Берегу

После разминки девушки отрабатывали прыжки. Каждую минуту раздавались гневные возгласы Этери: «Никуда не годится! Переделывай!», «Сильнее отталкивайся!», «Вы сюда прохлаждаться приехали?» У Ани уже который раз сорвался каскад лутц-риттбергер. Нервно ударив ладошкой по льду, она поднялась. Из-за постболезненного состояния было тяжело дышать, казалось, что лёгкие вот-вот лопнут. Но девушка упрямо начала разгоняться для захода на сложнейший каскад. Толчок. Вращение. Полёт. Приземление. Снова толчок. И снова неудача. Слёзы защипали глаза, внутри начало разрастаться чувство никчёмности. Щербакова понимала, что ей очень нужен этот каскад, если она хочет победить. Тутберидзе, наблюдавшая за всем этим, подозвала девушку к себе. Это заметил только что вошедший Глейхенгауз и, бросив обеспокоенный взгляд на свою любимицу, поспешил к ним. — Что у вас тут? — поинтересовался мужчина, переводя взгляд то на старшего тренера, то на фигуристку. — Ань, я помню твоё решение не пропускать чемпионат, — аккуратно начала Этери Георгиевна, — Но если что мы можем сняться, время ещё есть, — девушка нахмурилась и упрямо замотала головой. — Нет, я буду выступать. Это моё окончательное слово, — она чуть отъехала от бортика, пока тренер пилила её взглядом, в котором смешались строгость, сочувствие и уважение к этой хрупкой, но в то же время с внутренним стержнем шестнадцатилетней девочке, — Если это всё, что вы хотели сказать, я вернусь к отработке каскада, — не дождавшись ответа, Аня развернулась и взяла разгон. — Вот ведь упёртая, — тихо проворчала женщина, но хореограф прекрасно услышал. — Отличное качество для спортсмена, — отметил мужчина. — Да. Другая на её месте сдалась бы, — согласилась Этери, смотря на то, как Щербакова наконец выполнила свой коронный каскад, который сегодня никак не хотел ей поддаваться, — Она — боец, за это я её и люблю. А как Глейхенгауз то её любил, ты б только знала, Этери. Ему так хотелось рассказать кому-то о своих чувствах, что уже очень долго терзают его изнутри. Но он понимал, что это будет неправильно по отношении к Ане, поэтому молча терпел и гасил свою боль. — Ты, кстати, документы принёс? — спросила Тутберидзе, чем ввела мужчину в ступор, ведь он был далеко не здесь, в Челябинске, а где-то в своих мыслях. — Да, вот, держи, — сообразив через несколько секунд, сказал он, протягивая ей бумаги. Вторая тренировка была тяжелее первой, девушки откатывали короткую программу. Ане всё давалось с большим трудом: после каждого прыжка темнело в глазах, кружилась голова на вращениях, она допускала ошибки на беговых. Этери оставалось лишь недовольно поджать губы и указать на погрешности. Даня же сочувственно наблюдал за ней, подъезжал, чтобы поддержать. Казалось, что он переживает за её прокаты гораздо больше, чем сама Аня. Да даже чистые прокаты ничто по сравнению с её здоровьем. Отъехав к бортику, Аня чуть ли не легла на него. Она чувствовала сильную усталость, боль и желание чтобы это скорее закончилось. Глейхенгауз встал рядом и осторожно взял её за руку, заглядывая в глаза. — Ань, совсем всё плохо? — этот взгляд, полный тревоги и заботы, нежный тон, тепло его руки — всё это заставляло сердце Щербаковой замирать и биться через раз. Хотелось пропасть в его объятиях, рассказать обо всём, но она продолжала стоять, смотря в его родные карие глаза. — Только не надо отговаривать меня, Даниил Маркович. Я всё уже решила, — твёрдо сказала девушка, борясь с эмоциями внутри. — Я и не собирался, — глаза девушки стали большими, вспыхнули надеждой. Стало тепло и приятно от того, что он искренне поддерживает её. Это придало ей уверенности, что всё получится. Всё-таки не сдержавшись, она прильнула к нему с крепкими объятиями. Он в свою очередь тоже прижал её к себе, укрывая от внешнего мира. — Спасибо Вам, — прошептала она, — Это очень важно для меня. — Я верю в тебя, маленькая, ты всё сможешь, — он сам не заметил, как перешёл к нежным обращениям, но это сейчас было так нужно ей. Его горячее дыхание у её уха, вызвало у Ани толпы мурашек. Была бы её воля, она бы так и осталась стоять с ним, в его надёжных руках, — Предлагаю закончить на сегодня и посмотреть какой-нибудь фильмец с вкусняшками, — чуть отстранившись и улыбнувшись, сказал хореограф. — Звучит очень заманчиво, — улыбнулась Щербакова, — Чур, выбор фильма за мной. — Всё, что вам угодно, мадемуазель, — он присел в шуточном поклоне, после чего они рассмеялись, — Буду ждать тебя в своём номере. — Хорошо, я пока приведу себя в порядок, — на этом они разошлись. После душа, Аня хорошо просушила длинные волосы и заплела их в косу. Надела розовые футболку и шортики, села за столик, чтобы немного подкраситься. Как раз в это время в комнату вернулась Трусова, которая не могла не заметить, что её подруга куда-то собирается. — Куда идёшь? — поинтересовалась рыжеволосая. — Будем смотреть кино с Даниилом Марковичем, — обычное дело, они всегда что-то смотрели или зависали где-нибудь вместе, но говорить об этом с подругой было неловко. — Ясно тогда, почему ты так прихорашиваешься, — усмехнулась Саша. — Ну, хорошо выглядеть никогда не помешает, — спокойно ответила Щербакова, хотя внутри был ураган мыслей. Неужели Трусова знает о её чувствах к нему? — Особенно, когда хочешь произвести впечатление на мужчину, — подколола её Русская ракета. На секунду Аня даже забыла как дышать, не то что разговаривать. — Можешь думать, что хочешь, — пожала плечами, — Я иду туда, только чтобы расслабиться и хорошо провести время, — поняла, что зря она это сказала, потому что ехидные глаза подруги всё говорили за неё. Закончив со сборами, девушка направилась в соседний номер. Постучала в дверь, долго ждать не пришлось — мужчина открыл почти сразу. — Проходи, Анют, — он отошёл в сторону, пропуская Аню, та в свою очередь смущённо улыбнулась, проходя мимо него. Они устроились на кровати, поставив ноутбук хореографу на колени, и разложили вокруг себя вкусняшки, — Ну, что сегодня смотрим? — «Полночное солнце», — Даниил кивнул и принялся искать фильм. Прижимаясь плечом к плечу мужчины, Аня чувствовала, как внутри пархают стаи бабочек. Ей нравилось чувство защищённости, которое было только рядом с ним. Ему же хотелось всегда быть рядом с ней, знать, что она в безопасности, что она счастлива.

