Эй, цветочек!

— Тэхен, глубже, — Чонгук негромко стонет, цепляясь пальцами за темно-русые волосы, синяя краска с которых уже совсем смылась, напоминая о себе только остатками на концах. Тэхен внизу, между раздвинутых чонгуковых ног, усмехается, а потом совсем выпускает член изо рта, отчего Чонгук ощущает неприятную прохладу. Он недовольно хнычет, тянет за волосы, просит таким образом вернуть тёплый рот на место, но Тэхен едва ли будет подчиняться. Он хватается цепкими руками за бедра, пригвождая их к кровати. Чонгук смотрит на него сверху вниз и почти давится собственной слюной. Подбородок Тэхёна влажный от выделяющейся смазки, волосы взлохмачены, на лице блуждает нахальная улыбка. Одновременно Тэхёна хочется пнуть коленкой и поцеловать. Чонгук пока не знает, к чему склоняется больше. Тэхен тем временем вытирает подбородок тыльной стороной ладони, потом оставляет едва ощутимый поцелуй на истекающей предэякулятом головке члена, и после отстраняется. — Какого хрена, Тэхен? — Чонгук негодует, подскакивая на локтях. — Что за лексикон, цветочек? — парень ухмыляется, тянется на пол, чтобы достать упавшие смазку и презервативы.  — Бесишь. Чонгук шипит подобно змее, но послушно опускается обратно на подушку, наблюдая из-под наполовину опущенных ресниц, как Тэхен размазывает смазку на пальцах, а затем, приподняв чонгуковы бедра, толкается внутрь одним пальцем. Другая ладонь смыкается на возбужденном члене. Чонгук закрывает глаза и бесстыдно стонет. И вот он — прилежный студент, мальчик-отличник, тот самый сын маминой подруги, бессовестно раздвигает ноги шире, позволяя местному университетскому щемиле вводить в него два пальца и увлеченно растягивать, подготавливая для себя. Господь бог, видела бы его мама. Чонгук, когда думает об этом, против воли улыбается. Ему вдруг нравится быть таким. От него никто не ожидал чего-то подобного, и даже мама по первости схватилась за сердце. Потом, конечно, смирилась, но лишь с тем доводом, что «чем бы дитя не тешилось». А еще с тем, что «все лучше, чем за гаражами героином ширяться». Чонгук тогда усмехнулся, потому что матушка Тэхёна в глаза еще не видела, а увидела бы этого неформала, и вовсе в обморок грохнулась бы. К такому потрясению ее стоило подготовить. — О чем ты там думаешь? — Тэхен спрашивает недовольно, следом оставляет смачный шлепок на ягодице. Чонгук шипит, потому что жжет. — Если ты не заметил, мои пальцы в твоей заднице. — А лучше бы был член, — возмущается Чонгук в ответ. Тэхен, вероятно, немного ошибся, когда считал, что заполучил себе в парни спокойного тихого мальчика. Характер у Чонгука был тот еще, но… Это даже радовало. Чонгук строптивый, и в этом есть особенное удовольствие.  — Все для тебя, цветочек, — Тэхен развязно улыбается и вновь отстраняется. Чонгуку не нравится, даже если он понимает, что пальцы сейчас сменятся горячей плотью, и это принесёт еще больше удовольствия. Пока Тэхен раскатывает по члену резинку и выдыхает сквозь стиснутые зубы, Чонгук разводит ноги еще шире. И улыбается. А потом краснеет. Неосознанно. Знает, что у Тэхёна от такого сносит крышу, и реакция этого хулигана совсем не заставляет себя ждать. Он почти рычит, когда наклоняется и, вцепившись в чонгуковы бедра пальцами, входит в него настолько глубоко, насколько это вообще возможно.  