Как Блэки про Поттера читали

— Ну, что? Финал всё ближе и ближе? — спросил Альфард. — Аль, нам ещё шесть книг, — напомнила Вэл. — Где ты здесь видишь ближе? — Ну, как же! — оторопел Альф. — Шесть книг, это не семь книг. — Да, но там каждая книга толще предыдущей, — прокомментировал Руди, глядя на стопку литературы. — Так, всё хватит болтать! — воскликнул Орион. — Быстрее начнём, быстрее закончим, — и открыв нужную страницу прочитал: — Глава 2. «Добби предупреждает об опасности». — Не нравится мне что-то название, — пробормотала Элла. — А мне уже не нравятся этот Добби, кем бы он ни был, — воскликнул Аль. — Что это вообще за имя такое? Добби! — Вдруг это новый последователь Тёмного лорда? — предположила Белл. — Ага, и он предупреждает об опасности? — с сомнением спросил Руди. На кровати сидел маленький человечек, ушами напоминавший летучую мышь, и таращил на него выпученные зелёные глаза величиной с теннисный мяч. Гарри сразу его узнал — это он утром следил за ним из кустов живой изгороди. — У Поттера и домовики теперь фанаты, — закатил глаза Сигнус. — Может он добровольно хочет у него служить? — предположила Нарцисса. — И попросит его перекупить у своих владельцев? — Ну всё, сейчас Рег будет счастлив от того, что наконец-то его любимые домовики появились, — закатил глаза Сириус. — Заткнись, пока не появились твои любимые собачки, — парировал Регулус. Человечек соскользнул с кровати и низко поклонился, коснувшись ковра кончиком тонкого, длинного носа. Одет он был в старую наволочку с дырками для ручек и ножек. — Ужасно! Как можно так обращаться с домовиком? — возмутился Рег. — А почему нет? Мы что должны ещё и о домовиках думать? — бросил Малфой. — А почему нет? У нас в доме всё должно быть идеально, включая эльфов, — произнесла Вальбурга. — П-привет, — поперхнулся Гарри. — Гарри Поттер! — пронзительным голосом воскликнул нежданный гость (дядя Вернон в гостиной наверняка услышал). — Добби так давно мечтал с вами познакомиться, сэр… Это такая честь… — Опять фанаты Поттера… — закатил глаза Сигнус. — Мы это до конца жизни будем слушать? — А почему бы и нет? — спросил Аль. — Вот я непрочь фанатов. Я их даже люблю. — А у тебя они есть? — спросила Вэл. — Конечно, — важно кивнул Альфард. — Вы все мои фанаты. — Это только в твоих фантазиях, — хмыкнул Орион. — Видите ли, сегодня… э-э… не лучший день для знакомства с домовиком. Только, пожалуйста, не обижайтесь. — Ого! Да я даже с профессорами таким тоном не разговариваю, — протянул Руди. — Кошмар! Столько любезностей к домовику, — презрительно заметил Малфой. — Но он же не знает, что это низшее сословие и рабы, — произнесла Цисси. — Не подумайте, что знакомство с вами мне неприятно, — поспешил Гарри утешить эльфа. — Но не могли бы вы… объяснить мне… э-э… цель вашего посещения. — Судя по названию главы предупредить об опасности, — ответил Рег. — Вдруг эти Мейсоны на самом деле маньяки? — Насчёт Мейсонов не знаю, но вот Дурсли точно, — бросила Меда. — Нет, а вдруг Дамблдор объединился с Волан-де-Мортом? — предположил Альфард, чем вызвал всеобщее отвращение. — Или может новый преподаватель защиты это Люциус? — вкинул идею Сириус. — Тогда Гарри лучше переводится в другую школу. — Главное, чтобы ты не был профессором, — парировал Люциус. — Садитесь, пожалуйста. — Гарри указал на кровать. И тут, к его ужасу, домовик разразился громкими рыданиями. — Бедненький… — сжалилась Меда. — Какое убожество, — скривился Люциус. — У нас, что домовик с посттравматическим синдромом? — спросила Белла. — Интересно только кто ему нанёс эту травму? — не одобрительно спросил Рег. — Простите, пожалуйста, — прошептал Гарри, — я не хотел вас обидеть. — Какая обида! — задохнулся эльф. — Никогда ещё ни один волшебник не разговаривал с Добби как с равным, не приглашал сесть… — Вот это на самом деле очень грустно, — заметил Орион. — К сожалению, многие аристократы забывают, что со слугами нужно обращаться по-доброму. — Извините за возможную грубость, — вежливо начал Раб. — Но нафига? — Не столько из вежливости, сколько исходя из того, что