Берегу

Вечер следующего дня.

— Анечка, ты точно готова? Если что можешь сняться, ничего такого в этом нет, — послышалось в трубке, на что фигуристка закатила глаза. — Мам, пожалуйста, ни одного слова больше. Ты мешаешь мне настраиваться на прокат. А это, знаешь ли, очень тяжело, когда все вокруг говорят «Нельзя», «Не катай», «У тебя не получится», — уговаривала маму Щербакова, — Всё, я на разминку. Включайте телевизор. — Хорошо… Доченька, мы за тебя переживаем. Удачи, родная! — Да, спасибо, пока, — положила трубку. Сегодня Аня была намного более уверенной, чем вчера, хотя сил совсем не было. Все твердили ей о том, что лучше сняться, что произвольную она не сможет докатать, но несмотря на это она старалась собраться на хороший прокат, выдать максимум, который она может на данный момент. Так, вставив в уши наушники и уйдя в дальний угол, стала растягиваться. Камила. Она дышит Ане в спину со своими баллами. Их разделяют всего каких-то тридцать две сотых. Может ли она обойти Щербакову в произвольной? Шансы есть, если последняя упадёт. Даша. Вряд-ли она превзойдёт её по баллам, да и не факт, что встанет на пьедестал. У неё в арсенале нет четверных. Саша. Промежуточная позиция четвёртая, но Дашу точно обойдёт. В программе два четверных лутца — сложнейших прыжков в фигурном катании. «Так, хватит об этом думать!» — мысленно отчитывает себя Аня и даже не замечает Даниила Марковича, подошедшего к ней. Когда он касается её плеча, она взвизгивает и подпрыгивает на месте. — Боже, Даниил Маркович, так и без ученицы можно остаться, — улыбается она, чувствуя себя немного неловко после вчерашней сцены в раздевалке. Она до сих пор помнит его нежные касания, исходящее от него тепло, потому что он стоял так близко, как не положено тренеру и подопечной. Мысли об этом заставляют её щёки покрыться румянцем. — Извини, не хотел напугать, но пора на лёд, — он тепло улыбнулся, ведя её к выходу на арену. Трибуны взорвались аплодисментами, когда на льду появилась последняя разминка. Болельщики в каком-то нездоровом предвкушении ждали выступлений Щербаковой, Трусовой и Валиевой. Было совершенно ясно, что главная борьба будет именно между этими тремя спортсменками. Три обладательницы четверных, три талантливых девушки, все из которых достойны золота. Да, чемпионат России 2021 точно войдёт в историю. Откинув все мысли, Аня полностью сосредоточилась на себе и на своём скором прокате. Чисто приземлила четверные флип и лутц. Повторила комбинированные вращения. Покаталась по кругу. Да, ей было очень тяжело, но так просто бросить всё, она была не намерена. Сложно сказать, что чувствовал в этот момент Даниил Глейхенгауз. Конечно, он очень переживал за Аню. Понимал, что ей нужно абсолютно чисто откатать произвольную, чтобы выиграть. Когда он смотрел выступления других своих учениц, ему сложно было сконцентрировать на них внимание. Все его мысли были заняты лишь Щербаковой и её прокатом. И вот настал момент икс. Камила заканчивает свою программу, а на льду появляется Анна. Быстро поздравив первую с чистым выступлением, мужчина спешит ко второй своей ученице, которая заходит на каскад флип-тулуп. «За исполнение произвольной программы Камила Валиева получает сто семьдесят четыре целых и две сотых балла. Общая сумма за две программы составляет двести пятьдесят четыре целых и одну сотую балла. На данный момент она занимает первое место.» Аня прекрасно знает, как откатали две её главные соперницы, знает, что сейчас очень важно собраться. И она готова. Она подъезжает к бортику, где её уже ждут Этери Георгиевна и Даниил Маркович. — Помни про лутц-риттбергер, меньше суеты на четверных, осторожно на прыжке в либеле, чтобы не было как вчера. Соберись и сделай, ты можешь, — чётко и по делу сказала старший тренер. С виду и не скажешь, что она как-то переживает, но на самом деле она так волнуется за Анечку. Конечно, понимает, что обойти чистую Камилу нереально, да и Аня очень слаба, но всё же продолжает верить в одну из лучших своих учениц, которая уже очень внимательно ловит каждое слово хореографа. — Анют, сейчас очень важно собраться. Этери Георгиевна всё уже тебе сказала. Мы все в тебя верим и знаем, ты сделаешь, — он сжал её пальцы, передавая этим жестом всю свою поддержку, — Ну всё, в бой, и ничего не бойся. Теперь уже не было никаких сомнений, что всё получится. С трибун кричали подбадривающие слова: «Аня, ты лучшая!», «Аня Щербакова, вперёд!», «Аня, давай!» Это было так приятно осознавать, что люди болеют и переживают за тебя. Но тут же абстрагировавшись от этой атмосферы, фигуристка