Мой Хён

Самолёт мягко коснулся посадочной полосы. Минхо устало прикрыл глаза всего на секунду, пока аплодисменты пассажиров растворялись в шуме двигателей. Тур в Америке закончился, но усталость будто только начинала догонять его. Неделя в Корее — всего неделя — и снова работа, съёмки, выступления. Он проверил телефон ещё до того, как самолёт полностью остановился. Сообщение отправлено. Прочитано — нет. Минхо сжал губы, убирая телефон в карман. Когда ребята из Stray Kids сели в машину, шум разговора быстро наполнил салон. Все делились впечатлениями, смеялись, спорили о еде, которую хотят заказать вечером. Только одного человека не хватало. — А где Чан-хён? — поинтересовался Чонин, оглядываясь. — Убежал к своим старикам девяносто седьмой лайна — усмехнулся Сынмин. — Старикам? — удивился Чонин. — А кто вообще туда входит? Его взгляд неожиданно остановился на Минхо. — Хён, ты же знаешь? Минхо посмотрел в окно, где огни вечернего Сеула расплывались в длинные полосы. — Не особо… Я ими не интересуюсь. Он сказал это спокойно, почти равнодушно, но пальцы сами собой снова потянулись к телефону. Экран оставался пустым. Три месяца. Три месяца назад он стоял возле машины, сжимая руль так сильно, что побелели костяшки пальцев. Тогда вокруг было слишком много людей —родители, брат и родственники Чонгука , сотрудники компани, камеры. Слишком много глаз. Он смотрел, как Чонгук уходит. Смотрел — и не мог подойти. Не мог обнять. Не мог сказать всё то, что разрывало грудь. Слёзы тогда текли тихо, пока он прятался в машине, надеясь, что никто не заметит, как у него дрожат плечи. С тех пор они жили звонками. Короткими разговорами. Редкими сообщениями. Несовпадающими выходными. Минхо снова достал телефон. По-прежнему ничего. Он попытался убедить себя, что Чонгук просто занят. Учения. Расписание. Усталость. Он понимал это разумом… но сердце упорно отказывалось слушать. — Хён, ты вообще с нами? — голос Хёнджина вырвал его из мыслей. — Да… просто устал, — тихо ответил Минхо. Ребята переглянулись. Они всё ещё не до конца привыкли к тому, что их хён больше не скрывает отношения. В тот день он просто сказал это — спокойно, без подготовки — и вышел из комнаты, оставив их переваривать услышанное. Машина остановилась возле общежития. Минхо вышел последним. Холодный воздух ударил в лицо, возвращая ясность мыслям. Он снова посмотрел на телефон… тишина Он был слишком усталым что сразу как лег на кровать уснул. Минхо проснулся рано, хотя спал всего несколько часов. Телефон лежал рядом на подушке — он будто боялся пропустить сообщение. Экран оставался тёмным. Он перевернулся на спину, уставившись в потолок. Открыл чат и написал: «Все хорошо?» Сообщение ушло. Ответа не было. Утро сменилось днём. День медленно перетекал в вечер. Минхо пытался отвлечься — тренировка, разговоры с менеджерами, проверка расписания — но взгляд всё равно возвращался к телефону. Когда экран наконец загорелся, сердце пропустило удар. Сообщение от Чана в группу . «Ребята кто со мной пить самый вкусный пахмельный суп ?» Все ребята шутили над ним и спрашивали как прошёл встреча. И Чан отправляет фотографии....Минхо замер. Пальцы остановились над экраном. Через несколько секунд Чан прислал еще много фотографий и видео. Шумный бар. Тёплый свет. Несколько знакомых лиц. Смех. Поднятые бокалы. И Чонгук. Он сидел в центре, слегка растрёпанный, с мягкой улыбкой и румянцем на щеках. Кто-то обнимал его за плечи, кто-то смеялся рядом, а он выглядел… счастливым. Минхо почувствовал, как внутри всё резко похолодело. Следующее сообщение от Чана пришло почти сразу: «Он сегодня получил увольнительную. Мы решили встретиться.» Минхо долго смотрел на фотографию. Слишком долго. Он увеличил изображение, будто пытаясь рассмотреть Чонгука ближе. Три месяца. Три месяца ожидания. Телефонных разговоров. Несовпадающих расписаний. И сегодня… Он медленно открыл их чат. Последнее сообщение было его: «Я прилечу даже на край света тебя увидеть» Минхо сжал телефон в руке. Он не писал ничего. Просто закрыл чат. Через несколько минут экран снова загорелся. От Чонгука. «Прости, я был с ребятами. Меня неожиданно отпустили, и они уже всё организовали…» Минхо почувствовал, как горло неприятно сжалось. Следующее сообщение появилось почти сразу: «Я хотел написать раньше.» Минхо закрыл глаза. Пальцы зависли над клавиатурой. Он понимал, что Чонгук имеет право