Пустотный бог

Примечания от автора: 1 (нем.) Всё к чертям; 2 (нем.) - командир бригады в армии Германской империи

Пролог Гул в голове не прекращался. Ногу сжало, как в тисках. Жуткое ощущение, будто хочется есть все видимое и невидимое

... Нет, нет, нельзя дрыгать ногой. Иначе схватывающая петля сожмется крепче... Доктор не велела сопротивляться.... Ощущение страха пропало. Куда дели его сознание? Как будто новое ничто чем-то отличается... Как оказалось, всем: чувство «вне себя от не себя» противилось чужой боли. Через пару минут боль исчезла, а сердце колотилось как бешеное. Телесное начало отвергало инородное бестелесное. Сколько он уже так бесплодно пытается выбраться? Кажется, всё только что началось. Так появился он. - Уже очнулся? Как быстро, хехе... Доктор, сверкнув безжизненными белками глазных яблок, отвернулась. Постояв пару минут над столешницей с приборами, она взяла скальпель и, развернувшись солдатиком, сделала надрез где-то у плеча. Глаза открылись, обнажив бешено расширяющиеся и сужающиеся зрачки. Петля хрустнула. Следом рука, совершив молниеносный выпад, схватила женщину за горло. Следом почти сразу последовал пинок. Колени согнулась в районе паха. - Среди смирно, сссскотина... Тычок прикладом быстро усмирил буйство Захри - охрана доктора Куон была рядом. Он хотел жить, но не понимал, зачем...Несчастная жертва бессмертия. Его раны быстро затягивались, открытый порез от ножа превратился в темное-красное пятно, потом в аккуратно застегнутый шрам, а затем и в рубец. - «ТВАРМ ХРЕНОВЫ, КУРИЦА ОБЩИПАННАЯ, ЖА ПЕТУХИ КАРТАВЫЕ, ВОТ, НУ..НУ ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА СО МНОЙ? ДА ЧТОБ ВАМ ПУСТО БЫЛО!!!»: язык выходил пока неважно, не до конца грубым и недостаточно неотёсанным. В мыслях у Куон неприятно поежились воспоминание о первой встрече с властями таёжных регионов. «Енто что ещё там за хреновина этакая?! Лес государственный разбазариваешь, шельма?». Первые обвинения посыпались в сторону местных - дескать, чего сразу не сообщили?! Они ж там все дрова лесничества расхватают. Такой наглости от «лесных людей» власти точно не ожидали. - Пусто будет сегодня вечером в кое-чьём желудке, если он не заткнётся - ловко парировал охранник, весьма довольный своим превосходством, но тут же посмирел после того, как Куон жестом приказала ему замолкнуть. « - КУДА ВЫ ДЕЛИ МЕНЯ? ЭТО ЧТО, ЕЩЁ ОДИН ЭКСПЕРИМЕНТ?!» - Твоё Я с тобой... Никуда оно не исчезнет... Мы накачали тебя стабилизаторами и амбротиками. Либо ты превратишься в обычную пустоту, либо умрёшь.. и, как вариант, симбиоз нормальной души с Пустыми Началами... Если, конечно, миф окажется реальностью. « - КОГДА ЭТО ЗАКОНЧИТСЯ?! ДА ЧТО ВЫ ХА ФРИКИ ТАКИЕ?!» - Скоро действие дистиллированной амброзии закончится, и твоё сознание разорвет количество стабилизирующих душ... « - ЧТО ВСЕ ЭТО ОЗНАЧАЕТ? Я СТАНУ ОВОЩЕМ?! КАК БАБА-ТЕЛЕКИНЕТИК ИЗ СОСЕДНЕГО ОТДЕЛЕНИЯ?» - Похоже, что так... До 5 числа включительно ты проведешь в коме от антиабстинентных препаратов, осоловеешь маленько, а затем придёшь в состояние симбиоза души и Начал... В идеальном случае. Доктор Куон приоткрыла вентиляционное окошко и куда-то ушла. Охранник остался. - Только не думай, что если ты такой ценный, мы не сможем лишить тебя ужина - от голода ты не умрёшь, а будешь как шёлковый. Наивный уродец..., - : протянул он, оттягивая гласные и поперчив это все нотками презрения в конце. Захри замолк, обратив взор к панели из бронированного стекла, а затем и к своим ногам. Веревки свиты из цепляющейся пряжи невиданной крепости. - Ты либо умрёшь здесь, либо сейчас. А можно и не разделять то, что по праву должно быть вместе...-: охранник сделал паузу, услышав шаги. Куон не любила, когда кто-нибудь из подчинённых обсуждал ее эксперименты. «- ЗАЧЕМ ВЫ ПЕРЕСАДИЛИ МНЕ ЭТИ ГРЕБАНЫЕ ТКАНИ?! НАХРЕН Я ВАМ СДАЛСЯ? РЕШИЛИ СДЕЛАТЬ ГИБРИД ЧЕЛОВЕКА И ВАШЕГО «ПИТОМЦА?! Хах! ПхппхххахахаахахАХАХАХАХХАХ!»