сегодня вечером в честь хозяина богатой строительной фирмы будет дан званый обед. Дядя Вернон, чья собственная фирма делает дрели, мечтает получить от него выгодный заказ. Гость обещал быть с женой. — Обожаю званые обеды, — произнесла Элла. — Столько интересных личностей, со всеми можно пообщаться… — Ненавижу званые обеды, — в такт ей сказала Белла. — Столько формализма и выпендрежа. — Не мешало бы ещё раз отрепетировать сегодняшний вечер, — предложил дядя Вернон. — Ерунда какая-то, — сморщилась Меда. — Репетиции это явно перебор, — заметила Вальбурга. — Но дать наставления детям надо, а то мало ли что случится. — Когда идёшь с детьми, то надо всегда убедиться знают ли они гостей, повод и как они должны себя вести, — согласилась с ней Друэлла. — Итак, к восьми ноль-ноль каждый должен быть на своём месте. Петунья, ты будешь… — В гостиной, — подхватила тётя Петунья. — Моя обязанность — со всей учтивостью приветствовать дорогих гостей. — Зачем это проговаривать? — не поняла Нарцисса. — Разве это не само собой разумеющееся? — Для кого-то видимо быть учтивой противоестественно, — ответила Элла. — А то, что надо приветствовать гостей еще более неестественно, — хмыкнула Вальбурга. — Прекрасно. А ты, Дадлик? — Я открою гостям дверь, — ответил толстяк и, приторно улыбнувшись, прибавил: — Мистер и миссис Мейсон, позвольте взять ваши пальто! — «Дадлик», — презрительно повторил Сириус. — Мало того, что и так имя выбрали дебильное, так они еще продолжают его дебилизировать. — Что не хочешь быть Сириусиком? — спросил Рег. — Нет, не хочу, Регулусик, — парировал Сириус. — Ах! Они сразу его полюбят! — воскликнула тётя Петунья. — А почему они должны полюбить кого-то только за то, что он открыл им дверь? — не поняла Меда. — Не знаю. Вот мне Кикимер открывает дверь, но я же его не люблю? — ответил Сириус. — Какой кошмар! Я сказал при Регулусике, что не люблю Кикимера! — Заткнись, — бросил Рег. — А то, что? Убьёшь меня? Убьёшь меня, своего любимого родного брата из-за эльфа? — Не из-за простого эльфа, а из-за любимого эльфа, — поправил Регулус. — То есть тебе какой-то Кикимер, дороже меня, Сириуса? — обиделся гриффиндорец. — Я вот сейчас возьму и обижусь. — Не обижайся, — снизошёл Рег. — Просто от Кикимера толку больше, чем от тебя. — Молодец, Дадлик! — похвалил сына мистер Дурсль и повернулся к Гарри. — А ты что будешь делать? — Буду тихо сидеть у себя в комнате, как будто меня вообще нет, — пробубнил на одной ноте Гарри. — Это самое сложное! — воскликнул Рабастан. — По мне, так самое сложное унижаться перед какими-то магглами, — фыркнула Беллатриса. — Это для нас они какие-то магглы, — произнес Альфард. — А для Дурсля начальство. А перед начальством всегда приятно унижаться, — а после Аль, обольстительно улыбнувшись, с сарказмом добавил, обращаясь к Ориону: — Верно же, наш самый лучший глава рода? — Иди, — и Орион, отвернувшись ото всех, так чтобы никто не видел, одними губами проговорил Альфарду, куда тому стоит пойти. — Что он сказал? — зашепталось младшее поколение, поскольку всем было интересно, что же такого сказал Орион. — И чтоб ни единого звука! — напомнил дядя. — Затем я веду их в гостиную, представляю Петунье и предлагаю что-нибудь выпить. В восемь пятнадцать… — Я приглашаю гостей к обеду, — важно произнесла тётя. — Обэд! Везёт же им! — присвистнул Раб. — Я тоже хочу на обэд! — Мы завтракали двадцать минут назад, — напомнила Нарцисса. — Три тоста с маслом и беконом? — переспросил Рабастан. — И это ты называешь завтраком? — Вы ещё забыли про два круассана с шоколадом, яичницу, персик и апельсин, которые вы съели, — Вальбургу, как хозяйку дома, покоробил такой отзыв о своём хозяйстве. — А также про мои два тоста, — напомнил ему Рудольфус. — А, да? — переспросил Раб. — Что-то ни я, ни мой желудок об этом уже не помнит. — А ты, Дадлик, скажешь… — Мистер