на друзей. На отдых. На нормальную жизнь хотя бы в редкие увольнительные. Но боль всё равно расползалась внутри, тихая и липкая. Он медленно написал: «Хорошо» Ответ пришёл почти мгновенно. «Ты злишься?» Минхо усмехнулся — коротко и почти беззвучно. «Нет.» Он отправил сообщение и сразу пожалел. Слишком коротко. Слишком холодно. Слишком похоже на ложь. Телефон снова завибрировал. «Минхо…» Он долго смотрел на имя на экране, но так и не открыл следующее сообщение. В комнате было тихо. Только шум города пробивался через окно. Минхо сел на край кровати, сжимая телефон обеими руками, словно тот мог удержать ускользающее чувство близости. В голове снова всплыло воспоминание — спина Чонгука, уходящего в ворота части. Шум голосов вокруг. И собственные слёзы, спрятанные за стеклом машины. Он резко встал и подошёл к окну. Вчера когда Минхо хотел видеть Чонгука как никогда и даже хотел приехать к нему, если бы даже его не пустили он был бы близок хоть на метр, а оказалост что где-то в другом районе города Чонгук смеялся, поднимал бокал. Возможно, впервые за долгое время чувствовал себя свободным. Минхо понимал это. Правда понимал. Но от этого становилось только больнее. Телефон снова загорелся. Новое сообщение. «Я скучаю по тебе. Правда.» Минхо закрыл глаза, прислоняясь лбом к холодному стеклу. Он долго стоял так, прежде чем наконец ответил: «Я тоже.» Коротко. Осторожно. Почти шёпотом. И впервые за долгое время он почувствовал, что расстояние между ними измеряется уже не километрами. А молчанием. Минхо долго смотрел на последнее сообщение. «Я скучаю по тебе. Правда.» Экран медленно потускнел. Комната снова погрузилась в тишину. Он чувствовал, как внутри всё тяжелеет — будто эмоции накапливались слишком долго и теперь просто не помещались в груди. Он резко вдохнул и встал. Слишком тесно. Слишком шумно. Слишком больно думать. Минхо молча собрал небольшую сумку. Несколько вещей. Тёплая куртка. Палатка. Телефон он положил последним. Он смотрел на него несколько секунд… а потом выключил. Планшет. Ноутбук. Даже резервный телефон. Тишина наступила почти физически — непривычная, глухая. Через час он уже выезжал из города. Чонгук сначала ничего не заметил он сильно хотел видеть Минхо но ему нужно было возвращаться обратно. Если бы он знал что он прилетить сегодня.... Он написал снова. Сообщение не доставлено. Чонгук нахмурился. Он попробовал позвонить. Абонент вне зоны доступа. — Всё нормально? — спросил один из друзей, заметив, как он напрягся. — Да… наверное, связь плохая, — тихо ответил Чонгук, хотя внутри уже появлялось неприятное ощущение. Он попробовал ещё раз. И ещё. Ничего. Чонгук открыл их переписку и перечитал последние сообщения. Слишком короткие ответы. Слишком спокойные слова. Теперь он ясно видел то, что раньше не заметил. Минхо был ранен. — Бан Чан — позворил он. Чан сразу понял по голосу, что что-то не так. — Что случилось? — Ты… не знаешь, где Минхо? Чан нахмурился. — Он сегодня никуда не планировал идти. А что? Чонгук медленно покачал головой. — Он не отвечает. Телефон выключен. Чан замолчал на секунду. — Он иногда уезжает в горы… когда ему тяжело. Чонгук почувствовал, как сердце резко сжалось. — Один? — Всегда. Чонгук опустил взгляд на стол, сжимая телефон так сильно, что побелели пальцы. Он вспомнил, как Минхо плакал в машине. Как пытался быть сильным. Как всегда говорил, что всё понимает. И как редко говорил, когда ему действительно больно. — Сколько он может там быть? — тихо спросил Чонгук. — Иногда пару дней… иногда дольше. Чонгук резко встал, опрокинув стул,он даже не знал о его тяге к горам. — Эй, ты куда? — удивился Чимин, который перед казармой решил покушать в кафешке . — Мне нужно выйти. Он вышел на улицу, жадно вдыхая холодный воздух. Город шумел вокруг, но внутри Чонгука всё будто замерло. Он снова набрал номер. Тишина. — Чёрт… — прошептал он, проводя рукой по волосам. Он впервые так ясно понял — Минхо не просто расстроился. Он сломался тихо, как делал всегда. Минхо в это время ставил палатку на склоне горы. Ветер трепал ткань, цеплялся за волосы, заставлял глаза слезиться. Здесь было холодно. Пусто. Спокойно. Он любил это место — здесь никто не требовал улыбаться. Никто не спрашивал, всё ли хорошо. Он развёл небольшой костёр и сел рядом, обняв колени. Мысли приходили медленно, как снег, падающий на землю. Он не злился на Чонгука. Он злился