слуга, с которым ты хорошо обращаешься будет тебе более верен, чем тот, с которым плохо, — ответила Вальбурга. — Поэтому мы никогда не позволяем обращаться плохо с нашими эльфами: ни себе, ни кому-то другому. — Но не все следуют этому завету, — проговорил Регулус, косясь в сторону Сириуса. — Вам, должно быть, редко встречались хорошо воспитанные волшебники. — Гарри пытался утешить эльфа. Добби кивнул. — Мне уже интересно чьих он, — протянул Руди. — Сто процентов Краучей, — заявил Рег. — Они вообще с ними ужасно обращаются. — Это не только Краучи, — заметила Меда. — Ещё куча семей. В том числе Малфои. — Во всяком случае они у нас есть, — парировала Цисси. И вдруг, прыгнув на подоконник, стал яростно биться головой об оконную раму. — Гадкий Добби! — кричал он при этом. — Мерзкий, гадкий Добби! — О, моя любимая часть! — обрадовался Раб. — Ну, ты и гнида, — проговорил Сириус. — Ой, это мне гриффиндорская мразь говорит? — ответил Раб. — А можно без оскорблений? — попросила Элла. Но тут, как назло, проснулась Букля, как-то особенно громко крикнула и бешено забила крыльями о решётку клетки. — Ну, хоть где-то Поттеру не везёт, — проговорил Руди. — Действительно, — согласилась с ним жена. — Мы всю прошлую книгу читали, как ему везёт. Всё, удача закончилась. — Ура! Ура! Ура! — провозгласил Рабастан. — Добби обязан наказать себя, сэр, — произнёс домовик, у которого глаза от ударов стали немного косить. — Добби сказал плохое о своей семье, сэр… — О, Мерлин, — воскликнул Сириус. — Ну, сказал и сказал. Чего-то так убивать-то? Я вот постоянно говорю и ничего! — Они обязаны нака… Стоп! Что? — не поняла Вэл. — Ну, конечно, ты пади всему Гриффиндору успел рассказать, как тебе не повезло с семьёй, — осуждающе бросил Рег. — Которая тебя воспитывала, всегда покупала самые дорогие и лучшие вещи, отмазывала перед профессорами, возила в путешествия по миру, — перечислил Орион. — А… Ещё давала крупную сумму на карманные расходы, чтобы ты мог покупать себе самые лучшие метлы и водить девушек на свидания. — Вы так говорите будто я просил вас себя рожать, — без малейшего зазрения совести бросил Сириус. — А они знают, что вы сейчас здесь? — полюбопытствовал Гарри. — Нет, сэр. Конечно нет! — воскликнул эльф, и его всего передёрнуло. — Добби придётся сурово наказать себя за это. Очень сурово, сэр. Прищемить уши печной дверцей. Если они когда-нибудь об этом узнают… — То есть домовые эльфы могут свободно передвигаться, только потом наказывать себя за это? — не понял Раб. — Ну, это нечестно. Я так не играю. — Ну, у них же должна быть хоть какая-то свобода… — протянул Рег. — Да нафига? Они наши рабы и должны выполнять только наши указания, — продолжал сокрушаться Рабастан. — А разве они не заметят, что вы подвергаете себя наказанию? — Добби сомневается в этом, сэр. Добби всё время себя наказывает. Хозяева велят. Напоминают, что лишнее наказание не повредит… — Монстры какие-то, — скривилась Меда. — Изверги… Мне прям даже интересно, кто это. Надеюсь Добби скажет их имена. — Как неосмотрительно, — поджала губы Вэл: — Они что не понимают, что это выйдет им боком? Домовики преданы только тем, кто к ним добр. — Например, после их смерти отрубает голову и вешает на стенку, — не удержался Сириус. — Это знак уважения и благодарности, — произнесла Вальбурга. — За верную службу мы увековечиваем их. — А почему нельзя поставить прах? Или ещё лучше могильную плитку? — спросил Сириус. — Давайте тогда и я, если вы умрёте, повешу голову на стену. — Спасибо, за если, Сириус, — хмыкнул Орион. — В любом случае, если ты это сделаешь, это будет означать, что ты нас уважал. — Эльф-домовик может стать свободным, только если хозяин даст ему вольную. А эта семья никогда не даст вольной… Добби будет служить ей, пока не умрёт. — Это первый домовик на моей памяти, который не хочет служить, — произнесла Цисси. — Либо его хозяин сам Сатана, либо за 20 лет домовики пришли к революционным настроениям, — заключил Рудольфус. — Будет бунт? — воодушевился Сириус. — Я за! Вдруг эта книга про то, как все домовики восстанут и