и миссис Мейсон, позвольте проводить вас в столовую. — Дадли протянул пухлую руку невидимой даме и прибавил, гордо взглянув на родителей: — Ну как? — В целом, пока всё правильно, — кивнула Друэлла. — Только я по-прежнему считаю, что это всё элементарные вещи и их репетировать не нужно. — Иногда лучше отрепетировать и не волноваться, — заметила Малфой. — Я вот от волнения вечно всё забываю. — Маленький мой, ты истинный джентльмен! — Тётушка чуть не прослезилась. — В каком месте Дадли маленький? — спросила Лестрейндж. — По части мозга, — ответил ей муж. — У него он очень сильно маленький. — За обедом каждый скажет гостям что-то приятное. Петунья, ты что придумала? — А это надо придумать? — снова не поняла Меда. — Лучше да, потому что порой бывают такие гости, что там надо заранее вспомнить, что в них есть хорошего, — ответила Нарцисса, почему-то посматривая в сторону Рабастана. — А я всегда, когда хожу хоть к кому-нибудь в гости, придумываю темы для беседы, — поделилась лайфхаком Элла. — Чтобы не было пауз в разговоре. — Как хорошо, что у меня с этим нет проблем, — заявил Альф. — Я просто в любой момент могу рассказать историю из жизни и все меня слушают. — Ал, ты очень сильно удивишься, когда узнаешь, скольким людям действительно интересно их слушать, — поддел его Орион. — Вернон рассказывал, как вы прекрасно играете в гольф, мистер Мейсон! Миссис Мейсон, позвольте вас спросить, где вы купили это очаровательное платье? — А если она придёт в брюках? — спросила Белла. — Придётся искать план «Б», — ответил Руди. — Кстати, комплименты нормальные, — оценил Сигнус. — Я думал, что будет хуже. — Очень хорошо! А ты, Дадлик? — На прошлой неделе мы в школе писали сочинение на тему «Мой кумир». И я написал про вас, мистер Мейсон. — А вот собственно и хуже, — проговорил Сигнус. — Это очень грубая лесть, — произнес Люциус. — Этот Мейсон может подумать, что над ним издеваются. Тётя Петунья от избытка чувств разрыдалась и прижала сына к груди, а Гарри нырнул под стол — ещё увидят, как он трясётся от беззвучного смеха. — Странная женщина… — выговорил Люциус. — Её пожалеть надо, — сказала Меда. — Она несчастная женщина: работы нет, дел тоже особо нет, подруг нет… Вот ей и приходится искать радости в своей плохой жизни. — Это тебе жизненный опыт подсказал? — спросила Белла. — Ты-то поди тоже плачешь от радости, если вместо гороха кусок курицы съешь. Вернон, правда, о запрете ничего не знает. Знал бы, давно бы запер племянника в чулане вместе с метлой и волшебной палочкой. — Вряд ли. Он же знает, что нельзя, значит, и бояться нечего, — применил логику Сигнус. — Всё-таки Гарри правильно сделал, что им не сказал, — заметил Руди. — А то я боюсь представить, что бы тогда эти магглы с ним сделали. — Как минимум покалечили, — ответила Лестрейндж. — А как максимум заставили бы драить туалеты. Первые две недели Гарри придумал забаву: надоест ему Дадли, он и начнёт что-нибудь бормотать — толстяка как ветром сдунет. — Дадли должен быть ему за это благодарен, — рассудил Раб. — Он хоть так свой вес будет сгонять. — Такой вес просто так не сгонишь, — ответила Рудольф. — Тут уж нужно идти на решительные меры. — Я тоже любил над вашими отцами смеяться, — поделился Альфард со своими племянниками. — Вот они ещё мелкие идут по дому, а я палочку достану и начну колдовать. А им же завидно! А я раз: и снова колдую. А они смотрят с откровенной завистью и глаз не могут отвести. Я даже начал бояться, что они меня ночью возьмут и на части разрежут, чтобы я им не мешался. — Альф, если честно, то такой план был, — заявил Сигнус. — И если ты не перестанешь рассказывать свои дурацкие истории, то мы его приведем в действие. — Да? — спросил Аль. — Спасибо, что предупредил. Я буду запирать дверь по ночам. Но писем от друзей всё не было, волшебный мир превращался в мираж, и Гарри надоело потешаться