на себя. За ожидание. За надежду. За то, как сильно скучал. Минхо поднял голову, глядя на тёмное небо. Звёзды были яркими — слишком яркими для города. — Ты счастлив… и это правильно, — тихо прошептал он в пустоту. Ветер унес его слова куда-то вниз по склону. Чонгук сидел на краю кровати в казарме, уставившись в экран телефона. Он пытался дозвониться уже двадцатый раз. Ничего. Он медленно провёл рукой по лицу. В груди росло тяжёлое чувство вины. Он вспоминал каждую мелочь — усталую улыбку Минхо, его короткие ответы, его вечное «я всё понимаю». Чонгук вдруг понял страшную вещь. Минхо всегда понимал. Даже когда это ломало его. — Вернись… — тихо прошептал он, сжимая телефон. Но ответить было некому. И впервые за долгое время Чонгук почувствовал то же самое одиночество, которое Минхо носил в себе месяцами. Ночь в казарме была слишком тихой. Чонгук лежал на кровати, не закрывая глаз. Телефон лежал рядом, экран давно погас, но он всё равно держал его в руке, будто надеялся, что сообщение появится само. Прошло почти двенадцать часов. Минхо так и не появился в сети. Он резко сел. В груди нарастало чувство тревоги — вязкое, липкое, не дающее дышать нормально. Он вспоминал слова Чана. «Он уезжает в горы… когда ему тяжело.» Чонгук провёл рукой по лицу, тяжело выдыхая. Мысль крутилась в голове снова и снова. Он там один. Решение пришло внезапно. Почти импульсивно. Почти безрассудно. Чонгук быстро поднялся, натянул куртку и тихо вышел из помещения, стараясь не привлекать внимания. Сердце билось слишком громко — он боялся, что его услышат. Он понимал. Это нарушение правил. Если узнают — будут последствия. Серьёзные последствия. Но страх потерять Минхо оказался сильнее. Он быстро находит машину на котором приехал сюда и Чан быстро скинул место где Минхо узнав от менеджера и его дорога заняла несколько часов. Чонгук почти не помнил, как добрался — только холодный ветер, пустая трасса и бесконечные попытки дозвониться. Когда он наконец поднялся на склон, заметил палатку сразу. Небольшую. Одинокую. Почти сливающуюся с камнями и снегом. Чонгук почувствовал, как сердце резко сжалось. — Минхо… — тихо позвал он, подходя ближе. Ткань палатки шевельнулась. Через секунду молния медленно расстегнулась, и Минхо выглянул наружу. Его волосы были растрёпаны, взгляд сонный, но когда он увидел, кто стоит перед ним — глаза резко расширились. — Чонгук?.. Он выглядел так, будто не верил. — Ты… что здесь делаешь? Чонгук сделал шаг вперёд, тяжело дыша после подъёма. — Я не мог дозвониться… Ты выключил всё… Я испугался. Минхо смотрел на него несколько секунд. Его лицо оставалось спокойным, почти безэмоциональным — слишком спокойным. — Ты не должен был приезжать, — тихо сказал он. Эти слова ударили сильнее, чем Чонгук ожидал. — Я переживал за тебя. Минхо медленно выбрался из палатки, натягивая куртку. — Я просто хотел побыть один. Он говорил мягко. Без злости. Без упрёков. Но эта холодная сдержанность заставляла Чонгука чувствовать себя ещё хуже. — Ты исчез на 24 часов, Минхо… — Со мной всё нормально. Коротко. Чётко. Закрыто. Чонгук нахмурился. — Ты даже не сказал, что уедешь. Минхо отвёл взгляд в сторону гор. — Я не обязан отчитываться. Слова повисли между ними тяжёлым камнем. Чонгук сделал шаг ближе. — Ты обиделся из-за того дня? Минхо усмехнулся — едва заметно. — Нет. Всё нормально. Ты отдыхал с друзьями. Это правильно. Он говорил ровно, почти без интонации. Чонгук вдруг понял — Минхо прячет чувства глубже, чем когда-либо. — Посмотри на меня, — тихо попросил Чонгук. Минхо помедлил… но всё же поднял взгляд. И Чонгук увидел усталость. Боль. И стену, которую раньше не замечал. — Ты отдаляешься, — прошептал он. Минхо слегка пожал плечами. — Мы просто занятые люди, Чонгук. — Это не правда. Минхо отвернулся. — Правда. Ветер резко ударил между ними, поднимая снежную пыль. Чонгук почувствовал, как внутри всё начинает паниковать. — Я нарушил правила, чтобы приехать сюда, — тихо сказал он. — Потому что ты для меня важнее всего.