Берегу

Декабрь 2020 года

Поздний вечер. Большинство спортсменов уже давно тихонько (а кто-то не очень) посапывали в подушку, некоторые же всё ещё бодрствовали или залипали в смартфоне, как, например, Саша Трусова. Возможно, она бы уже давно наслаждалась сном, как её соседка по комнате Аня Щербакова, если бы не кудрявый любитель ночных бесед Марк Кондратюк. Марк: Чем занимается завтра моя королева? :) Саша: Тебе изложить в подробностях? Марк: Если можно. Саша: Завтрак, тренировка утром, обед, тренировка днём и свобода до ужина. Саша: Я так понимаю, ты хочешь посягнуть на моё свободное время? Марк: В корень зришь) Марк: Как тебе идея сходить завтра в театр? Саша: Надеюсь, не поздно вечером. Иначе Этери четвертует меня, если увидит в коридоре в недетское время. Марк: В 18:00. Если поторопиться, то мы и на ужин успеем. Саша: Я обдумаю Ваше предложение, молодой человек ;) Марк: Очень надеюсь на положительный ответ)) Трусова хотела уже было начать писать ответное сообщение, но через наушники услышала тяжёлый надрывной кашель соседки. — Ань, всё хорошо? — она приподнялась на локтях и включила светильник, чтобы немного разглядеть подругу. Конечно, Саша знала, что Аня совсем недавно переболела короновирусом и ещё не до конца восстановилась. Русская ракета одновременно восхищалась решительностью Щербаковой не пропускать чемпионат России, но и мысленно ругала её за это упрямство, ведь такими темпами можно совсем здоровье угробить. Встав, девушка направилась к кашляющей подруге, подсвечивая телефонным фонариком дорогу. Приложила ладонь к её горячему потному лбу, но тут же в ужасе отдёрнула, — Аня! — легонько потормошила, но в ответ лишь сухой кашель. Трусова выбежала в коридор, надеясь, что кто-то из тренеров ещё не спит. Дверь резко открылась и с характерным звуком ударилась об другую дверь, что казалось сейчас проснётся весь отель. Даниил Маркович, живший в соседнем номере, подскочил на месте, когда услышал громкий хлопок. Рука, держащая ручку дёрнулась, поддаваясь рефлексу, и оставила на бумаге неаккуратный мазок. Испуг сменился гневом, и хореограф, решив разобраться с ночными хулиганами, натянул спортивные трико и футболку и вышел в коридор. Гнев смешался с удивлением, когда он увидел Сашу и её округлившиеся в тревоге глаза. — Трусова, какого чёрта? — он был недоволен, но в душе начало разрастаться волнение. Рыжеволосая, заметив тренера, подскочила к нему и схватила за руку. — Там… Аня Щербакова… Она… Ей… — из-за охватившей её паники она не могла связать двух слов. Из их номера послышался кашель, и Даниил, поняв, что случилось, забежал туда. Сев на край кровати своей подопечной, он коснулся её головы и испугался второй раз за вечер, такая она была горячая. — Саша, нужна вода холодная и полотенце, бегом, — скомандовал мужчина. Трусова без лишних вопросов сделала то, что сказали. Ворочаясь в лихорадке, Аня сильно сползла вниз по подушке. Глейхенгауз вернул её на прежнее место, обеспокоенно держа за плечи. Когда Саша поставила воду и полотенце рядом, он принялся обтирать Щербакову, пытаясь сбить температуру. Пока хореограф водил мокрым полотенцем по её телу, вторая девушка предусмотрительно принесла стакан воды. Невозможно объяснить, что чувствовал Даниил в этот момент. Боль за свою любимую ученицу. Злость на её упрямость. Отчаяние. Целый букет отрицательных эмоций. Мысли были ещё более ужасными, но он старательно гнал их подальше. Сейчас всё его внимание было посвящено Анне. Он просто не может позволить себе потерять, наверное, самого дорого ему человека. Смотрит на её бледное лицо, которое начало помалу приобретать прежние краски. Видит капельку пота, медленно стекающую с её шеи. И видит её подрагивающие ресницы. Ещё одно испытываемое им чувство — вина. Вина за то, что не отговорил её отказаться от чемпионата России, что не уберёг её от этих мучений. Всё, что он хотел — чтобы Аня всегда была в безопасности. Чтобы была здорова, чтобы не грустила и не переживала. Чтобы была счастлива. Как же ему хотелось добавить: счастлива с ним. Но он просто не имел права посягаться на эту чистую, светлейшей души девушку. Даже несмотря на то, что его привязанность к ней переросла в нечто большее. Из маленькой хрупкой девочки она стала сильной характером девушкой, что даже сейчас, через лихорадку, в ней чувствуется эта закалка. Она выросла. Теперь неловко было касаться определённых мест на её теле, чтобы показать какое-то движение. Это было видно и по ней. Каждый раз она опускала в смущении глаза, пытаясь бороться с румянцем, выступившим на её щеках. Не просто выросла, но и повзрослела. Её вопросы стали куда глубже, речь более содержательной, мысли мудрее. Но эта детская любовь и привязанность к хореографу никуда не делись. Он полюбил её, но даже и не думал на что-то надеяться с её стороны. Каждую ночь он грезил об их совместном счастливом будущем, но понимал, что этого у них никогда не будет. Она достойна лучшего, чего мужчина ей искренне желает. — Я останусь здесь. Ты можешь переночевать в моём номере, если моё присутствие тебя как-то стесняет, — обратился хореограф к Саше, не отводя взгляд от Ани, чьё состояние немного пришло в норму. Рыжеволосая не стала спорить и, пожелав спокойной ночи, вышла, закрыв за собой дверь. Но направилась она совсем не в Глейхенгаузовский номер. Марк: Куда пропала, красавица? Саша: Я сейчас приду к тебе. Жди. Марк: Воу, я, конечно, рад. Но с чего вдруг? Саша: Ане плохо. Саша: Глейх остался с ней. Саша: Как ни странно, идея спать в его номере меня совсем не привлекает. Так что я иду таранить твою дверь. Марк: Ну уж таранить не придётся :)) Марк: Я готов добровольно тебе её открыть. Хореограф отложил полотенце в сторону, не переставая держать фигуристку за руку и бегать глазами по такому родному лицу. Вдруг её маленькая ладошка сильнее сжала его большую, а в следующую секунду её большие карие глаза распахнулись. — Даниил Маркович, это Вы или сон? — как в каком-то тумане произнесла она. Он хотел было ответить, но она продолжила, — Не оставляйте меня, прошу. Я влюблена в Вас уже очень давно, — сердце Глейхенгауза сильно ударилось о грудную клетку, замерло, а затем снова продолжило стучать с бешеной скоростью. Казалось, он даже перестал дышать, — Не уходите, я не могу без Вас, — она снова отключилась, но всё ещё крепко держала его за руку. — Я не брошу тебя никогда, — прошептал он, — Если бы ты только знала, как я люблю тебя, — мужчина невесомо поцеловал её костяшки пальцев, смотря на её умиротворённое во сне лицо. Даниил думал о том, как она красива и невинна сейчас. И вместе с тем думал о её признании, сказанном в бреду. Действительно ли она влюблена в него? Её слова посеяли зёрнышко надежды в его сердце.

