Пустотный бог

- Что за... Дьявол! Туфлю затопило глубоко, аж внутрь потекло... Хорошо хоть, что не в стойло попал. Вот таким вот, стоящим с конским дерьмом по щиколотку, в разбитой конюшне (хотя помещение больше напоминало свинарник), его увидел, видимо, хозяин. Одетый в панталоны, со стоптанными сапожками, высотой до бедер, он плохо напоминал человека высокого жизненного статуса, но камзол на нем указывал на схожесть с Генрихом Тюдором. Видать, схоронил так, что за столетия ношения камзол не износился. - Эгггггрх!!!! Что за чертов юрод тут намалевался, а?!.... Попал на костюмированную вечеринку, не иначе, подумал Захри. - Я КОГО СПРОСИЛ, А?!... - Не знаю, кого, и знать не могу, да и откуда? Минуту назад здесь была чертова гостиница, а сейчас я стою в... - Анри!!! Отведи этого pendejo к Ною - пусть научит уму-разуму, чтоб по конюшням дворовым не шаландался!!!, - в плотно сложенном «хозяине» проснулся староиспанский. (Откуда? Понятия не имею, и не имеет понятия никто - откуда посреди германских земель взялся католик-испанец?!) Тотчас открылась дверь за Захри, и на конский навоз, шлепнувшись, упал рыбий скелет: - Покормись сам хоть, убогий... - Ты чего творишь?! Не жалко, так тушку рыбью хоть оставь, мне кусочек, умоляю, второй день ничего не ем...,- взмолился показавшийся из-за двери щупленький светловолосый, с лицом в саже, человек. В нем Захри не узнал еврея-пекаря: это был не он. Но как? Он не видел его раньше, ни в коридоре, ни в самой лавке. Это точно не хозяин, логически мыслил Захри, а значит, это кухарь. Или помощник кухаря. Пока испанец скручивал какой-то наждачный свёрток и раскуривал непонятную смесь чайных листьев, кухарский помощник выбежал на дорогу, осмотрелся и крикнул: - За мной! И поживее!!! Захри недоверчиво поглядел ему вслед, пока он не выматерился, показав, что ждать его не намерен. Выйдя на свет, он попал на освещённую ярким солнцем улицу без малейших признаков зябкой осени. «Что за чертовщина, мать вашу за ногу?!» Захри встрепенулся и побежал за поваренком. - Кто это сказал? Повар развернулся и зашипел: - Хватит молоть чепуху! Ты жить хочешь? Захри продолжил надавливать: - Прямо сейчас кто-то сказал что-то про «чертовщину»? Они шли по улице, постепенно привлекая внимание жителей этого странного местечка. Кухарь проигнорировал слова Захри: - Это сейчас тебя не касается, ты тут гость, как никак, и должен соблюдать чистоту намерений. Понял? Захри кивнул. Поваришка остановился. Раздался грохот выстрелов из забегаловки справа. Из дыма выбежала с на дорогу какая-то женщина с человеком на руках. Его лицо было измазано кровью, из носа и глазниц, превратившихся в сплошную кашу. Женщина ревела. А поварёнок просто стоял и с ужасным равнодушием обошел лужу перед входом в кабак. Затем он развернулся и зло заорал: - А ты чего стоишь, ублюдок?! Жить надоело? Он бросился назад и мастерски оббежал дуги дыма, показывавшие направление выстрела, наклонившись и, схватив ничего не понимающего Захри за шиворот, дёрнул его влево, и, задав нужную безопасную траекторию, швырнул его в противоположную вымощенную часть дороги. По крайней мере, попытался: вместо того, чтобы пробежать расстояние, которое ему задал «кухарь», он развернулся и, желая выместить всю свою злобу на поваренке и наконец узнать, что здесь происходит, остановился на половине пути и, разинув рот, уставился в дым: Вместо пьянчуги с револьвером или просто хулигана он увидел здоровенную тушу человека, лежавшую на полу, сначала он принял его за того самого испанца, однако довольно скоро понял, что у них просто была одинаковая одежда: усов он не увидел. Кухарский подмастерье у противополодного конца улицы махал руками, пытаясь показать ему безопасный выход из ситуации. Окончательно озверев, Захри двинулся ему напрямик, и, как ни странно, больше за всю жизнь он не жалел об этом опрометчивом решении. В следующую секунду он почувствовал покалывание в плече и, пощупав спину, ощутил липкую горячую жидкость, сползавшую по его коже. Он опомнился и, найдя свинцовую, шарообразную причину сией внезапной боли, побежал со всех ног. Бежал он, по его словам, около часа. Отдышавшись, он оглянулся, и оглянулся не зря: он чуть опять не вляпался в свиной ковюх. Он отошел в сторону и оказался в тени настила на сваях: по видимому, станция отдыха для конников. Он снова окинул критическим взглядом: солнце было в зените, а на песке кое-где росли кустики, по цветам похожие на олеандры. - Вот ты где! Ну наконец-то! Пришлось мне порядочно побегать. Захри, одурев, заорал: - Да что вам всем от меня надо!? Кухарь рассмеялся и выдал: - А ты сам как думаешь? Захри стоял и вспоминал все, произошедшее за последние тринадцать лет… А поваришка помог ему в этом. - Думаешь, нормальный человек после выстрела между ребер пробежит ещё двадцать миль по жаре и не истечет кровью? О, нет, я так не думаю! Ты – нечто ненормальное. Ты - родня Ною. * * * Для Ноя этот день начался с неприятного: какой-то деревенский мальчишка, по словам садовника, прибежал на задний двор и забил камнем петушка, которого хозяин очень любил и растил к Рождеству. С удивительным спокойствием он выслушал речь слуги о том, что у свиней началась чумка и надо срочно запасать сало, пока болезнь не охватила весь свинарник. Пока он стоял на крыльце и курил, к нему подбежала одна из наложниц-рабынь, распинаясь пред ним в том, что в их покоях завелись мыши, а Каталину (женщину Ноя) покусали клопы. Не то чтобы у него была антисанитария в женских покоях, но Ноя встревожила эта новость и он послал экономку за местным лекарем, дабы закупиться принадлежностями для окуривания и убийства насекомых: лимонную кислоту, уксус. яичными скорлупками от медведки. Пока Ной прогуливался, он наткнулся на Анри, некогда собственно получившего протекцию хозяина бедного студента, подрабатывавшего помошником кухаря в отъезде из Веймара.