Я буду всегда искать тебя и находить, не прачься от меня только не от меня. Минхо замер. На секунду его плечи дрогнули. Но он быстро взял себя в руки. — Не надо так делать. Ты можешь разрушить свою карьеру. — Мне всё равно. Минхо резко повернулся к нему. — А мне нет. Тишина стала оглушающей. — Я не хочу быть причиной, из-за которой ты теряешь всё, — тихо продолжил Минхо. — У тебя есть армия. Карьера. Жизнь. Чонгук сделал шаг ближе. — Ты — часть моей жизни. Минхо опустил взгляд. Пальцы незаметно сжались. — Раньше… возможно. Слова прозвучали тихо, но ударили болезненно. Чонгук почувствовал, как внутри что-то ломается. — Что ты имеешь в виду? Минхо молчал несколько секунд. Потом глубоко вдохнул. — Я просто… учусь не зависеть от того, кто всё равно всегда далеко. Он сказал это спокойно. Почти мягко. Но именно эта мягкость делала слова ещё тяжелее. Чонгук стоял неподвижно, не зная, что сказать. Минхо отвернулся, глядя на медленно светлеющее небо. — Тебе лучше вернуться, пока тебя не начали искать. Он говорил тихо. Осторожно. Как будто уже начал отпускать. Чонгук смотрел на его спину и впервые по-настоящему испугался — не расстояния, не армии, не правил. А того, что может потерять Минхо раньше, чем вернётся домой. Минхо стоял, глядя на небо Небо медленно окрашивалось в холодный черный свет, ветер трепал его волосы, заставляя их падать на глаза. Он делал вид, что полностью сосредоточен на горизонте. Чонгук смотрел на его спину. Слишком знакомую. Слишком далёкую. — Ты серьёзно сейчас отправляешь меня обратно? — тихо спросил он. Минхо не повернулся. — Да. Коротко. Без колебаний. Чонгук сжал челюсть. — После всего… ты просто говоришь «возвращайся»? — Так будет лучше. — Для кого? Минхо молчал. И это молчание стало последней каплей. — Ты всегда так делаешь! — голос Чонгука неожиданно сорвался громче, чем он хотел. — Всё решаешь сам! Всё держишь в себе! А потом просто отталкиваешь меня! Минхо медленно повернулся. В его глазах мелькнуло удивление — редкое, почти болезненное. — Я никого не отталкиваю. — Ты уехал и отключил всё! — Чонгук сделал шаг вперёд. — Ты хоть представляешь, что я чувствовал?! Минхо нахмурился. — Я просто хотел разобраться в себе. — А я?! — голос Чонгука дрогнул. — Я должен просто ждать, пока ты решишь, нужен я тебе или нет?! Слова вырвались слишком резко. Слишком громко. Он понял это сразу… но остановиться уже не мог. Минхо замер. На секунду всё вокруг будто затихло — даже ветер. — Я никогда не говорил, что ты мне не нужен, — тихо произнёс он. — Тогда почему ведёшь себя так, будто тебе легче без меня?! Минхо опустил взгляд. Плечи слегка напряглись. — Потому что… иногда так и есть. Чонгук резко выдохнул, словно его ударили. — Ты врёшь. Минхо усмехнулся — коротко и устало. — Возможно. Чонгук провёл рукой по волосам, начиная нервно ходить по снегу. — Я рискую всем, приезжая сюда… — его голос стал хриплым. — Я переживаю за тебя… А ты даже не пытаешься удержать меня. Минхо поднял взгляд. — Я не хочу удерживать человека, который всё равно вынужден уходить. Эти слова прозвучали слишком честно. Чонгук замер. — Я всегда возвращаюсь к тебе. Минхо медленно покачал головой. — Но каждый раз я остаюсь ждать один. Тишина повисла между ними, тяжёлая и ледяная. Чонгук почувствовал, как злость смешивается с болью. — Тогда, может… тебе нужен кто-то, кто будет рядом постоянно? — слова сорвались прежде, чем он успел подумать. — Кто-то без армии. Без расписаний. Без всего этого. Минхо резко побледнел. — Ты сейчас серьёзно? Чонгук сразу понял, что перешёл черту. Но гордость и эмоции уже держали его за горло. — Я просто говорю, что ты ведёшь себя так, будто я недостаточно стараюсь. Минхо смотрел на него несколько секунд. Его глаза медленно потускнели. — Ты правда думаешь, что проблема в этом? Чонгук молчал. Минхо глубоко вдохнул, будто собирая последние силы. — Я ждал тебя месяцами, Чонгук. Я радовался каждому звонку, даже если он длился две минуты. Я плакал, когда ты уходил… потому что даже не смог тебя обнять. Он говорил спокойно. Почти шёпотом. Но каждое слово звучало тяжело. — Я не прошу невозможного… Я просто хочу иногда чувствовать, что я не на последнем месте. Чонгук почувствовал, как внутри всё рушится. — Ты никогда не был на последнем месте. Минхо отвёл взгляд. — Тогда почему я чувствую себя именно так? Ответа не было. Ветер снова ударил между ними, будто разделяя их сильнее любого расстояния. Чонгук опустил голову, сжимая кулаки. — Я… не хотел говорить это, — тихо произнёс он. — Я просто испугался. Минхо молчал. Его лицо снова стало закрытым. — Тебе лучше вернуться, — повторил он мягко. — Пока ты ещё можешь. Чонгук поднял взгляд. Он хотел сказать что-то ещё. Хотел исправить сказанное. Хотел схватить Минхо за руку и не отпускать. Но