-: следом за хриплыми, «угловатыми», хватающими за уши словами последовал истерический хохот, до жути напугавший какого-то младенца из соседней с коридором комнаты. Было слышно, как лязгают хлыстами и матерятся твари, возмущаясь бережливостью заведующей отделения, но тем не менее не решаясь подходить близко к изородованным тельцам малышей. Вместо этого они срывались на немом мальчике у двери. Сам мальчик был ростом 120 см и бегал не хуже зайца, бегущего от лавины с горки, но бронированная дверь отделения открывалась только охранникам, на «покурить, покушать, сходить по нужде, встретить смену, уйти спать», бежать было некуда, а тем более некому жаловаться, да и нечем. Держали его здесь только за «сбегай, принеси, унеси, пошел вон». По крайней мере у того зайца не было шансов выжить. Кормили здесь через раз, как кроликов в богом забытом школьном живом уголке. Невыносимое ощущение пустоты в желудке давало себе знать даже у самых важных «пациентов». - Завтра же все результаты кроме 31-Groß утилизировать!!! - со спокойного тона неожиданно сорвалась на крик доктор. - ALLES VERDAMMT¹!!! Она не могла больше терпеть. Некий Oberleutnant² требовал результаты бесполезных экспериментов. Бригада уже готова была бросить все и положиться на тупых невидимых, и, по заявлениям чудаков из Восточной Европы, невероятно живучих чудовищ. Они не могли ничего, кроме как крушить и разрушать, но витающие сами собой в воздухе внутренности черепа со вспоротыми глазницами, взлетающие трупы, невидимое нечто, опрокодывающее заграждения из колючей проволоки прямо в окопы - вот рецепт хорошей деморализации. А она сейчас ой как нужна. В войне с русскими все средства хороши. После слова утилизировать «мальчику-зайцу» стало совсем плохо. Он заревел на все лады, умоляя о пощаде, даже не понимая, что именно это сулит. - И таки мы создали ЭТО!!! ДА ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ УЖЕ, ЮНОША!!! Зашитый мелкими стежками и тем запертый в немой укмылке рот мальца искривился. Раздался рев. Малец метнулся к большой столешнице, выхватив огромный нож, и молниеносно полоснул им по освобождённой ротовой полости. Протянув нож Захри, тот издал жуткий, годами копившийся, волной заполнивший все коридоры и выбивший все стёкла вопль. «Да ты и не бегун вовсе!» - : подумал с усмешкой Захри, поддев не поддававшуюся верёвку. Вентиляционное окошко грохнулось на пол, пока рёв мальчика-зайца заглушал звон болтиков на полу. Теперь он - бог. Он заставит их побегать. * * * Кромешная темнота вокруг не была препятствием для бога. Темнота, аж коленку негде повернуть. Но не это, и вовсе не прихоти бренного тела интересовали Захри - языки. Ими он обхватывал аккуратно, чтобы не дай бог не издавать грохота, каждую скобу. Грохот привлёк внимание рыщущей по корпусу охраны, ищущей гадёныша. Бога не заботил неестественно распахнутые в припадке рот. Только бы добраться до котельной. - Дзынь-к! Двадцать третья скоба... - Дзынь-к! Двадцать четвёртая... -Бум-кс! Котельная. Он разодрал изнутри и согнул руками пополам металлический лист стенки, перекрывающей доступ к вентиляции - военные заварили все ходы заблаговременно. Его взору предстало отсутствие котла и разобранные в кровь пальцы. Он разочарованно втянул... Что втянул?! Захри едва удержался от истерического смешка. И тут же, прямо на полу, среди пыли и блестящих на солнце тараканов, скорчился от боли, покрывавшей руки, рот и участки несросшейся кожи и чужеродные органы. Как уже описано ранее, парового котла не было. Вместо этого система из трубок, одного вентиля, двух рычажков и одного газового сенсора. Передовые, мать их, технологии! Захри превозмог свою боль, поднялся на ноги, и, разминая затёкшую шею и резко потяжелевшую голову, повернул рычажки и вырвал из с мясом. Комнату заполнил едкий запах газовой гари. Пока бренное тело «Ausgezeichnet 31» не начало покрываться ожогами , а грудь не превратилась в желейное месиво из крови, лёгких и их тканей, выкрутил до упора, вырвал с мясом вентиль и разбил им окно. Покрытый царапинами, запёкшейся кровью и битым стеклом, счастливый до небес, он лежал на траве, дергая и пачкая землю, и истерически хохоча. Он любовался, любовался, как его ненавистный, покрытый побоями и вуалью детской скорби 8 корпус взлетал на воздух тысячью осколков и кусков стен. Среди них не было мальчика-зайца. * * * Старик Миллигхем был заведующим третьего отделения местной психиатрической больницы. Изначально, Захария