свергнут людей! Было бы круто! — И весьма нереально, — хмыкнул Орион. — Это невозможно чисто физически. — А я думал, хуже моей участи нет. И всего-то пожить здесь ещё месяц! — нахмурился Гарри. — Да маглы — ангелы по сравнению с вашей семьёй. А не может ли кто-нибудь помочь вам? Хотя бы я? — Как же Поттер достал со своим нытьём: «Я живу у магглов, я живу у магглов», — передразнил Люциус. — Ну, это же Поттер! Если ему плохо, то он оповестит об этом каждого! — закатил глаза Сигнус. Сказав это, Гарри тут же раскаялся: из груди Добби вырвался вопль благодарности. — Какой-то странный домовик, — произнесла Нарцисса. — Зачем ему становиться свободным? — Действительно! — с сарказмом бросил Регулус. — Так удивительно для мыслящего существа мечтать о правах… Никогда такого не было за всю историю магии. — Домовики несколько столетий подряд служат людям, — напомнил Малфой. — Они просто не смогут жить самостоятельно. — Ага, по-моему это ты не сможешь жить без домовиков, — заметила Меда. — Но мне тоже кажется идея с освобождением эльфов утопией. Вы же понимаете, что волшебники никогда не откажутся от рабства? — Но можно это делать поэтапно: сначала запретить волшебникам их бить, потом наказывать, потом призвать платить, — перечислил Рег. — А потом к этому времени волшебники сами поймут, что не хотят быть рабовладельцами. — Надеюсь, Регулус ты не планируешь стать политиком, — произнес Рудольфус. — Иначе тебя ждёт большое разочарование. — Гарри Поттер сказал, не может ли он помочь Добби… Добби много слышал о вашем величии, но о вашей доброте Добби не ведал. — Не переживай, мы тоже не ведали о доброте Поттера, — махнул рукой Аль. — Пока он себя добрым не показывал. — В смысле? — обиделся Сириус. — Ну, а где Поттер был добрым? Когда Снегга ненавидел или когда радовался, что Малфоя ждет наказание? — спросил Альфард. — Разговоры о моём величии просто чушь, — сказал он. — Я даже не самый лучший в классе у нас в Хогвартсе. Лучше всех учится Гермиона. У неё… — Магические способности не зависят от школьной успеваемости, — заметил Руди. — Да, — подтвердил Раб. — Вот я никогда не делал домашку. Но при этом был одним из лучших учеников. — Лучшим учеником? Ты? — Белла выгнула бровь. — По какой шкале ты смотришь? Где после тебя идут Крэбб и Гойл? — Ой, Белл, перестань, — скривился Рабастан. — Ты же не будешь отрицать, что я прекрасный волшебник! — Ага, но явно не такой прекрасный как я или Руди, — хмыкнула Лестрейндж. — Но точно лучше Малфоя. — Ах, сэр, — выдохнул он и вытер лицо углом грязной наволочки. — Гарри Поттер благороден и смел! Он уже одержал столько побед! Но Добби пришёл, чтобы защитить его, предупредить об опасности. И пусть потом придётся защемить уши печной дверцей… Гарри Поттеру нельзя возвращаться в «Хогвартс». — Ура! Действие книги плавно переносятся в Дурмстранг, — объявил Рег. — Уж лучше в Шармбатон, — сказала Цисси. — Неужели Хогвартс закрывается? — Вдруг там решили провести ремонт и поэтому всех учеников разошлют в другие школы? — предположил Сигнус. — Не слышала ничего глупее, — фыркнула Вэл. — Скорее кто-то хочет подшутить над Гарри. Или… У меня больше нет идей. — По-по-почему? — Гарри от неожиданности стал заикаться. — Я должен ехать в школу. Учебный год начинается первого сентября. Я только и живу этой надеждой. Вы не представляете себе, что мне приходится здесь терпеть. Я здесь всем чужой. Моё место в вашем мире. В школе волшебников. — Он в этом мире год! — напомнил Малфой. — Зато в мире волшебников он герой, им все восхищаются, а там он мальчик для битья, — напомнила Элла. — Судя по действиям Дамблдора, Поттер тоже станет мальчиком для битья, — предрек Орион. — Просто с ним пока хорошо обращаются. — Нет, нет, нет! — Добби так сильно замотал головой, что уши заколыхались. — Гарри Поттер должен оставаться там, где он в безопасности. Великий, несравненный Гарри Поттер — всеобщее достояние. В Хогвартсе Гарри Поттеру грозит страшная опасность! — Да, мы знаем, — кивнул Альфард, — что там Дамблдор. — Видимо, что-то пострашнее директора, — подумала Вэл. — Вдруг, это