Чонгук громко и бесстыдно стонет. Он мажет губами по тэхеновым и цепляется пальцами за простынь под собой. Несколько секунд они остаются без какого-либо движения. Тэхен тяжело дышит Чонгуку куда-то в шею. Чонгук закрывает глаза, чувствуя внутри себя горячий член. Охуенно. По-прежнему, на сто из ста. — Давай, — Чонгук почти шепчет. Тэхен слушается. И когда Ким уже собирается сделать первый толчок, сверху раздается звук. Опять. Несколько оглушительных ударов, словно кто-то бьет по батарее. Тэхен замирает, его член наполовину в чонгуковой заднице, и он, опустив голову своему парню на грудь, обреченно стонет: — Да блять! — Твою мать, — Чонгук бормочет устало. За последние несколько дней это уже, кажется, четырнадцатый раз. У него сдают нервы, честное слово. — Матушка — это святое, — произносит Тэхен, а потом, поднявшись на локтях, целомудренно целует Чонгука в лоб. — Не обращай внимания, цветочек. И Чонгук честно старается. Тэхен толкается в него рвано, совсем неритмично — так, как им обоим нравится, но это гребанный стук… Чонгук просто не может сосредоточиться на своем парне, на их сексе, он только слышит этот отвратительный звук и, в конце концов, его это доканывает. — Стой, — он говорит властно, упирается ладонями в тэхеновв плечи. — Остановись, Тэ.  Тэхен не то чтобы хочется слушаться. Он и не слушается. Он продолжает вжимать Чонгука в поскрипывающую кровать, целует куда придется и бормочет что-то, что, очевидно, должно успокаивать. Но это нихрена не успокаивает. В какой момент эти двое вообще успели нахвататься друг от друга противоположных черт характера, черт знает. Но Чонгук — обычно достаточно терпеливый и спокойный — Тэхёна грубо отталкивает. Тот валится на постельное белье и недоуменно наблюдает за тем, как его парень раздраженно натягивает на себя халат, шипит, когда ткань касается возбужденного члена, и такими же рваными движениями завязывает кое-какой узел на поясе. Тэхен не желает медлить, поэтому вскакивает следом. — Цветочек, ты дыши, ладно? — обеспокоенности ему, конечно, не занимать, но честное слово, этот несносный парень откровенно веселится, наблюдая Чонгука таким. — Хочешь, я схожу? Объясню им доступно. — Я сам! — рявкает Чонгук, рывком открывая балконную дверь. Тэхен даже не решается больше вмешаться. В конце концов, зрелище явно будет интересным. Чонгук тем временем вылетает на балкон, впуская в комнату прохладу. Он облокачивается на перила и задирает голову вверх — прямо туда, где, по его мнению, живут неугомонные соседи, у которых явно не сложилась сексуальная жизнь, раз они каждый чертов раз долбят по батареям, стоит Чонгуку начать стонать.  Нет, ни он, ни Тэхен не исключают того, что они бывают шумными и громкими, что кровать периодически долбится подголовником о стену, а Чонгук любит выстанывать что-то до ужаса грязное (спасибо Тэхену) слишком громко, но, черт возьми! Что они, уже и потрахаться спокойно не могут? Более того, этот стук порой вовсе не прекращается и, естественно, действует на нервы. Чонгук терпеть этого больше не желает. Тэхен мог бы разобраться, да, но его цветочек — тихий и спокойный мальчик — просил не нарываться. Но и у таких вот цветочков сдают нервы. — Эй, вы! — он кричит снизу вверх, забавно задирая голову. С балкона соседей слышится копошение. Звуки ударов затихают, слышится, как открывается балконная дверь, а затем шаги. И, судя по всему, это не один человек. — Че? — доносится сверху мужской голос. Чонгук сжимает кулаки и бросает взгляд на Тэхёна, стоящего по другую сторону балконной двери. У него в зубах сигарета, растрепанные волосы, раскрасневшиеся щеки, и Чонгука аж распирает от злости и понимания, от чего их только что нагло отвлекли. Он потому набирает в легкие побольше воздуха и что есть силы орет: — Хуй через плечо! — он слышит, как Тэхен давится сигаретным дымом и комично кашляет. Тянет рассмеяться, но он лишь хмурит брови и продолжает: — Я если еще раз вас услышу, руки оторву и в задницы запихаю, ясно вам?  