над кузеном. — Ой, ну допустим у Гермионы нет совы, — начал Рег. — Значит, письмо отправить проблематично. А Рон… — А у Уизли отродясь вообще ничего нет: ни сов, ни пергамента, ни перьев, — продолжил Люциус. — Да и сам Гарри им не пишет, — закончил свою мысль Регулус. — Вдруг они считают, что Поттер должен первым начать. А сегодня друзья не вспомнили и про день рождения. — Подумаешь… — хмыкнул Рабастан. — Я из всех дней рождения помню только свой собственный. И то только, когда трезвый. — Я вообще считаю, что день рождения это выдуманный праздник, — сказал Люциус. — В нем нет смысла. — Это ты так просто оправдываешься, чтобы его не отмечать, потому что знаешь, что к тебе никто не придет, — подумала Белла. — Почему же? — Элла решила осадить дочь. — Я вот тоже не очень люблю день рождение — как напоминание, что всё меньше времени до смерти. Получить бы из школы хоть какую весточку, от кого угодно, даже от злейшего врага Драко Малфоя — Какая честь, — фыркнул Люциус. — Малфои в списках злейших врагов самого Гарри Поттера. — Наравне с Волан-де-Мортом и Снегом, — кивнула Нарцисса, ей не нравилось, что её сына выставляют злым персонажем. — Видать он сильно отчаялся, раз хочет услышать даже Малфоя, — бросил Сириус. (не зря его фамилия значит «злокозненный»), — О, как! А мы и не знали! — воскликнула Беллатриса. — Да вы у нас просто злые гении. — Ага, говорящая фамилия, — кивнула Меда. — Тебе, Цисси, вообще повезло с неймингом: сначала была чёрной, потом злокозненной. — А про имя я вообще молчу, — кивнул Сириус. — Нарциссичная. На роду написано быть плохой. Не удивлюсь, если главным злодеем окажешься ты. — Подумаешь, — ощетинилась Малфой. — Можно подумать ваш «нейминг» лучше. — Вот кому повезло так это мне! Рабастан означает «голова змеи», а Лестрейндж «странный», — гордо оповестил Раб. — Странная голова змеи, — проговорил Регулус и спросил: — Что же здесь хорошего? Вот то ли дело я: «Принц» или «Король». — Рег, надо быть скромнее, — обратился к нему Сириус: — Вот я «яркий», но я же об этом не кричу на каждом углу. — Кстати, Андромеда означает «Заботливая о муже», — похвасталась Меда. — Так и знала, что все твои проблемы в имени! — заметила всё ещё обиженная Нарцисса. — Заткнитесь все! — заявила Беллатриса. — Я «Воительница»! Интересно, а где сейчас Волан-де-Морт? — Готовит план своего возрождения! — предсказала Лестрейндж. — К сожалению, я думаю, что ты права, — протянул Альфард. — Интересно, что он выкинет в этом году? — спросила Меда. — Наверное, ещё более отвратительное. Но у него как всегда ничего не получится. Почему? — А потому что он не может победить младшекурсника! — ответил ей Сириус. — Верно! — и кузены дали друг другу пять. Внезапно Гарри весь напрягся: из середины кустарника за ним явно кто-то следил. Гарри вскочил со скамейки — в густой листве мелькнули два огромных зелёных глаза. — Пожалуйста, только не ещё один фанат Поттера, — взмолился Сигнус. — Я этого не выдержу. — Может это у него паранойя разыгралась, — предположила Элла. — И ему везде мерещится зло. — Зная Поттера, ему везде мерещится фанатки, — хмыкнул Малфой. — А я знаю, какой сегодня день, — донёсся до него насмешливый голос Дадли, приближавшегося вразвалочку. — Учитывая как нам описывали Дадли, то я вообще не представляю, как он ходит, — сказала Нарцисса. — Он же даже поднять себя не сможет. — Да скорее бы не смог, — ответила ей мать. — Тогда может быть родители опомнятся и предпримут какие-то меры. Огромные глаза мигнули и исчезли. — А вдруг Поттера сейчас похитят? — предположил Регулус. — Или он сошёл с ума? — внесла предположение Меда. — Хотя что-то он быстро этого сделал. Только после первой книги. — Великое достижение! Наконец-то ты выучил все дни недели. — Хех, остроумно, — оценил Раб. — Я бы ещё в конце пару матных оскорблений добавил. — Ага, чтобы его потом ещё