Грозный Глаз? Или любой другой воздыхатель директора. — Ну, там же есть ярый фанат Дамби Хагрид, — напомнил Сигнус. — Вдруг это, наоборот, сторонник Волан-де-Морта? — Дамбик такого не допустит, — сказала Меда. — Уже допустил, — проговорил Сириус. — Там Снегг. — Вот, — кивнул Аль. — А это доказывает, что Северус хороший. — Существует заговор. В Школе чародейства и волшебства в этом году будут твориться кошмарные вещи, — прошептал Добби и вдруг задрожал всем телом. — Добби проведал об этом уже давно, сэр, несколько месяцев назад. Гарри Поттер не имеет права ввергать себя в пучину бедствий. Он всем очень нужен, сэр! — Тёмный Лорд восстанет вновь! — обрадовалась Белла. — И вновь облажается, — дополнил Сириус. — Не факт, что Волдик, — заметил Ал. — Это же могут быть последователи его. — Например, я, — горделиво похвасталась Белл. — Да ты там уже в Азкабане давно сидишь, — махнула рукой Андромеда. — Какие ещё кошмарные вещи? — напрямик спросил Гарри. — Кто их затевает? Добби издал странный сдавленный хрип и стал неистово биться головой об стену. — Если Поттера и после сегодняшнего не выгонят из дома, то Дурсли точно заколдованы, — заявила Нарцисса. — А вдруг они всё-таки любят своего племянника? — предположил Рег. — Нет, я лучше поверю, что магглов заколдовал Дамблдор, — бросил Орион. — Когда кого-то любят, так себя не ведут. — Нет, сэр, это не Тот-Кого-Нельзя-Называть, — внятно, по слогам произнёс он. Но глаза его выпучились ещё сильнее. — Как так? — разочарованно спросила Белла. — Если эта книга не про меня, то я предлагаю закончить чтение. — А че это про тебя? — обиделся Раб. — Я может тоже хочу стать персонажем. — Да если хоть кто-то из нас появится во второй части, это уже будет чудом, — заметил Руди. Гарри видел — Добби явно старается навести его на какую-то мысль. И попробовал догадаться: — Может, у него есть такой же коварный брат? — Гарри бульварных романов перечитал? — хихикнул Раб. — Ага, у Волдика есть брат близнец, с которым его разделили во младенчестве, — продолжил Сириус. — А потом спустя 50 лет они встретились и его брат будет за него мстить. — Нет, эпичней будет, если его брат встанет на сторону Дамблдора, — произнесла Меда. — Ну ладно. Только я представить себе не могу, кто ещё мог бы причинить мне зло в Хогвартсе. Ведь там же есть Дамблдор. Вы знаете, кто такой Дамблдор? — А прошлый год ему не о чём не говорит? — спросил Сигнус. — Склероз он такой, — заметил Орион. — Гарри может забыть, что его чуть не убили несколько раз, но забыть, что Дамблдор с ним разговаривал, он не может никогда. — Технически, — вставил слово Сириус: — Гарри убивали-убивали, да не убили… — Да, но в том, что его не убили нет заслуги директора, — возразила Вэл. — Я бы даже сказала, что он сделал всё, чтобы Поттер умер. — Нет, ты что! Он пока выжидает нужного момента, — произнёс Орион. — Делает из себя святого, подчиняя Поттера под свой контроль, чтобы в дальнейшем им манипулировать, а после… Скорее всего пожертвует во имя спасения «всего мира». — Да, конечно, — кивнул Добби. — Альбус Дамблдор самый великий ректор в истории Хогвартса. Добби это знает. Добби слышал, что могуществом Дамблдор не уступал Тому-Кого-Нельзя-Называть, даже когда тот был в самой силе. Но, сэр, — перешёл Добби на энергичный шёпот, — есть враги, которых Дамблдор не может… враги, которых ни один уважающий себя волшебник… — Во-во, — поддакнул Раб. — Дамби не всесильный, а просто распиаренный. — Интересно, что вообще происходит? — спросил Рег. — Вдруг это духи? Или другие потусторонние силы? — А может это смертельно опасный и неизведанный доселе вирус? — предположила Меда. — Да, и конечно же, все ломанулись спасать только Поттера, — хмыкнул Рудольф. — А на остальных детей забили болт. И не успел Гарри глазом моргнуть, Добби соскочил с кровати, схватил настольную лампу и начал колотить себя по голове, сопровождая наказание душераздирающими криками. — Какой ужас! — воскликнула Меда. — Ничего страшного, все как обычно, — хмыкнул Люциус. Гости и хозяева внизу притихли. Гарри услыхал, как дядя