слова застряли в горле. И впервые он почувствовал, что может потерять его не из-за расстояния. А из-за собственных слов. Чонгук стоял неподвижно, глядя на небольшой снег под ногами. Слова Минхо всё ещё звучали в голове, будто эхо, которое не хотело исчезать. Он медленно выдохнул. — Ты думаешь… мне легко? — тихо спросил он. Минхо не ответил, но его плечи едва заметно напряглись. Чонгук усмехнулся — горько, почти беззвучно. — Я специально не рассказывал тебе… потому что не хотел, чтобы ты переживал. Он поднял взгляд, и в его глазах впервые за долгое время появилась усталость — настоящая, не спрятанная за улыбкой. — Там всё не так, как я ожидал. Минхо медленно повернулся к нему. Чонгук сделал шаг ближе. — Первые недели я почти не спал. Постоянные тренировки… давление… чувство, будто ты снова никто но от тебя ждут много ведь ты звезда и ждут когда ты ошибешься, провалишься. А ты ведь тоже просто номер. Просто солдат. Он говорил тихо, но голос дрожал. — Я привык, что вокруг всегда есть люди… сцена… музыка… Ты. Он на секунду замолчал, собираясь с силами. — А там… пусто. И холодно. И ты не можешь просто взять телефон, когда становится плохо, скучаешь. Минхо смотрел на него, не отрывая взгляда. Чонгук опустил глаза. — Были ночи, когда я лежал и думал… а если ты устанешь ждать? Слова прозвучали почти шёпотом. — Я боялся звонить тебе, когда мне было плохо… потому что хотел, чтобы хотя бы один из нас оставался сильным. Минхо резко вдохнул. Чонгук нервно провёл рукой по волосам. — Когда я получил увольнительную… я не планировал идти пить. Правда. Я просто… испугался возвращаться к этим чувствам сразу. Он поднял взгляд, и в глазах блеснули слёзы, которые он даже не пытался скрыть. — Потому что я скучаю по тебе так сильно, что иногда становится физически больно. Минхо замер. Ветер трепал их одежду, но ни один из них не двигался. — Я смеялся там… — продолжил Чонгук, голос становился хриплым. — Но всё время думал о тебе. Я хотел написать… потом решил, что сначала немного соберусь… а потом стало слишком поздно. Он сделал шаг ближе. — Когда ты исчез… я понял, что могу потерять тебя быстрее, чем закончится армия. Тишина стала почти хрупкой. Минхо медленно опустил взгляд на снег между ними. Его пальцы сжались, будто он пытался удержать что-то внутри. — Почему ты не говорил мне этого раньше?.. — тихо спросил он. Чонгук горько улыбнулся. — Потому что боялся выглядеть слабым. Минхо покачал головой. — Ты никогда не был слабым для меня. Чонгук резко выдохнул, будто эти слова пробили защиту, которую он держал месяцами. — Я иногда плакал там… — признался он почти неслышно. — В душе. Чтобы никто не видел. Минхо поднял взгляд. Его глаза дрогнули. — Я повторял себе, что должен выдержать… ради карьеры… ради будущего… ради нас. Он сделал ещё шаг ближе, теперь между ними оставалось меньше метра. — Но когда ты сказал, что учишься жить без меня… это напугало меня сильнее армии. Минхо медленно закрыл глаза. На секунду его лицо потеряло всю сдержанность. — Я не хочу жить без тебя, — тихо продолжил Чонгук. — Я просто… не знаю, как быть рядом, когда меня физически нет. Слова повисли между ними — честные, тяжёлые, настоящие. Минхо долго молчал. Ветер трепал его волосы, закрывая лицо, но Чонгук видел, как дрожит его дыхание. — Мне тоже страшно… — наконец прошептал Минхо. Он поднял взгляд, и в его глазах больше не было стены — только усталость и боль, которую он так долго прятал. — Я просто не хотел, чтобы ты видел, насколько я зависим от тебя. Чонгук сделал последний шаг вперёд. — Тогда давай бояться вместе. Минхо тихо усмехнулся сквозь слёзы, которые наконец скатились по щекам. И впервые за долгое время расстояние между ними сократилось не из-за шагов. А из-за правды. Минхо тихо усмехнулся сквозь слёзы, которые скатились по щекам. Он быстро вытер их тыльной стороной ладони, словно стесняясь собственной слабости. Чонгук смотрел на него внимательно — так, будто боялся моргнуть и снова увидеть ту холодную стену между ними. Несколько секунд они просто стояли рядом. Слишком близко, чтобы быть чужими. Слишком раненые, чтобы чувствовать себя полностью вместе. — Я устал быть сильным, — тихо признался Минхо. Чонгук осторожно протянул руку, словно спрашивая разрешение, и медленно коснулся его пальцев. Минхо не отдёрнул руку. Наоборот — слегка сжал её. — Тогда не будь, — прошептал Чонгук. Ветер