***

Выйдя из театра, Саша и Марк стали ждать приезда такси. — Это было потрясающе, мне очень понравилось, — улыбнулась Трусова, касаясь парня рукой и целуя его в щёку, — Спасибо тебе. — Мы обязательно побываем ещё где-нибудь, обещаю, — он притянул её к себе за талию и оставил быстрый нежный поцелуй на её губах. — Ещё, — властно потребовала Александра, на что Марк усмехнулся, но спорить не стал. Запустил пятерню в её длинные густые волосы и начал медленно сминать её губы. Слегка прикусил нижнюю губу девушки и оттянул, смотря в зелёные глаза. Она обвила его шею руками и прижалась к нему всем телом. Хотелось быть как можно ближе. Разорвав поцелуй, Саша уткнулась лицом в его грудь, парень же вдыхал аромат её волос, поглаживая их, — Это один из лучших дней моей жизни, — призналась Трусова. — Я буду счастлив подарить тебе много замечательных дней, проведённых вместе, — пообещал Кондратюк, крепче прижимая девушку к себе.

***

Аня не заметила как задремала. Проснувшись, заметила, что её голова покоится на плече Даниила, а руку она беспардонно закинула ему на грудь. Неловко отодвинувшись, она поймала вопросительный взгляд хореографа. — Простите, я… — не успела девушка высказать свои оправдания, как мужчина притянул её обратно. — Перестань, — сказал он, приобняв её одной рукой, — Мне очень удобно, — фигуристка смущённо улыбнулась, покрываясь предательским румянцем и надеясь, что её не видно, — Я тебя совсем засмущал? — усмехнулся Глейхенгауз, смотря, как Аня ещё сильнее заливается красной краской, — Если тебе некомфортно, могу отодвинуться, — и в подтверждении своих слов он слегка приподнял руку, которой обнимал её. — Нет-нет, всё хорошо, — быстро проговорила она, тем самым выдав своё неравнодушие к нему, и тут же осеклась, — В смысле, мне тоже удобно, — мужчина вернул руку на прежнее место, довольно улыбнувшись. Остаток фильма они смотрели в тишине. На ужин они не стали ходить, во-первых, потому, что пока смотрели кино, слопали много вкусностей, во-вторых, сошлись на мнении, что еда в гостиничном кафе так себе. Ещё немного посидев с хореографом, Аня начала собираться к себе. — Спасибо за вечер, — улыбнулась она. — Всегда пожалуйста, — приобнял он её, — Настраивайся на завтрашний прокат. Я знаю, ты соберёшься и сделаешь. Когда Щербакова почти вышла из номера, ей на телефон пришло сообщение: Саша: Анют, будь другом, погуляй сегодня где-нибудь часиков до одиннадцати ;) То, как девушка устало выдохнула, не ускользнуло от внимательных глаз хореографа. — Что-то случилось? — мягко поинтересовался он. — Да так, выселяют из собственной комнаты, — усмехнулась Аня, — Где-то надо переконтоваться часа три. — Если хочешь, можешь посмотреть что-нибудь на моём ноутбуке, я пока поработаю немного, — предложил мужчина, смотря на девушку исподлобья. — Даже не знаю, не хочу мешать Вам, — на самом деле она очень хотела остаться, одна только мысль о том, чтобы остаться с ним подольше пробуждала в ней трепет, но было как-то неудобно, всё-таки человек собирается работать. — Ты ни сколько мне не помешаешь, — Аня понимала, что если чейчас ещё раз возразит, то точно упустит возможность побыть с ним рядом ещё какое-то время, потому что он не будет держать, а сделает так, как хочет она. — Спасибо, — фигуристка кинула на него смущённый взгляд