Вернон затопал в коридоре, и у него бешено забилось сердце. — Упс, — только и сказал Сириус. — Надеюсь, Гарри несильно достанется, — добавил Регулус. — Надеюсь, что у Поттера хватит ума спрятать эльфа, — хмыкнул Руди. — А если маггл всё-таки увидит эльфа, то у него от неожиданности случится инфаркт и он умрёт, — радостно предположила Беллатриса. — Скорее в шкаф! — шепнул Гарри, схватил Добби, толкнул его туда, захлопнул дверцу и успел одним махом метнуться на кровать. В тот же миг ручка двери повернулась. — Инфаркт и похороны отменяются, — объявила Лестрейндж. — А жаль, — вздохнул её муж. — Читать про этих магглов сил нет. — Зато ты точно понимаешь, что выбрал правильную сторону, — заметил Раб, выразительно смотря на магглолюбцев. — А то некоторые считают, что мы должны уважительно относиться к таким субъектам. — Что… чёрт возьми… ты… тут… делаешь? — прохрипел дядя Вернон сквозь стиснутые зубы, приблизив пышущее злобой лицо вплотную к лицу Гарри. — Ты убил изюминку в моей замечательной шутке, «как японец играл в гольф». — А можно мне полную версию этой шутки, — попросил Альфард. — Я хочу кринжа. — Никогда не понимал юмора, основанного на национальности, — бросил Орион. — Ну, да, вам куда ближе юмор, основанный на чистоте крови, — дерзко подметил Сириус. — Кстати, спасибо за идею, — поблагодарил Рабастан. — Надо придумать анекдот, как грязнокровка играл в квиддич. — Видишь теперь, каково мне здесь? Понял, почему мне надо вернуться в Хогвартс? Это единственное на земле место, где у меня есть… по крайней мере я так думаю… у меня есть друзья. — Ну, да друзья это важно, — подтвердил Сириус. — Скорее бы мне с ними увидеться. — Представляю их лица, когда ты им расскажешь про книги, — хихикнула Меда. — Они, наверное, сочтут, что ты сошёл с ума. Или разыгрываешь их. — Я бы ни за что не поверил, — подключился к беседе Рег. — Особенно Сириусу. Собственно, я этого никогда и не делаю. — Друзья, которые не написали Гарри Поттеру ни одного письма? — Наверное, они… просто… Подожди, — нахмурился Гарри. — А откуда ты знаешь, что мои друзья не писали мне писем? — Не удивлюсь, если об этом написали в Пророке, — хмыкнул Сигнус. — Самому Гарри Поттеру не писали друзья. — Да этим друзьям делать, что ли больше нечего? — спросил Люциус. — Я вот вообще не пишу им. — Ты им не пишешь, потому что у тебя их нет, — заметил Раб. — Да, Крэбба и Гойла сложно назвать твоими друзьями, они же с тобой общаются из-за денег, — подтвердила Белла. — Гарри Поттер не должен сердиться на Добби. Добби так поступил с самыми лучшими намерениями… — сказал эльф, переминаясь с ноги на ногу. — Ты воровал мои письма? — Они у меня все здесь, сэр, — сообщил Добби, на всякий случай отскочив от Гарри подальше, и вынул из-за пазухи толстую пачку писем. — А этот эльф не обнаглел случайно? — спросила Вэл. — Может его кто-то заказал? Чтобы испортить Гарри жизнь? — предложил Альф. — Я так часто делал в школе. — И как весело было? — спросил Орион. — Безумно, — широко улыбнулся Аль. Гарри различил аккуратный почерк Гермионы, небрежную писанину Рона и даже каракули, которые наверняка были нацарапаны рукой лесничего Хагрида. — Трое друзей? — спросил Сигнус. — Не густо. — Это же первый курс, — сказала Элла. — С каждым годом количество друзей всё прибавляется. — Не у всех, у кого-то, наоборот, их всё меньше и меньше, — заметила Цисси. — Это уж кому как повезёт, — сказал Орион. — Вот, когда я в первые увидел своих одногруппников, я вообще подумал, что это за уроды. Но ничего, прожили вместе 7 лет. Даже дружили. Правда, только на старших курсах. — Да, а мне вот не повезло, — вздохнула Белла. — Я своих соседок терпеть не могла. Надеюсь, что мы больше не встретимся никогда в жизни. — Добби надеялся… Пусть Гарри Поттер подумает, что его друзья забыли о нём… Может, Гарри Поттер и не захочет вернуться в школу, сэр… — Хороший план, — одобрил Сигнус. — Только требует доработки. — Выбирая между Хогвартсом, где нет друзей, и Дурслями любой выберет первое, — произнёс Рег. — Домовику надо было что-то посущественнее сделать. Например, запереть