на неделю оставили без еды, — кивнул Руди. — Зато как Поттер будет потом собой гордиться! — заявил Рабастан. — У тебя сегодня день рождения. А где же поздравительные открытки? — хихикнул Дадли. — Выходит, у тебя даже в твоей уродской школе нет друзей. — Кто посмел назвать Хогвартс уродской школой? — вскипел Рабастан. — Только мы можем на свой Хогвартс гнать! — Вот именно! — поддакнула Лестрейндж. — Сами учатся там, где на убой кормят, а на нашу школу гонят. — Интересно, а у самого Дадли есть друзья? — подумал Регулус. — Думаю нет, кто с ним захочет дружить? — спросил Сириус. — Ну, с тобой же кто-то хочет дружить? — произнесла Белла. — Ну, Сириус хотя бы симпатичный, — ответил ее муж. — А это уже его плюс. — А чего ты так уставился на кусты? — подозрительно спросил он. — Да вот прикидываю, от какого заклятия они сильнее вспыхнут. — Ох, дурак… — протянула Меда. — Он же сейчас наябедничает. — Да он видно его слишком достал, — произнес Сигнус. — Уже терпения не хватает. — Да не терпения ему не хватает, — встряла Белла. — А решимости. Пора было уже давным-давно из этой конуры сбежать. С поросячьих щёк Дадли сполз румянец, он отбежал назад и, заикаясь, проговорил: — Ты… ты… не посмеешь. Папа сказал, будешь колдовать, он вы… выгонит тебя из дому. А… а куда ты пойдёшь? У тебя и друзей-то нет! — У Дадли их видимо куча! — хмыкнул Рег. — Мы только одного видели. И то только в первой книге. — Кстати, странно, что при такой любви к Поттеру Дурсли его ещё не вышвырнули, — заметил Рудольфус. — Ага, я бы своих родственников и месяца держать не стала, если бы они мне не нравились, — согласилась Беллатриса. — И потом Дурсли давно могли сдать его в приют или ещё куда-нибудь, — сказала Малфой. — И кого бы они унижали? Кто бы у них работал? — спросил Люциус. — Он им нужен в качестве домового эльфа. — Джокер-покер, фокус-покус, фигли-мигли, — угрожающе затараторил Гарри. — Мама! — завопил Дадли и понёсся в дом. — Мама! Он занимается… сама знаешь чем! — Там столько вариантов: курит, пьет, занимается сексом… — перечислил Рабастан. — А он имел ввиду магию, — ответил Рудольфус. Дорого заплатил Гарри за доставленное себе удовольствие. Тётя Петунья сразу поняла, что слова эти ничего не значат, что с её сыночком ничего не случится, как, впрочем, и с живой изгородью. — Интересно как она это поняла? — не понял Сигнус. — Может ей сестра рассказывала, — пожал плечами Орион. — Мы же не знаем, какие у них были отношения. Может, в детстве они дружили. — Вряд ли, человек не может так сильно измениться, — протянул Альфард. — Альф, это тебе так кажется, — проговорила Вэл. — Поверь, ничего не меняет женщину так сильно, как брак и дети. Но для острастки замахнулась на племянника сковородой, так что Гарри едва от неё увернулся, да ещё выше головы завалила работой. — Пока всё не закончишь, об обеде и не мечтай, — бросила она и вернулась к своим делам. — Как это жестоко! — воскликнул Рабастан. — Лишать человека обеда. Да таких надо в тюрьму сажать. — Согласен, — кивнул Руди: — Это нарушение прав человека. — А мне по-прежнему непонятно, почему они не отдали Гарри, — проговорила Нарцисса. Дадли принялся за третий рожок мороженого, а Гарри взял губку, вымыл окно, машину, потом постриг газон, унавозил клумбы, обрезал и полил розовые кусты. — Он там вам, что прислуга? — недовольно спросил Сириус. — Да на это нужно минимум 4 часа. — Третий рожок мороженого… — блаженно улыбаясь, проговорил Рабастан. — Слушай, тебе же тут прямым текстом описывают, что с тобой будет, если ты будешь постоянно есть, — заметил Рудольфус. — Станешь таким как Дадли. — А не че тот факт, что я каждое утро занимаюсь спортом? — спросил Рабастан. — Я бегаю, отжимаюсь, подтягиваюсь… Да я могу отжаться 50 раз. — Сомнительно, но окей, — фыркнула Белл. Конечно, на Дадли не стоит обращать внимание. Но как не расстроиться от