Две пары глаз с верхнего этажа смотрят на него удивленно и непонимающе. Еще одна пара глаз — знакомых и родных — округляется. Тэхен пытается выдавить хоть слово, пока Чонгук со всей дури хлопает балконной дверью, заходя внутрь квартиры. Он поправляет волосы, распахивает полы халата и выдыхает. Тогда отмирает и Тэхен. Он прокашливается и тянется к Чонгуку с дурной восхищенной улыбкой и одновременным шоком в глазах. — Цветочек… Это я тебя так испортил, а?  — Не дыми на меня.  Чонгук раздраженно отталкивает Тэхёна и, скинув халат, валится обратно на постель.  — Мне кажется, — Тэхен тушит сигарету в пепельнице, — у меня еще крепче встал. Цветочек, ты нечто. И, в конце концов, Чонгук улыбается. Привычно, тепло и солнечно, словно это не он парой минут назад крыл матом нерадивых соседей. Он тянет к Тэхену руки, и тот встает коленями на кровать. — На чем мы там остановились? — Чонгук едва ощутимо касается пальцами возбужденной плоти, а затем переворачивается, чтобы оказаться к Тэхену спиной. — Хочу сзади. И посильнее. Пусть завидуют. Ким хрипло смеётся и, конечно, кто он такой, чтобы отказывать своему цветочку? Он хватает Чонгука за тонкую талию, и в этот вечер им больше никто не мешает наслаждаться друг другом.

* * *

Чонгук выкладывает на тарелку рис и румяную курочку, украшает все это овощами и сам диву дается, как он такой замечательный вообще достался Ким Тэхену, который смолит напропалую, продолжает прогуливать пары и щемить первокурсников за углом. Порой Чонгук сетует, мол, горбатого могила исправит, но правда в том, что Тэхен стал куда более сдержанным и спокойным. Просто на все нужно время. Хотя, говоря по правде, Чонгук влюбился в этого вот распиздяя, который битый час втыкает в учебник по высшей математике, неспособный разобраться с синусами и косинусами. И таким распиздяем Чонгук его всю жизнь, кажется, любить будет. Просто Тэхен сам хочет быть лучшим человеком для своего цветочка. Тут элементарная математика: его любят, а он делает все для того, чтобы любили еще больше. Хорошее приятно приумножать. У них, вообще, те самые отношения, где все недостатки партнера успешно превращаются в достоинства, стоит только немного поработать. И они работают. Над недостатками и отношениями. Чонгук периодически ворчит — для вида, Тэхен от этого хочет совершать героические поступки вроде научиться отличать тангенс от котангенса, чтобы сдать промежуточный зачет. Такие мелочи жизни. — Ты закончил? — Чонгук интересуется между делом, пока выкладывает ужин на вторую тарелку. Тэхен позади него за столом пыхтит над задачами, то и дело тяжело вздыхая. — Я закончился, — доносится в ответ. — Как личность. Ты бы мне хоть помог, цветочек. Этот самый цветочек ставит тарелки на стол, раскладывает приборы и на жалостливый взгляд своего парня даже бровью не ведет. Поначалу велся. Но Чонгук не был бы Чонгуком, если бы не выучил все эти уловки за короткий период. — А на экзамене я тоже тебе помогать буду? — интересуется Чонгук. Он не успевает сделать шага обратно в сторону кухни, как Тэхен нагло хватает его за талию и с мученическим стоном втыкается лицом ему в живот. Загребущие руки сминают бока, и Чонгук, конечно, совсем не может этому