Гарри в подвале, — предложила Меда. — Нет, лучше соврать и сказать, что Снегг теперь директор, а Малфой староста школы, — ответил Сириус. — Гарри Поттер получит их, сэр, если даст Добби слово, что не вернётся в Хогвартс. Ах, сэр, вы не имеете права подвергать себя такой опасности! Обещайте Добби, что не поедете больше в школу. — Мерлин, если бы мне предложили больше никогда не ездить в Хогвартс, то я бы с радостью согласилась, — заявила Белл. — Вот если бы у меня такой был… — Неужели все было настолько плохо? — с беспокойством спросила Элла. — А то, — кивнула Белла. — Продамблодорская политика — раз, ужасные соседки — два, отстойные учителя — три, делать нефига — четыре. — У меня на самом деле о школе тоже не радостные воспоминания, — кивнул Сигнус. — Так знайте, сэр, — печально проговорил эльф, — Добби придётся прибегнуть к крайним мерам. Другого выхода нет. — И что он сейчас убьёт Поттера? — предположил Рудольф. — Не, вряд ли Поттера, — ответила Белл. — Но я не против акта убийства. И не успел Гарри опомниться, Добби выскочил из комнаты, толкнул дверь и кубарем скатился по лестнице. — Всё! — объявила Цисси. — Он пошёл ва-банк. — Домовик как раз здесь не рискует, — подметил Сигнус. — В отличие от Поттера. — Как хорошо иметь подручного домовика, — подметил Малфой. — Вот он точно такого не вытворит без разрешения. Он бросился вслед за домовиком, стараясь не производить шума. Перемахнул через шесть последних ступенек и неслышно, с ловкостью кошки приземлился на ковёр прихожей. Огляделся по сторонам: куда мог деваться Добби? — 100% трансгрессировал, — авторитетно заявил Раб. — Ага, он его 3 часа пытал своими выходками, а сейчас просто трансгрессирует? — усомнился Люциус. — А что? Может хозяева призвали или стало скучно, — пожал плечами Рабастан. — Пожалуйста, расскажите Петунье ту смешную историю про американских сантехников, мистер Мейсон. Она умирает от любопытства, — донеслись из столовой слова дяди Вернона. — Надеюсь, нам ее расскажут, — попросил Сириус. — Зачем? Это будет максимально убого, — фыркнула Меда. — Но всё равно прикольно с них кринжевать, — ухмыльнулся Рег. — И потом мы же должны знать, какое дно они пробили на этот раз, — продолжил Сириус. Гарри бегом бросился в кухню и обомлел. Тётушкино чудо кулинарного искусства — огромный пудинг из взбитых сливок и засахаренных фиалок — парил под потолком. А на верху буфета в углу, съёжившись, сидел Добби. — О, проголодался! Скорее всего он питается арбузными коргами и водой из канавы, — заявил Рабастан. — Ага, только Гарри явно будет трындец после всего этого, — заметила Белла. — Но мне, почему-то, его не жаль. — Ну, и пусть, — заметил Руди. — Порой полезно пострадать. — Не надо, — простонал Гарри, — они убьют меня… — Гарри Поттер должен обещать, что он не вернётся в школу. — Добби, умоляю… — Обещайте, сэр. — Не могу! Добби с состраданием посмотрел на него. — Тогда Добби придётся на это пойти. Ради вашего блага, сэр. — Мерлин, он как будто предложение ему делает, — хмыкнул Аль. — Откуда ты знаешь о предложении? — спросила Вэл язвительно. — Ты ни разу не делал предложение. — Я много раз видел это, — самодовольно хмыкнул Альфард. — Поверь, зрелище не из приятных. Примерно, как сейчас… «Давай», «Не могу!», «Тогда»… При этих его словах торт рухнул на пол с оглушительным грохотом. Клочья сливок заляпали окна и стены. А Добби, как будто щёлкнув невидимым хлыстом, исчез, словно его и не было. — Вау! — воскликнул Сириус. — Благодаря этой идеи у меня появился ещё один вариант срыва праздника. — Только попробуй, — угрожающе прошептала Вэл. — В Хогвартсе делай, что хочешь, но дома не смей. — Что-то торта сразу захотелось, — проговорил Рабастан. — Нет такого? — Нет, — заметила Цисси. — Мы не чревоугодники. — Ну, и зря, — проговорил Раб. — Попадёте в свой скучный рай после скучной жизни. В аду хотя бы весело. — Это всего только наш племянник… Он не в себе, знаете ли… Незнакомые люди очень его пугают… И приходится держать его наверху, — говорил он, провожая Мейсонов обратно в столовую. — Ох, людей