***

— Тук-тук, можно? — Саша заглянула в комнату парней, один из которых тут же подскочил и поспешил навстречу. — Проходи, конечно, — Марк закрыл за ней дверь и приглашающим жестом указал на свою кровать. Трусова бесцеремонно развалилась в позе звезды, занимая почти всю территорию ложе кудрявого. Тот усмехнулся, сел рядом и положил её ноги себе на колени. — Привет, Жень, — она устало помахала ему рукой. — Здравствуй, Саша, — улыбнулся, — Что, Аня совсем замучила тебя, что ты решила сбежать в нашу конуру? — Да нет, — отмахнулась рыжеволосая, — У неё поднялась температура, и начался сильный кашель. — Что же ты тогда здесь? — вскочил с кровати Семененко и быстро направился на выход, чтобы пойти к Ане. — Не ходи туда, — остановила его Трусова, — С ней сейчас Маркович, он о ней позаботился. Сказал, останется с ней. Так что вряд-ли он кого-то ждёт. А мне мягко намекнул, чтобы я свалила. Жене кажется, что его сердце упало вниз живота, затем подскочило до горла и осталось там. Глейхенгауз с ней сейчас, с его предметом обожания. Уже на протяжении года Семененко ищет её внимание. Смотрит на неё влюблёнными глазами, каждый раз, когда они в компании, пытается как-то невзначай коснуться её плеча, руки, талии, старается быть для девушки интересным. И Анна, конечно, замечает все его попытки понравиться ей, но ответить взаимностью не может, а точнее — не хочет, поэтому каждый раз тактично отшивает парня. — Что ж, раз у неё есть, кому о ней позаботиться, действительно лучше останусь, — помрачнев, сказал фигурист. — Не вешай нос, Женёк. Ещё понравишься нашей Железной феечке, — подбодрил друга Кондратюк. «Да-да, конечно, — подумала Саша, скрыв ухмылку, — Уже понравился один.»