сопротивляться, а потому вплетает пальцы в отросшие волосы. — На экзамене я найду какого-нибудь лоха, чтобы у него списать. — Тэ. Чонгук смотрит на него сверху вниз укоризненно. Тэхену даже необязательно поднимать голову, чтобы это понять: он чувствует. Поэтому негромко смеётся и обнимает Чонгука крепче, прижимает к себе сильнее и трется щекой о его живот, подобно коту. — Я шучу, цветочек, — успокаивает. А потом ныряет головой под чонгукову футболку и прижимается все той же щекой уже к оголенной коже живота. Щетина колется, и Чонгук негромко ахает, цепляясь пальцами за тэхеновы плечи. — Хватит баловаться. — От тебя вкусно пахнет. Тэхен, конечно, не желает отстраняться, хотя у него там кипа нерешенных задач и ужин, над которым Чонгук старался битый час.  — Чем? — Цветочком. Чонгук тихо фыркает. — Дурак. Тэхен под футболкой смеется, целует кожу, снова трется щекой. Чонгук негромко шипит, потому что щетина все еще колется, но не отстраняется. Приятно. — Твой же дурак, — слышится из-под футболки. Чонгук смеется, гладит Тэхена через ткань по голове и соглашается: — Мой. Они стоят так еще какое-то время. Чонгук чему-то своему улыбается, Тэхен касается губами теплой кожи живота. В каком-то смысле это идиллия, и Чонгук вряд ли вспомнит момент, когда он чувствовал себя более счастливым. Тэхен, может быть, не самый лучший для него вариант, но, честное слово, Чон класть на это хотел. Его парень ужасно нахальный, бунтарь по натуре, с не самой лучшей репутацией, но какая разница? Чонгук его любит. Любым. Им приходится отстраниться друг от друга, потому что у Чонгука затекают ноги стоять так долго в одном положении. Он первым отходит и треплет Тэхена за подбородок, а потом принимается собирать со стола книги и тетради. — Давай ужинать. Тэхен едва не возводит глаза к потолку, чтобы всех богов поблагодарить за то, что на сегодня экзекуция учебой закончилась.  Они ужинают под какой-то сериал про супергероев, Тэхен расхваливает кулинарные способности своего парня, уплетая ужин за обе щеки. Чонгук улыбается. Потом они обсуждают какие-то рандомные вещи, вместе моют посуду. Точнее, моет ее Чонгук, Тэхен стоит позади него, обнимая руками за талию, шепчет на ухо какие-то пошлости и прижимается грудью к чонгуковой спине, пахом — к заднице. Когда в дверь внезапно звонят, Чонгук едва не роняет из рук полотенце. Его глаза округляются, и он оборачивается к Тэхену. — Это твои родители? — интересуется с неким испугом. С родителями Тэхена он еще не знакомился, хотя знал, что те о нем наслышаны. Но живут они в Тэгу и немного проблематично встретиться с ними, так что они это пока откладывают. Не пугает следующая за этим серьезность их отношений, просто знакомство с родителями — штука волнительная. И они не торопятся. Чонгук знает, что тэхеновы родители должны скоро приехать. И пусть даже он знает, что они вряд ли заявятся без предупреждения, это все равно первая мысль, посещающая его голову. Но Тэхен отрицательно мотает головой.  — Дыши, цветочек, они приедут только через пару недель. — Тогда кто это? Ты ждёшь кого-то? — Я посмотрю. Звонок раздается вновь. Тэхен скрывается в прихожей, Чонгук, убрав полотенце на место, семенит за ним. Он слышит незнакомые голоса. А когда выходит в прихожую, любопытно заглядывая за тэхеново плечо, видит за порогом двух парней, так до смешного друг на друга непохожих. Один из них невысокого роста, худощавый, с челкой, спадающей на глаза, угольно-черными волосами, одетый во все черное. Второй чуть выше, волосы выкрашены в блонд, одежда яркая, на лице — дружелюбная широкая улыбка. Но, несмотря на все это, оба парня выглядят… виноватыми? Чонгук не уверен. Тэхен оборачивается, когда слышит шаги за своей спиной. Он улыбается, когда говорит: — Цветочек, это наши соседи! Они принесли пирог, будто мы в Американском фильме, прикинь. Тот парень, что повыше, машет свободной рукой. В другой у него, видимо, тот самый пирог, накрытый салфеткой. — Привет! — он лучезарно улыбается. — Меня зовут Хосок, это, — названный указывает на парня рядом, — Юнги, мой парень. Мы недавно в ваш дом переехали, решили вот зайти, познакомиться. Чонгук окидывает их скептическим взглядом, потому что, ну, правда, кто, нахрен, в их время ходит по соседям с пирогами? Даже Чонгук со всей своей природной вежливостью не стал бы. Но он все равно потом натягивает на лицо улыбку и тянет Тэхена за локоть, чтобы освободил дорогу. — Привет, — говорит, — заходите. Мы как раз собирались чай пить.   Тэхен переглядывается с Чонгуком. Никакой чай они, вообще-то, пить не собирались, а Чонгук вовсе задолжал Тэхену минет за сделанные задания — такая у них система образования, кнут и пряник, секс и воздержание (спойлер: безуспешное). Так что Ким тянет брови вверх и пытается возразить: — Мы не… Конечно, блин, кто променяет минет на чертов пирог и соседей? Но Чонгук его перебивает с нажимом: — Собирались. Заходите. И соседи заходят. Чонгук закрывает за ними дверь, шикает на ничего непонимающего Тэхена, а потом провожает гостей на кухню. Тэхен его останавливает в дверях кухни, смотрит многозначительно и интересуется: — Цветочек, разве такими были наши планы? Чонгук недовольно цыкает, припечатывая: — Потерпишь, животное. — Ты дашь мне себя вылизать за мое терпение. Если Чонгук и задыхается от возмущения, он этого не показывает. Только щиплет нагло улыбающегося Тэхена за сосок, заставляя того морщиться, а потом едва ли не пинает на кухню, где их ждут два соседа, которые явно не понимают, что там у этих двоих происходит. Они в итоге рассаживаются все вокруг маленького стола, едва умещающего четверых человек. Чонгук наливает всем чай, режет пирог, не забыв учтиво поблагодарить соседей за угощение, а потом еще его нахваливает, пока они знакомятся и болтают о том, о сем. Тэхен пыхтит себе под нос, поглаживая под столом чонгуково бедро. Чонгук его ладонь скидывает, пинает того ногой, мило улыбаясь соседям, но Тэхен, конечно, ведет себя хуже упрямого осла. Чонгук думает, что в отместку своего парня покусает, но внешне только улыбается, подливая чай. Идиллия длится не больше тридцати минут, пока соседи делятся тем, что они вместе уже четыре года, здесь не так давно купили квартиру и планируют завести щенка. Они расспрашивают о Тэхене и Чонгуке, отвечает в основном последний, потому что Ким слишком занят, набивая щеки пирогом. Потом уже, когда они допивают чай, Хосок складывает руки перед собой и говорит: — Вообще-то, мы пришли извиниться. — Но и вы должны, — добавляет Юнги, на что Хосок смотрит на него укоризненно. — Не слушайте его, — парень миролюбиво улыбается. — Мы, наверное, немного мешали вам своими… ну, стонами. Чонгук и Тэхен непонятливо переглядываются. О чем этот парень вообще говорит? — Ага, — кивает Юнги, отчего черная челка вновь падает ему на глаза. — Поэтому ты, — кивает на Чонгука, — хуй через плечо мне и пожелал, да? Неосознанно Чонгук краснеет. Одно дело, конечно, наорать на кого-то в порыве злости, и совсем другое, когда этот кто-то сидит перед тобой, и ты последние полчаса мило распивал с ним чай.  