стих, будто давая им редкий момент тишины. Минхо долго смотрел на их переплетённые пальцы, потом тихо сказал: — Пообещай мне кое-что. Чонгук сразу кивнул. — Всё, что угодно. Минхо медленно поднял взгляд. — Если тебе будет тяжело… если ты будешь ломаться… пожалуйста, не скрывай это от меня. Чонгук замер. — Я не хочу снова узнавать о твоей боли случайно… или слишком поздно, — продолжил Минхо. — Даже если я ничего не смогу изменить… я хочу быть рядом. Хотя бы словами. Чонгук крепче сжал его руку. — Обещаю. Он сказал это без паузы. Без сомнений. — А теперь ты, — тихо добавил он. Минхо слегка нахмурился. — Что? — Пообещай, что не будешь исчезать вот так. Минхо опустил взгляд. Он явно колебался. — Иногда мне нужно побыть одному… — Я понимаю, — мягко перебил Чонгук. — Но просто скажи мне. Одно сообщение. Одно слово. Чтобы я знал, что ты в порядке. Минхо долго молчал. Потом глубоко вдохнул. — Хорошо… Я обещаю. Чонгук облегчённо выдохнул, будто держал этот воздух несколько месяцев. Но Минхо вдруг слегка потянул его руку, заставляя посмотреть на себя. — И ещё одно. — Какое? Минхо смотрел прямо в его глаза. — Не принимай решения ради меня, которые могут разрушить тебя. Чонгук нахмурился. — Я сам решаю, что для меня важно. — Я серьёзно, — мягко сказал Минхо. — Я хочу быть причиной твоей силы… а не твоих потерь. Чонгук молчал несколько секунд. Потом медленно кивнул. — Тогда ты тоже пообещай кое-что. Минхо вопросительно посмотрел на него. Чонгук сделал шаг ближе. Теперь между ними почти не осталось расстояния. — Не решай за нас двоих… что нам суждено расстаться из-за расстояния. Минхо застыл. — Даже если будет трудно… даже если мы будем редко видеться… просто оставайся рядом. Не отпускай меня раньше времени. В глазах Минхо снова появились слёзы, но он уже не пытался их скрывать. — Я не хочу тебя отпускать, — прошептал он. Чонгук осторожно коснулся его щеки, стирая слезу большим пальцем. — Тогда пообещай. Минхо закрыл глаза на секунду, будто собирая все свои страхи… и затем тихо сказал: — Я обещаю бороться за нас. Даже когда будет больно. Чонгук мягко улыбнулся — впервые за долгое время по-настоящему. Он притянул Минхо к себе, осторожно, будто боялся спугнуть момент. Минхо уткнулся лбом в его плечо, и они замерли так, слушая дыхание друг друга. Впервые за долгие месяцы их обещания звучали не как надежда. А как выбор. Осознанный. Трудный. Но общий. Минхо и Чонгук сидели рядом у небольшого костра. Тишина между ними была наполнена чем-то новым — обещанием, доверием… и тревогой. Минхо смотрел на Чонгука и внезапно сказал: — Тебя могут наказать за то, что уехал. Чонгук тяжело вздохнул и отведя взгляд, признался: — Да… я знал, что могут вызвать к командиру. Но… я не мог сидеть и ждать, пока ты будешь один, без связи. Я не мог. Минхо ощутил, как внутри что-то сжалось. Ему было больно, что Чонгук рисковал собой, но и приятно — он приехал ради него. — Ты знал, что рискуешь… — тихо сказал Минхо, глядя ему в глаза. — Но всё равно сделал это. Чонгук кивнул, глаза блестели. — Да. Потому что ты важнее правил, Минхо. Минхо тяжело выдохнул, подойдя ближе. — Тогда оставайся сегодня со мной. Несмотря ни на что. Чонгук улыбнулся, но в глазах была тревога. — Я хочу. Но… если начальство узнает, будет наказание… — Я знаю. — Минхо сжал его руку. — Но сейчас не об этом. Они сидели рядом, греясь у костра. Темнеющее небо окутывало их, и в этой тишине не нужно было говорить лишнего. Минхо позволил себе прижаться к Чонгуку ближе. Чонгук осторожно обнял его, ощущая тепло и хрупкость этого момента. Но через некоторое время Чонгук достал телефон и тихо сказал: — Мне нужно позвонить Чимин-хёну. Минхо кивнул, понимая, что это важно. Чонгук набрал номер. Тон был тихий, осторожный. — Хён… я… я сейчас не в части. Да, знаю, нарушение правил… да… Нет, я всё понимаю. Но я с Минхо сейчас… — он сделал паузу, сжав телефон крепче. — Хм… хорошо, я понимаю. Спасибо. Минхо услышал часть разговора и спросил тихо: — И что он сказал? Чонгук глубоко вздохнул. — Сказал, что я должен вернуться сразу и буду наказан, но пока он что то придумает. Минхо чуть сжал плечи, но не отстранился. — Тогда оставайся здесь хотя бы ещё немного. — его голос был мягким, но твёрдым. Чонгук посмотрел на него и кивнул. — Хорошо. Они снова обнялись. Ветер тихо шевелил палаткой, снег мерцал в огне костра, а время, казалось, остановилось. Ночь была холодной, но между ними было тепло, которое нельзя было измерить километрами, правилами или угрозами. Минхо спрятал лицо в плечо Чонгука, а тот осторожно гладил его волосы, пытаясь запомнить каждый момент. — Завтра… всё будет сложно, — тихо прошептал Минхо. — Я знаю, — ответил Чонгук. — Но сегодня… мы здесь. Вместе. И в этом обещании, в этом мгновении, было больше силы, чем во всех словах, которые они могли бы сказать. Минхо сидел в машине Чонгука, тихо облокотившись на окно, наблюдая, как горы медленно уходят вдаль.