его слов? Может, и впрямь нет у него в школе друзей? — Ну… Учесть, что Гермиону ничего кроме учёбы не интересует, а Уизли ничего кроме еды и денег, то… — проговорил Сигнус. — Сиг, ты не прав, — заметил Орион. — Они же пошли с Гарри в люк. Да, это было глупо, но пошли же. — Но может им рисковать жизнью легче, чем поздравить с ДР, — протянула Вальбурга. «Видели бы они сейчас, как знаменитый Гарри Поттер раскидывает по клумбам навоз», — горестно размышлял он. — Ничего себе у него самомнение повысилось… — протянул Регулус. — И как он собирается дальше жить с таким ЧСВ? — спросила Меда. — Не знаю, но то, что у Поттера ЧСВ было понятно ещё в той книге: решил, что без него никто не сможет одолеть злого мага, — закатил глаза Люциус. В половине восьмого тётушка наконец позвала его. — Иди ешь! Да смотри, наступай на газеты! А то ещё нанесёшь грязи. — Как же тяжело быть магглом… — протянула Элла. — А вы их ещё и гнобите, — протянула Андромеда. — Им и так плохо живётся. — Ну, вот и убьём их, чтобы не мучились, — зевнула Белла. Гарри вошёл в прохладную, сверкающую чистотой кухню. На холодильнике высился праздничный пудинг: гора взбитых сливок, украшенная засахаренными фиалками. А в духовке аппетитно шкварчал в ожидании гостей свиной окорок. — Мерлин!.. — голодно протянул Раб. — Зачем так все вкусно описывать? — Потому что здесь всё подробно описывается, — ответила Нарцисса. — Давайте тоже пообедуем свиным окороком? — предложил Сигнус. — Давай, — согласилась Вэл. — Только готовишь ты. Тётя Петунья кинула на стол тарелку с двумя ломтями хлеба и куском сыра. — И это еда? — скептически спросил Рабастан. — Кошмар! Мальчик 12 лет не может так питаться! — воскликнула Друэлла. — Это же вредно. Ему надо расти… — Ох, им нужен диетолог и нутрициолог, — заметила Цисси. — Одного ребёнка перекармливают, а второму не дают есть. На ней уже было вечернее платье цвета лосося. — Ужасный цвет… — скривилась Беллатриса. — Не видела еще ни одной девушки, которой он шел бы. — Да мне кажется он нейтральный цвет, подходит для всех случаев, — мотнула головой Цисси. — А по мне лососевый идет только в качестве дополнительного цвета, а не основного, — добавил Сириус. — Э… Ладно, — фыркнула Меда. — Походу пока я отсутствовала ты заинтересовался модой. Вымыв руки, Гарри с жадностью набросился на скудный ужин. Не успел он проглотить последний кусок, как тётушка схватила со стола его тарелку и махнула рукой. — Марш к себе! — прошипела она. — Гости уже идут, — Альф потер руки. — Спорим это все закончится грандиозным скандалом! — С чего ты взял? — спросил Сигнус. — У меня нюх на скандалы, — гордо ответил Аль. Проходя мимо гостиной, Гарри увидел дядю Вернона с сыном. Оба были в смокингах и галстуках-бабочках. — Вот толстым людям не идут галстук-бабочки, — авторитетно заявил Орион. — Да, я вообще считаю, что их надо запретить! — поддакнул Альфард. — Это же вообще некрасиво. — А мне они, наоборот, больше нравятся, чем обычные галстуки, — проговорил Сиг. — Ну, у тебя всё не как у людей, — пожал плечами Аль. — Запомни: один звук — и тебе несдобровать, — донеслось напутствие дяди, который вышел из гостиной, чтобы ещё раз напомнить Гарри, как себя вести. — И что он сделает? — спросил Люциус. — Не знаю, но из дома он его точно не собирается выгонять, — пожала плечами Нарцисса. — Тогда остаётся только порка, — подытожил Руди. — Но это маловероятно. Гарри на цыпочках вошёл к себе в комнату, осторожно прикрыл дверь и замер. На кровати у него кто-то сидел — Это Волан-де-Морт! — обрадовалась Белла. — Вряд ли, — пожал плечами Руди. — Он бы не стал сидеть. Уничтожил бы всё сразу. — И потом, — продолжил Рег. — Там написано кто-то сидел. Значит это новый персонаж. — А всё новое это хорошо забытое старое, — продолжила Белла. — Значит это точно Тёмный лорд. — Мерлин, ты уймёшься или нет? — воскликнула Меда.