Приплыли. Тэхен начинает ржать. Чонгук вновь его пихает, тот затыкается, а потом спрашивает: — Так это вы по батареям долбите? Я бы на месте Чонгука вам такое не пожелал, а сам бы скрутил. — Тэхен! — Что? — Замолчи. Голова кругом. Тэхен обиженно сопит, Чонгук вообще не понимает, что к чему. Он смотрит на новых знакомых и ждёт. Хрен знает, чего. Вероятно, объяснений. Но и те не особо понимают происходящего, потому как только хлопают глазами, почти даже одновременно, словно женатая уже сотню лет парочка.  — Давайте разберёмся, — здравомыслящим выступает Хосок. — Мы думали, что Чонгук был таким злым, потому что мы были слишком громкими. Я имею в виду секс. О какой батарее речь? — О той, по которой вы кастрюлей стучите, — влезает Тэхен. — И потрахаться нормально не даете. — Он тупой у тебя? — это интересуется Юнги, обращаясь к Чонгуку. — Цветочек, это он обо мне? — Точно тупой. Чонгук едва очи к небу не возводит, вспоминая «отче наш», которую бабуля ему в детстве порой читала на ночь и которая, очевидно, не спасла его от горестей бренной жизни. Может, стоит молитвенник купить? Или что там сейчас в моде? Натальная карта? Он опускает ладонь на плечо Тэхена, который уже готов взорваться — успокаивает.  — Это не вы стучите по батареям? — осторожно спрашивает Чонгук, краем глаза замечая, что Тэхен вновь закуривает. Прямо на кухне. И, черт возьми, даже не открыв окно. — Не мы, — отвечает Хосок. — А вы не слышите, как мы занимаемся сексом? — Не слышим, — говорит Чонгук, а потом поворачивается к Тэхену: — Твою мать, ты если еще раз своим дымом в мою сторону подуешь, я тебе в рот всю пачку затолкаю! Ожидаемо Тэхен давится дымом, а соседи начинают смеяться. И совсем неудивительно, что уже через пару секунд сигарета оказывается затушенной, а окна на кухне — открытыми. Чонгук бывает грозным. Реально. Когда у него сведены к переносице брови и весь вид так и говорит о том, что внутри он рвет и мечет. Тэхен такого цветочка обожает. И нет, ему не зазорно вот так подчиняться, даже если друзья потом обязательно постебут, мол, подкаблучник. — Забавные вы ребята, — тянет Юнги с деланно скучающим видом. Хосок его уже даже не одергивает. Ситуация реально забавная. — Как в цирке, — ворчит Тэхен. — Так а кто по батареям стучит? — Ремонтники, может? — предполагает Хосок, и все три пары глаз устремляются на него. — Какие ремонтники? — спрашивает Чонгук. — Так строительные работы уже несколько месяцев идут, — парень жмет плечами. — Нас предупреждали при заселении, мы, кстати, тоже стук слышали. Конец истории. Они все потом над этим смеются, а Чонгук еще высказывает Тэхену на тему того, почему он, живя здесь, не знал о ремонтных работах. Вечер заканчивается все той же компанией, но уже с пивом и под дружеские разговоры.  Чонгук думает, что жизнь — забавная штука, когда ночью, пока Тэхен, все же дорвавшись, его мокро вылизывает, он не слышит стука, хотя стонет достаточно громко. И ему, в конце концов, приходится отвлечься от посторонних мыслей, потому что, ну, язык Тэхена в его заднице — что-то новенькое, и он, конечно, не намерен это игнорировать. На самом деле, ему даже неловко, поэтому он, проезжаясь лицом по простыни, благословенно радуется, что его смущенно покрасневших щек не видно. Не секрет, что для Чонгука с Тэхеном все в новинку, и он стойко перенес первый минет, когда едва не задохнулся от члена в своей глотке. Чонгук стойко перенес первый секс, хотя, боже, это было