Чонгук уговорил его уехать вместе с ним потому что одного в этом месте не мог оставить свою крошку. Минхо сидел, облокотившись и держал Чонгука за руку. Тишина была мягкой, уютной… но вскоре Минхо заговорил. — Знаешь… — начал он, слегка улыбаясь, — я бы хотел познакомиться с твоим 97 лайном. Ты же всегда рассказывал о них… интересно, кто эти люди. Чонгук мгновенно напрягся. Его взгляд стал чуть резче, плечи немного поднялись. — Что? — сухо, но с явной ревностью. Минхо удивлённо поднял бровь: — Ну… я просто хотел узнать их получше. Ты ведь всегда говорил, что они для тебя важны. Чонгук резко сжал его руку, почти не замечая этого сам. — Нет. — Его голос стал твёрдым, почти властным. — Ты не познакомишься с ними. Минхо слегка нахмурился. — Почему нет? Они твои друзья… Я просто хочу… — — Нет. — Чонгук повторил ещё более решительно. — Я не хочу, чтобы кто-то ещё пытался занять моё место, даже временно. Минхо замер, глаза чуть сузились, а лёгкая улыбка сменилась серьёзным выражением лица. — Чонгук… никто не попытаеться занять твоё место. Я просто хочу быть частью твоей жизни. Все. — Его голос был мягким, но в нём звучала правда. Чонгук глубоко вздохнул, стараясь совладать с эмоциями. Его пальцы слегка дрожали, когда он гладил волосы Минхо. — Я знаю… — наконец сказал он, чуть тише, — но пока не готов. Пока не готов делиться тобой ни с кем. Ни с кем. Минхо опустил взгляд на их переплетённые руки, ощущая тяжесть ревности, но и тепло, которое скрывалось за этими словами. — Я понимаю, — тихо сказал он. — Но когда-нибудь… если мы будем вместе дольше… я всё же хотел бы познакомиться с ними. — Может быть… когда-нибудь. — Он отпустил только немного, но глаза оставались серьёзными. — Но сейчас ты только мой. Минхо улыбнулся, хоть и слегка грустно, и тихо ответил: — Хорошо… только твой. — Ты уверен, что всё будет нормально? — тихо спросил Минхо. Чонгук взглянул на него, сжимая руль чуть сильнее, чем нужно. — Да. Ты будешь пока у себя. Там безопасно.А я… — он ненадолго замолчал, — мне нужно вернуться в часть. Минхо закрыл глаза. Он понимал, что всё это правильно, но ощущение пустоты всё равно сжимало грудь. — Я буду скучать, — тихо сказал он. Чонгук посмотрел на него из-под лба. Его глаза блестели, но он быстро отвёл взгляд на дорогу. — И я тоже… — признался он, голос хриплый, почти ломкий. — Но ты должен быть в безопасности. Минхо слегка кивнул, пытаясь улыбнуться. Он знал, что Чонгук всегда ставит его на первое место, даже если это причиняет боль самому. — Ты отвезёшь меня к Хану? — спросил Минхо снова, почти шёпотом. — Да. Твоему любимому Хану— твёрдо с ревностью сказал Чонгук. Машина ехала по пустым улицам, свет фонарей отражался в мокром асфальте. Минхо молча держал руку Чонгука, и тот крепче сжал её, как будто хотел передать все свои эмоции через прикосновение. — Когда вернёшься… — Минхо чуть дрогнул, — я буду ждать твоего звонка. — Буду, — кивнул Чонгук, слегка улыбаясь сквозь усталость. — Я вернусь к тебе, крошка. Через двадцать минут они подъехали к общежитию. Машина уже остановилась перед общежитием. Минхо и Чонгук сидели рядом, ещё прижавшись после поцелуя, дыхание медленно возвращалось в норму. Минхо слегка улыбнулся, хитро прищурившись. — Знаешь… — начал он тихо, проводя пальцем по плечу Чонгука, — я думаю, что кто-то сегодня слишком быстро устаёт. Чонгук нахмурился, но в его глазах заблестел огонёк. — Кто? — спросил он, делая вид, что не понимает. — Ты, хён… — Минхо приподнял бровь. — С таким рвением меня тащил сюда… А теперь уже почти весь путь и силы на нуле. Чонгук рассмеялся, слегка толкнув его плечом. — Эй, я просто волновался за тебя! Минхо наклонился ближе, шепча почти у самого уха: — Тогда я волнуюсь за тебя. Может, стоит немного «поправить» твое настроение… — и он игриво дотронулся до шеи Чонгука, заставив того слегка