Пржевиц, молодой параноик, за которым не могла ухаживать мать с таким же диагнозом, попал именно к нему. Неопытный, только что переодетый в больничные обноски - рубашонка, штаны и... собственно всё, он умудрился загреметь в долгосрочное отделение за попытку выменять еду на деньги, попытку побега, побег с деньгами, на которые он мог прожить пять дней. Там он пролежал тринадцать лет, после чего был принят в качестве варианта на военный эксперимент в тринадцатое отделение. Там уже окончательно сломленный пациент подвергался всяческим проявлениям военного времени: еду то завозили, то нет; шаг влево - прикладом в морду, шаг вправо - в живот. Разве что доктор Куон не была так жестока к пациентам. Но именно после её «занятий» дети становились слепыми, глухими, и всё вместе одновременно, взрослые же превращались в запуганных овощей. Но Захри чудом смог сохранить рассудок. * * * - Тебе по-быстрому шить или по-безопасному? Захри взглянул на свои раны. Нормально зажить они не успели, гноились и испускали потоки ноющей боли по всему телу. Верхняя рана покрылась коркой пыли, сбиваемой осенним дождем на улице. Захри сковырнул её ногтем и тут же, пригнув спину и зажмурив глаза от боли, зашелся влажным кашлем. - А ну, мать твою, прекрати!!! Мало того, пневмонию подхватил где-то, так ещё и заражение крови себе заработать решил!!! Захри посмотрел на него виновато, и решил всё же сказать: - Зашивать ничего не надо. Просто спиртом бы пройтись... - Как это не надо?! Тебе там что, совсем мозги напромывали?! - : старик посмотрел на него в ответ, изо всех сил изображая осуждение. Но все же это было сочувствие. И страх, сквозь который он добавил: - эти ублюдки из 13 отделения... Они теперь заодно с нашими вождями!... Как только война подошла к их границам, они поджали хвосты и решили мучить людей ради победы!!! Пациент Пржесковиц, вам срочно нужен нашатырный спирт, хорошая дезинфекция и плотная обработка ран! Что бы вам не сказали, ваши раны сами собой не заживут!!! От дезинфекции Захри бы точно не отказался - раны, казалось, чесались и кишели паразитами. После долгих уговоров с использованием дубового протестантского креста и старых фотографий, с которых Захри прослезился, пациент наконец согласился понюхать нашатыря из бутыли из-под хереса. После знакомого запаха, которым «пациента 31» приводили в себя после частых побоев и голодных обмороков, Захри таки разрешил зашить себе раны. Миллингхем дрожащей рукой снимал швы через четыре часа. Все это время пациент думал, что же будет дальше. Либо спал беспокойным сном. Последний раз старик заходил к нему в четыре часа дня, окончательно сняв «оковы» для ран. - Мне нужны мои документы и старая одежда, доктор Миллингхем. - А как по мне, вам полагается хороший сон и еда! Не бойся, я постараюсь договориться с 13 отделением, а они договорятся с... - О ЧЁМ?! ТЫ ЖЕ БУКВАЛЬНО ВЫРВАЛ МЕНЯ ИЗ ИХ РУК - : Захри вскочил. - О твоём оставлении в 3 отделении в связи с состоянием твоего здоровья. У меня есть связи среди военных... - Никакие твои связи здесь и рядом не стоят. Бригада Oberleutnent'а лежит в стороне от военных, это секретный проект. Уж мне ли не знать, насколько... - Послушай, ты не в состоянии... - НЕ В СОСТОЯНИИ ЧТО?! РУЧКУ ПОДНЯТЬ?! Я мыл полы в 13-м , и точно знал, где выменять сигары на деньги. Сейчас у меня примерно... - Что можно сделать на твои деньги? Купить билет на проезд третьим классом? Пирожков накупить? Ты не выживешь на одних пирожках, Захари! Тебе нужно лечение! Причем срочное!!! Захри непонимающе посмотрел на старика. И закатил глаза, как бы показывая, что тот его не поймет. - Где ты вообще прятал деньги? Захри задумался: за решеткой вентиляции в палате, среди вещей и мусора на кухне, среди мусора и, конечно же, картошки (?) в душе для персонала... - Везде, где не шмонали. Оба умолкли. Старик и юноша, переживший то, что не переживет даже старик, что не смогло сделать его стариком. Миллингхем ушел в отделение и через полчаса вернулся со старой одеждой Захри, сложенной пирамидкой-зиккуратом на руке старика. - Документы в задних карманах брюк. Захри переоделся в гардеробе Миллингхема, и, взяв кошель с деньгами, ушёл. Не навсегда.