невероятно, ладно. Да и вообще все Чонгук переживал достаточно легко, но это… Чонгук чувствует, как язык Тэхена толкается внутрь, и у него реально кружится голова от ощущений. В какой-то момент Чонгук подается вперед, пытаясь уйти от юркого языка, но Тэхен хватает его за задницу, не давая сдвинуться с места. Чонгук тогда скулит, а потом громко стонет, чувствуя, как вместе с языком Тэхен вводит внутрь него пальцы. У него от этого искры из глаз летят. Почти буквально, потому что, господи, он готов расплакаться от того, насколько это одновременно хорошо и смущающе. Пальцами свободной руки Ким обхватывает возбужденный член, истекающий смазкой, и в этот момент, да, Чонгук валится на кровать, потому что больше не способен держаться. Тэхен позади хрипло смеется и оставляет на ягодице смачный шлепок. — Сдулся, цветочек? — Я сейчас кончу, если ты продолжишь, — бормочет Чонгук куда-то в подушки.  Тэхен усмехается, а потом Чонгук слышит шелест упаковки с презервативом. Его парень, видимо, решил сжалиться, хотя это, конечно, еще с какой стороны посмотреть. Чонгук тяжело дышит в молчаливом ожидании. Ким потом целует обе его ягодицы, бедра, и Чонгук натурально дрожит. — Перевернись, — просит Тэхен. — Хочу тебя видеть. Он потом сам помогает Чонгуку перевернуться и не без удовольствия смотрит на его раскрасневшееся лицо, подрагивающие ресницы и умоляющий взгляд. Чонгук в такие моменты выглядит просто охуенно, и Тэхен, наверное, влюбляется еще больше. Он своего цветочка любовно оглядывает, пока приподнимает его бедра и заставляет обнять себя ногами. Он ласково оглаживает чонгуковы бока, пока пристраивается удобнее и проводит членом между ягодиц, поддразнивая. Чонгук снова стонет, судорожно выдыхает и даже как-то агрессивно цепляется ладонями за тэхеновы руки, которые держат его бедра. — Может, трахнешь меня наконец? Я тебе не экспонат в музее, чтобы ты меня разглядывал. — Ты красивый, — просто отвечает Тэхен, наклоняясь к парню. — Самый красивый. И мой. Имею право любоваться. — Ты когда стал таким романтиком, щемила университетский? — А ты когда стал таким развратным, цветочек? — Я тебя сейчас ударю. — Это уже БДСМ. Хочешь попробовать? Чонгук все же пинает нахально улыбающегося Тэхена пяткой в спину. Тот смеется, а потом целует — так глубоко и сладко, что Чонгук забывает обо всех своих недовольствах. Потом Тэхен все же вводит в него член с то ли рыком, то ли стоном. На несколько секунд они замирают, а потом Ким начинает в нем двигаться. Слишком медленно сначала, но Чонгук не возражает. Они мокро целуются, Тэхен едва не валится на Чонгука, поэтому привстает на локтях. Чонгуковы ноги плотно смыкаются вокруг тэхеновой талии. И Тэхен берет его медленно, но глубокими толчками и так жадно, словно прежде они ничего такого не делали. И все было бы хорошо, если бы не этот звук снова. Словно опять кто-то стучит по батареям. В унисон этим звукам Чонгук обреченно стонет. Тэхен утыкается головой ему в плечо и тихо матерится. — По ходу, это не ремонтники, — говорит Чонгук. И это вполне логично. Какие ремонтники в двенадцать ночи? — Цветочек, — Тэхен продолжает в нем медленно двигаться и тяжело дышать. — Хочешь, трахну тебя в ритм? Чонгук в ответ улыбается. И, кроме этой улыбки, Тэхену ничего больше не нужно. Он выпрямляется, перехватывая Чонгука удобнее. Звуки ритмичные и быстрые, и Ким, поймав нужный ритм, толкается в Чонгука так же быстро и глубоко. Он натурально вбивает парня в постель, сам стонет и рычит, но улыбается при этом. Нагло и нахально. Так, как умеет только он. А что до Чонгука? Ему кажется, что он с ума сойдет, но его это, конечно, совсем не беспокоит.  