дернуться. — Минхо! — чуть хрипло выдохнул Чонгук, пытаясь скрыть улыбку. — Уже достаточно шалостей! — А я только начал, — мягко прошептал Минхо, подмигнув и наклонився, чтобы снова коснуться губами его щёки. Чонгук не смог удержаться: схватил Минхо за талию и слегка подтянул к себе. — Ты слишком озорной, крошка… — пробормотал он, едва сдерживая улыбку. — А ты слишком легко поддаёшься… — Минхо тихо посмеялся, прижимаясь к нему ближе. Минхо и Чонгук сидели рядом, их тела почти слились после долгого поцелуя. Тишина была напряжённой, наполненной желанием, которое копилось месяцами разлуки. Минхо едва успел вдохнуть, как Чонгук резко притянул его к себе. Его руки сжимали талию Минхо, почти не оставляя пространства. Губы снова встретились в поцелуе — жадном, страстном, словно каждый месяц разлуки превращался в секунды на этих губах. — Чонгук… — тихо застонал Минхо, впиваясь руками в плечи любимого. — Ты мой… — почти прошептал Чонгук, его рот не отпускал Минхо ни на мгновение. — Только мой. Поцелуй стал сильнее, руки Чонгука скользили по телу Минхо, заставляя его тихо вздыхать. Их дыхание стало прерывистым, сердца стучали в унисон. Минхо не смог сдержаться и едва слышно проглотил его имя. Вскоре их тела почти переплелись на заднем сиденье. Машина дрожала от напряжения, от дыхания, от трения и долгого накопленного желания. Чонгук держал Минхо крепко, не позволяя отвлечься ни на секунду. Когда всё закончилось, они оба тяжело дышали. Минхо слегка прикусил нижнюю губу, и Чонгук сразу заметил синяки, оставшиеся после их страстных поцелуев. — Синяки… — тихо пробормотал Минхо, слегка улыбаясь сквозь усталость. — Я заметил… — Чонгук тихо улыбнулся и коснулся его губ большим пальцем, слегка проводя по ним. — Они красивые. Минхо покраснел, но прижался к Чонгуку, чувствуя тепло и безопасность. Их руки переплелись, дыхание постепенно успокаивалось, но между ними всё ещё оставалось напряжение желания, которое не уходило. Минхо улыбнулся, и они вместе вышли из машины, держа друг друга за руки, готовые к следующему шагу, несмотря на всё, что им ещё предстояло.Хан стоял у входа, улыбаясь, но сразу заметил напряжение между ними. — Всё в порядке? — спросил он, глядя на Минхо. — Да, — тихо ответил Минхо, но взгляд его был на Чонгуке. Внутри комнаты Минхо было тихо, пусто, только слабый свет лампы освещал комнату. Минхо почувствовал, как ещё сильнее сжимает руку Чонгука, сердце стучало быстрее, чем на горе. — Здесь так хорошо… — прошептал Минхо...... Чонгук молча кивнул, но глаза не оставляли Минхо. Он ещё раз заметил синяки на губах, лёгкая тревога промелькнула в его взгляде. — Они твои, — тихо сказал Минхо, слегка улыбаясь и проводя пальцем по губам. — От тебя. Чонгук сжал плечи Минхо в объятиях и прошептал: — Да. Каждый мой поцелуй — только для тебя. Минхо усмехнулся, и они одновременно почувствовали, как между ними снова разгорается желание, которое не утихало даже после страстной ночи в машине. Чонгук осторожно прижал Минхо к стене комнаты, губы снова встретились, но теперь поцелуй был медленнее, насыщеннее — смесь страсти и нежности, желание не отпускать его даже на мгновение. Минхо дрожал, прижимаясь к нему, а руки Чонгука скользили по его спине, тянули ближе. — Я не хочу отпускать тебя, — тихо сказал Чонгук, глядя в глаза Минхо. — Даже на минуту. Минхо слегка улыбнулся сквозь дрожь: — Я тоже… — ответил он, прижимаясь сильнее. — И пусть весь мир подождёт. И они снова слились в поцелуе, руки переплелись, дыхание стало прерывистым. Каждый миг был насыщен напряжением и страстью, смешанной с нежностью, которую они копили месяцами разлуки. Минхо почувствовал, как Чонгук слегка оставил след на его теле, синяки напоминали о страсти и близости, которую они только что пережили. Но вместо боли была сладкая, тёплая память. — Ты оставил след… слишком много— пробормотал Минхо сквозь улыбку, пальцами касаясь губ. — Чтобы ты помнил… — прошептал Чонгук, осторожно обнимая его. — Каждое мгновение этой ночи. Минхо тихо вздохнул, позволяя Чонгуку прижать его к себе сильнее. В комнате было тихо, но тишина больше не была пустой — она была полной их дыханием, сердцами и обещаниями, которые они дали друг другу. Они провели вместе ночь, забыв о времени, о внешнем мире и о наказании, которое ждет Чонгука. Здесь, в этой комнате, была только их близость, их доверие и страсть, которую они хранили слишком долго