***

Проснувшись рано утром, Аня почувствовала в своей руке что-то тёплое и приподнялась посмотреть. Она удивлённо вздохнула, увидев Даниила Марковича, голова которого покоилась на краю кровати, а сам он спал, сидя на полу и держа девушку за руку. Эта картина вогнала её в краску, стало неловко из-за того, что тренеру пришлось всю ночь сидеть рядом, переживать и спать в абсолютно некомфортных условиях. Щербакова одёргивала себя от того, чтобы не провести рукой по его волосам. Его спящий вид пробуждал в ней трепет и умиление. Вместе с тем и безысходное томление. Сердце сжималось от чувств к нему. Она всё прекрасно понимала. Понимала всю неправильность, всю абсурдность этих отношений. Из-за влечения к взрослому мужчине считала себя маленькой глупой девочкой, коей она и являлась не так давно. Злилась на себя, на обстоятельства. О, как же она хотела прижиматься к его сильному телу, вдыхать его родной запах, целовать его губы и шею. И откуда только эти мысли? Осторожно высвободив руку, она так же осторожно встала с кровати, укрыла мужчину одеялом и подоткнула под голову подушку. Смотря на спящего хореографа, фигуристка не могла не улыбаться. Наконец девушка заметила, что в номере нет её подруги. Переведя взгляд обратно на тренера, она поняла, что стало причиной отсутствия Трусовой. Решив не терять времени, Аня направилась в ванную комнату для совершения утренних ритуалов по подготовке к новому рабочему дню. Через минут двадцать она вернулась в комнату и, посмотрев на время, подумала, что надо бы уже будить своего спасителя. Но делать это совершенно не хотелось. — Даниил Маркович, просыпайтесь, — легонько потормошив его за плечо, вполголоса сказала фигуристка. Мужчина нахмурился, затем открыл глаза и немного поморгал, — Доброе утро, — улыбнулась Щербакова, на что получила ответную улыбку. — Доброе утро, — зевнул хореограф и с вниманием и беспокойством посмотрел на свою ученицу, — Как самочувствие? Тебе лучше? — Да… Спасибо Вам, — покраснела она и смущённо опустила глаза, от чего Глейхенгауз по-доброму усмехнулся, — Если бы не Вы… Боюсь представить. Но не стоило ведь так мучить себя и спать в неудобной позе на холодном полу, — её забота вызвала у Даниила новую волну тепла, разливающегося по всему телу. — Даже если бы захотел, не смог бы оставить тебя. Главное, что ты чувствуешь себя хорошо, — он взял её руку в свою и нежно погладил её тыльную сторону, вызывая у девушки румянец на щеках и толпу приятных мурашек. Аня благодарно улыбнулась ему, одёрнув себя от порыва обнять мужчину. Хореограф ушёл к себе в номер. Через некоторое время вернулась Саша Трусова и, увидев уже бодрствующую подругу, бросилась к ней, крепко прижимая к себе. — Аня! Ты меня так напугала вчера! Как ты? У тебя всё хорошо? — плотно прижатая к подруге, Щербакова почувствовала, как сильно бьётся сердце той. Стало даже как-то неловко и стыдно за ночной инцидент. — Спасибо, Саш, мне лучше, — ободояюще улыбнулась она, слегка отстраняясь от рыжеволосой, — А где ты была, и что вчера произошло? — У тебя был жар, ты начала сильно кашлять. Пришёл Глейх, сбил тебе температуру, сказал останется с тобой, меня выпроводил. Любезно предложил свой номер, но я пошла к Марку, — она улыбнулась и стрельнула глазками. — С ним ведь живёт ещё Женя? — Да, но парень смышлёный, тактично сделал вид, что ничего не видит, а потом и вовсе отвернулся. — Вы же там не… — сказала Аня, сделав выразительные глаза. — Нет, конечно. Мы просто лежали вместе, ну, и целовались немного, — возвращаясь в приятные воспоминания, прикрыла глаза. Щербакова искренне радовалась за подругу, но вместе с тем чувствовала на душе тоску по тридцатилетнему хореографу. Через полчаса девушки спустились в гостиничное кафе, где собрались уже почти все. Увидев за одним из столиков Камилу, машущую им рукой, приглашая сесть, они направились к ней. За этим же столом сидели Даша Усачёва, Марк и Женя. — Всем доброе утро, — сказала Анна, присаживаясь. — Ань, как ты? — первым делом поинтересовался Евгений, обеспокоенно бегая взглядом по её лицу. — Я в порядке, спасибо, — снисходительно улыбнулась она. — Это просто ужас, мальчики нам всё рассказали, — вступила в разговор Камила, — Мне очень жаль тебя, Анют… — она легонько сжала её пальцы, вкладывая всю искренность в эти слова, на что Щербакова благодарно кивнула. — Кстати, девочки, — обратила на себя внимание Трусова, — Если спросят, я сегодня ночевала у вас, — Валиева и Усачёва с пониманием кивнули, давая обещание сохранить тайну её пребывания ночью в комнате парней. Завтрак начал разбавляться шутками, историями и обсуждением планов. Но Аня была слегка отрешена от всего этого. Объектом её внимания был Даниил Глейхенгауз, сидевший в компании Этери Тутберидзе и Сергея Дудакова и что-то тихо обсуждавший с ними. Словно почувствовав, что за ним наблюдают, он поднял глаза и поймал на себе взгляд Щербаковой, которая тут же поспешила опустить глаза в тарелку, делая вид, что увлечена завтраком, и заметно покраснела, как будто её поймали за чем-то незаконным. Довольно улыбнувшись, он постарался вникнуть в разговор коллег, что теперь стало крайне сложно.