ничто так не пугает, как психические болезни, — заметил Орион. — А что им ещё сказать? — спросила Элла. — Что это такая игра, — предложил Сигнус. — Это ещё хуже, они подумают, что над ними издеваются, — произнесла Друэлла. Вернувшись, он сунул в руки Гарри швабру и пригрозил, вот только гости уйдут, избить его до полусмерти. — Если он это сделает, то в следующую ночь, его искусает оборотни и собаки, — пообещал Сириус. — Ой, Си, не превращайся в этих кровожадных упырей, — попросила Меда. — Когда нибудь до них дойдёт, что детей нельзя бить! — воскликнула Нарцисса. — Пока они их не били, только грозились, — напомнил Люциус. — Это уже другое. Возможно, дяде Вернону удалось бы заключить самую крупную в жизни сделку, но в тот вечер семейство поджидала ещё одна напасть. — Что к Дурслю домой пришла любовница и устроила скандал? — предположил Рег. — Ага, кто на него позариться? Это надо быть отчаянной, — бросила Меда. — Тогда к Петунье, — решил Рег. — А кто на нее позариться? — спросил Сириус. Тётя Петунья стала обносить гостей коробкой с мятным шоколадом, как вдруг в открытое окно столовой влетела, шурша крыльями, огромная сова, уронила на голову миссис Мейсон письмо и вылетела обратно в темноту сада. — Упс, — только и сказала Цисси. — Неловкий момент, — бросила Элла. — Неужели Поттера исключат? — радостно спросил Раб. — После первого нарушения не исключают, — напомнил Руди. После чего мистер Мейсон оставался в гостях ровно столько, сколько надо, чтобы сказать: жена его больше всего на свете боится птиц любого вида и цвета, а он вообще таких шуток не понимает. — А как она живёт тогда? — не понял Аль. — Птицы повсюду. Особенно у маглов. — И что? Я вот больше всего боюсь собак, — заметила Нарцисса. — И тоже их избегаю. — Ну, ты же их стороной обходишь, а не бежишь с рёвом, — возразила Белла. — Хотя все равно с твоим страхом так жить нельзя. Гарри стоял на кухне, сжимая в руках швабру, как будто ища в ней поддержку: дядя Вернон надвигался на него с сатанинским блеском в крошечных глазках. — А вдруг Гарри сейчас убьёт Дурсля? — радостно предположил Раб. — Тогда эта книга называлась бы «Гарри Поттер и Азкабан», — ответил Рег. — Ну, а может он не раскается в виновном, а труп закопает в саду, — не отчаивался Раб. — Уж лучше в кислоте растворить, — со знанием дела ответила Беллатриса. — Ну, тебе виднее, — зло кивнула Меда. — Ты же у нас серийный убийца. — Читай! — злобно прошипел он, размахивая перед носом Гарри письмом, которое принесла сова. — Читай вслух! — А почему он не продолжил? — спросил Сириус. — Он должен был сказать: «Читай вслух, а то я сам не умею». — Стыдно признаться, — ответил Рег. Гарри взял письмо. Поздравления с днём рождения в нём не было. — Он ещё ждал приглашения! — неверяще бросил Сигнус. — Ничего себе у него корона выросла! — Да самооценку ему здорово подняли, — согласилась Нарцисса. — А к седьмой книге он будет требовать, чтобы ему в ноги кланялись? — спросил Люциус. — Нет, это скорее про твоего сына, — парировал Сириус. — И вообще Гарри себя нормально ведёт. Просто ему хочется отпраздновать др. — Да это же такой великий праздник, — бросил Раб. — Как же можно забыть или просто не поздравить! Дорогой мистер Поттер! Мы получили донесение, что в месте Вашего проживания сегодня вечером в двадцать один час двенадцать минут было применено заклинание Левитации. Как Вам известно, несовершеннолетним волшебникам не разрешено вне школы использовать приёмы чародейства. Ещё одна такая провинность, и Вас исключат из вышеупомянутой школы согласно Указу, предусматривающему разумное ограничение волшебства несовершеннолетних (1875 г., параграф С). Также напоминаем, что любой акт волшебства, способный привлечь внимание не умеющего колдовать сообщества (простецы), является серьёзным нарушением закона согласно Статусу секретности Международной конфедерации колдунов и магов. Счастливых каникул! Искренне Ваша, Муфалда ХмелкиркОтдел злоупотребления магиейМинистерство магии». — Его даже не исключили… — горестно заключил Аль. — Исключить это сильно жёстко, — заметил