Они кончают почти одновременно. Тэхен наспех стягивает презерватив, чтобы его выбросить, а потом обтирает себя и Чонгука своей же футболкой. После он валится на кровать рядом со своим тяжело дышащим цветочком и привычно закуривает, говоря: — Охуенно. Чонгук в ответ улыбается: — На девяноста из ста. — Где еще десять? — В этой вот сигарете, которой ты на меня дымишь! Тэхен смеется. Он тушит сигарету и все лицо Чонгука потом покрывает поцелуями. Чонгук забавный, когда морщится и корчит гримасы, потому что от Тэхена пахнет сигаретами. Чонгук забавный, когда наигранно дует губы, выпрашивая все равно поцелуй, и Тэхен его, конечно, целует.  Чонгук чертовски забавный, когда ругается за сигаретный дым или не сделанную домашку. Он ужасно милый, когда отчитывает Тэхена за очередную драку (за его же честь вообще-то) или прогулянную пару. Чонгук в тэхеновых уравнениях всегда значит исключительно любовь. Это ванильно, но Тэхену глубоко похуй. Он влюблен. Он любит. А его любят в ответ.

* * *

— Смотри-ка. Чонгук ставит пакеты с продуктами у двери тэхеновой квартиры. Его внимание привлекает прямоугольный лист формата А4, аккуратно приклеенный на стене слева от двери. Тэхен позади него, выудив наконец-то ключи из кармана, подходит и следит за чонгуковым взглядом.  «Дорогие соседи, при всем уважении, у меня с труб уже слетела побелка. Понимаю, молодость, горячая кровь, но не могли бы вы быть тише? В следующий раз я настучу вам по голове, если вы будете шуметь поздно ночью. Надеюсь на ваше понимание!» — Вежливо, — резюмирует Чонгук. — Но неприятно. — Интересно, кто этот ущемленец. Пока Тэхен разглядывает надпись, Чонгук хозяйским жестом лезет в карман его куртки, зная, что там стопроцентно найдет перманентный маркер. Тот самый, которым Тэхену однажды на вечеринке нарисовали на лбу член. Шутка тупая, конечно, но Чонгук тогда едва не захлебнулся собственным смехом, потому что его парень слишком забавно матерился и истерически пытался смыть безобразие со своего лица. Тэхен этот маркер таскает с собой на случай, если представится возможность «засунуть этот маркер блядскому Чимину в задницу» — прямая цитата. Теперь этому маркеру найдётся достойное применение. Чонгук открывает колпачок зубами, а затем под любопытным тэхеновым взглядом выводит на листе аккуратно: «Дорогой сосед, при всем уважении, мой парень так круто меня трахает, что я не могу молчать. Не завидуйте, сходите на свидание. Надеюсь на ваше понимание, спасибо, всего вам доброго!» Тэхен низко смеется, пока Чонгук осматривает проделанное. Потом уже Ким переводит восхищенный взгляд на своего парня, который запихивает маркер себе в карман и совершенно непринужденно подхватывает пакеты. — Дверь откроешь? — интересуется с улыбкой, а Тэхен… А что Тэхен? — Цветочек, пиздец, я так тебя люблю, — на выдохе и с идиотским замиранием сердца. Чонгук смеется. Наверное, Тэхен — не лучшая для него партия. Хулиган, местный щемила, нахал, наглец и заядлый прогульщик. Тэхен много курит, зажимает первокурсников в углах, чтобы вытрясти мелочь, и грязно матерится.   Наверное, Чонгук ему совсем не подходит. Он хороший мальчик, вежливый и приличный. Чонгук учится на «отлично», носит идеально выглаженные рубашки и не грубит преподавателям. В идеальном мире они никогда не были бы вместе. Но как хорошо, что мир не идеален. И Чонгук в нем счастлив.