из-под опущенных ресниц и прошла глубже в номер. Даниил сел за документы, Анна же улеглась на кровать и включила на тихой громкости сериал. Хореограф непроизвольно улыбнулся этому: она ценит его. Периодически девушка отвлекалась от просмотра, смотрела на его широкую спину и, хоть и не видела, но знала, что у него сейчас наверняка сосредоточенное выражение лица. Скоро в комнате стало жарковато. Мужчина не стал открывать окна, аргументируя это Аниной болезнью. — Я сниму футболку, ты не против? — повернув к девушке голову, спросил тренер. Она даже не поняла сначала, к чему этот вопрос, и несколько секунд просто молчала. — А? Д-да, конечно… — наконец произнесла Щербакова и покраснела который раз за вечер. Глейхенгауз потянул край своей футболки вверх, и, когда она была отброшена в сторону, Аня могла видеть его обнажённый верх. Ей так хотелось прикоснуться к его сильной спине, провести ладошкой от шеи до плеча и ниже по всем мышцам. Так хотелось поцеловать каждый сантиметр его тела. Она тряхнула головой, избавляясь от этих мыслей. Попыталась сосредоточиться на сюжете сериала, но выходило плохо. Мысли то и дело возвращались к тому, что он сейчас сидит совсем рядом с ней полуголый, а она не может коснуться его. Время было уже за одиннадцать, когда закончилась очередная серия. Пора было уходить, но Ане совершенно не хотелось. Поборов себя, она выключила ноутбук, встала с кровати и подошла к хореографу. У неё перехватило дыхание от того, как близко она к нему находится. Близко, но в то же время так далеко. — Даниил Маркович, я пойду. Думаю, моя окупированная комната уже освободилась, — печально улыбнулась фигуристка. Мужчина встал, и Аня теперь могла видеть его подкачанные грудь и торс. Она быстро облизнулась, а затем покрылась румянцем, что не ушло от Глейхенгауза. Как бы он хотел, чтобы она осталась с ним. Ведь она уйдёт, и на душе сразу станет пусто и одиноко. Хотел прижаться к ней всем телом, чувствовать тепло её кожи. Но вместо этого он кашлянул в кулак и положил руку ей на плечо. В то время как Аня старалась смотреть ему в глаза, а не куда-то ниже. — Старайся ни о чём не думать сегодня, выспись, завтра важный день, — «Как можно теперь ни о чём не думать, когда все мысли теперь о том, какой Вы прекрасный?» — подумала девушка, но сказала совсем другое. — Хорошо. Спокойной ночи, Даниил Маркович, — она вышла из его номера, а он ждал, пока она не зайдёт в свой. — Добрых снов, Анют. Зайдя в комнату, Щербакова сразу же напоролась на светящуюся от счастья Трусову. Просить рассказывать не пришлось. Рыжеволосая сама была рада поделиться с подругой. Они долго болтали и смеялись, пока Ане не пришло сообщение: Даниил Маркович: Принцесса, время уже недетское, а вы с Ракетой смеётесь так, что у меня аж стены трясутся :) Даниил Маркович: Давайте зубки чистите и ложитесь спатки. Завтра вам понадобится много сил. Аня: Так точно, товарищ командир! Аня: Но Вы бы и сами ложились спать. Вам точно так же, как и нам нужны завтра силы)) Даниил Маркович: Хорошо-хорошо)) Сдаюсь. Ещё раз спокойной ночи) Аня: И Вам, Даниил Маркович :) Щербакова ещё долго пялилась в телефон и, по её мнению, наверняка улыбалась как идиотка. Казалось, бабочки в её животе танцуют самбо. Прижав телефон к себе, она так и уснула с глупой улыбкой на губах.