Орион. — А применить магию? — спросил Аль. — Муфалда? — переспросила Элла. — Настолько у людей вкуса нет? — Во всяком случае немаггловское имя, — бросила Нарцисса. — Ну вот что, у меня для тебя приятнейшее известие. С сегодняшнего дня ты будешь посажен под замок… И никогда больше не вернёшься в ту школу… никогда. А вздумаешь колдовать, они всё равно тебя выгонят! — Давайте представим ситуацию: они сажают его под замок, морют голодом, Гарри умирает, его труп начинает гнить и разлагаться, Дурсли его закапывают в саду, потом лет через 20 находят тело, начинается расследование, а после Дурслей сажают в тюрьму, — предрек Рег. — Ага, либо в Хогвартсе забеспокоятся, что великий Поттер не приехал и они сами его вызволяют, — обрубила Меда. — Вариант Меды более правдоподобен, — оценил Сириус. Дядя Вернон не бросал слов на ветер. На другое утро он позвал плотника, и тот за умеренную плату забрал деревянной решёткой окно в комнате Гарри. Потом своими руками прорезал внизу двери отверстие и навесил кошачью дверцу. Три раза в день пленнику давали немного еды, утром и вечером выводили в туалетную комнату. Всё остальное время суток Гарри Поттер был заперт у себя в комнате на ключ. — Странно, что вообще кормили, — проговорила Вальбурга. — Могли бы и до смерти довести. — Когда нас отец воспитывал, то не давал нам пить несколько дней, после мы были как шёлковыми, — поделился Рудольфус. — Неудивительно, что вы такие травмированные, — заметил Рег. — Я бы сказал травмированной конченные, — дополнил Сириус. — Ну, ты у нас, Сириус, настолько не травмированный, что поступил на Гриффиндор, — буквально выплюнул Раб. Что-то с ним теперь будет? Сердце в отчаянии сжималось — он не видел никакого выхода. — Надеюсь, будет грандиозный побег! — предрек Сириус. — Лично я всегда мечтал красиво и эффектно сбежать из дома. — Думаю, что твои мечты мечтами и останутся, — изрек Орион, печально глядя на сына. — Ну, это мы ещё посмотрим! Я из любого места сбежать могу! — Тогда почему не сбежал? — спросил Рег. — У меня два варианта. Первый ты просто бахвалишься, второй ты не хочешь сбежать. Иначе давно бы это сделал. — Регулус, не провоцируй брата, — попросила Вальбурга. — Знаешь ведь, что он способен на любую глупость. Скрипнула кошачья дверца, и рука тёти Петуньи втолкнула в комнату миску с супом. У Гарри от голода уже давно сосало под ложечкой, он вскочил с постели и ринулся к миске. Суп был холодный как лёд, но он в несколько секунд ополовинил её. — Ой, я бы сейчас тоже от супа не отказался, — невзначай бросил Раб, отчего все закатили глаза. — Куда смотрят взрослые? — вскипела Элла. — Это же нарушение всех прав человека. — Почему? — не понял Орион. — Они его кормят? Кормят, а чем его кормят уже их дело. — Только у Гарри с таким питанием будет гастрит, — заметил Сигнус. — И потом они держат его в заложниках, — красочно дополнил Аль. — Удерживают против воли. Допустим, он не умрёт в оставшиеся четыре недели. Хватятся ли его в Хогвартсе, если он первого сентября туда не вернётся? Пошлют ли кого-нибудь узнать, что с ним? Смогут ли уговорить семейство Дурслей отпустить его? — Да, конечно, хватятся, — ответила Вэл. — Скорее всего он там самый главный ученик по мнению директора. — Только неужели нам придётся терпеть все эти мучения до Хогвартса? — не понял Руди. — Я не выдержу читать про Дурслей ещё больше. — Сейчас Дурсли, потом Хагрид и Дамблдор, Уизли… — перечислил Сигнус. — Не всё ли равно про кого читать? В комнату лился лунный свет. Кто-то действительно глядел на него в зарешечённое окно: лицо в веснушках, рыжие волосы, длинный нос. — Они ему в суп наркоту что ли подложили? — не понял Раб. — Хотят, чтобы он накурился и от передоза сдох. А они бы потом всем говорили, что это он сам, а они «Ну, совершенно, ни причём». — Да, ну откуда у них наркотики? — бросил Руди. — Ой, плёвое дело достать немножко марихуаны, — заметила Беллатриса. — Что??! — воскликнули Сигнус и Элла хором. Ну конечно, это был его лучший друг Рон Уизли. — Чего? — не поняла Меда. — Нет, он точно под кайфом, — весомо сказал Раб.