встала в стартовую позу, затолкав все чувства и эмоции глубоко в себя. Зазвучала музыка и Анна растворилась в ней. Она прекрасно чувствовала её, что помогало с артистической частью программы. Эта программа была о преодолении. Катая её, фигуристка рассказывала о своём сложном пути. Через что ей только не пришлось пройти. Вначале своей карьеры она совсем не могла прыгать тройные прыжки. Её даже хотели просить оставить фигурное катание и заняться чем-нибудь другим. Но тут в её жизни появился Даниил Глейхенгауз. Именно с ним её результаты пошли в гору, и она смогла стать одной из лучших. Затем тяжелейший перелом. Очень сложный период её жизни. Сколько слёз было пролито тогда. Врачи говорили, что ни о каком возвращении в спорт не может быть и речи. И снова Глейхенгауз с ней. Во время травмы и после неё — он всегда поддерживал её. Помогал восстановиться, а после она выиграла свой первый взрослый чемпионат России. Сейчас она больна, выступает с температурой, еле дышит. Но он рядом. Как и всегда. Она чувствует, он с ней, и они вместе ещё через многое пройдут. Когда последний лутц был приземлён идеально, Ане начало приходить осознание, что возможно сейчас она станет трёхкратной чемпионкой России. Оставшиеся минуты программы она каталась в своё удовольствие. Иногда ловила на себе взгляды переживающего Даниила Марковича и понимала, что в данный момент она абсолютно счастлива. Прозвучали последние аккорды, и Аня готова была расплакаться от переполняющих её эмоций, как это уже случилось с хореографом. На девушку просто обрушился шквал оглушительных криков и аплодисментов. Она понимала, что сделала абсолютно всё, что могла, и эта мысль делала её ещё более счастливой. Поклонившись, она поехала на выход и сразу, как только лёд остался позади, попала в объятия своих наставников. Плачущих Этери Тутберидзе и Даниила Глейхенгауза она ещё никогда не видела, да что там она — никто не видел. Из рук женщины, она попала в крепкие руки мужчины. Он всё шептал ей на ухо поздравления, целуя в макушку и поглаживая по волосам. Затем вдруг уткнулся носом в её шею, опаляя нежную кожу горячим дыханием, от чего девушка вздрогнула, но не отстранилась, а прижалась к нему лишь сильнее. — Это про спорт, — смахивая слезу, отозвалась Этери. — Ты умница. Это был чемпионский прокат, — всхлипнул хореограф, помогая фигуристке надеть олимпику. Вместе с Аней он отправился ждать результатов в «уголке поцелуев и слёз», Тутберидзе же пришлось остаться с Дудаковым, ведь впереди ещё выступление Даши Усачёвой. Сидя на пуфике, Аня и Даниил смотрели повтор программы девушки. Мужчина обнимал её, сжимал плечи, не переставая хвалить. — Даниил Маркович, я сейчас очень счастлива, — призналась Щербакова. — Ты не представляешь, как сейчас счастлив я, — улыбнулся он, — По мне даже видно, — он показательно смахнул слезу, и они рассмеялись. — Спасибо, что всё то время, что мы знакомы, Вы всегда были рядом, верили в меня, даже когда все отвернулись. Я Вас очень ценю, — она прижалась к его плечу, давя слёзы. Хореограф хотел было уже ответить, как прозвучал голос: «За исполнение произвольной программы Анна Щербакова получает сто восемьдесят три целых и семьдесят девять сотых балла. Общая сумма за две программы составляет двести шестьдесят четыре целых и десять сотых балла. На данный момент она занимает первое место. » — Да! — Аня стучит руками по коленкам, ведь сил радоваться совсем не осталось, она до сих пор еле дышит. Мужчина тут же заключает её в объятия. — Ань, это победа! — кричит он, крепче прижимая девушку к себе и вытирая слёзы, — Я тебя поздравляю. — Нас, — поправляет его фигуристка, — Это наша победа.

***

В комнате Валиевой и Усачёвой собралась целая компания: Щербакова, Трусова, Хромых, Кондратюк, Семененко, и, конечно, хозяйки этого номера. Ребята праздновали окончание чемпионата, поздравляли победителей, обсуждали дальнейшие планы. Заметив, что телефон совсем сел, Аня пошла в свою комнату, перед этим всех предупредив. Когда она уже почти подошла к нужной двери, Женя остановил её, взяв её руку в свою. Он был к ней так близко, совсем как Глейхенгауз вчера. Что-то неприятно кольнуло в сердце, девушка попыталась высвободить руку, но парень держал крепко. Охватило чувство беспомощности, но показывать это фигуристка была не намерена. — Женя, что ты делаешь? — придав голосу как можно более спокойный тон, спросила Щербакова. — Я давно хотел тебе признаться… В этот момент из-за угла вышел Даниил Маркович, но застыл на месте, увидев представшую перед ним картину. Сердце застряло где-то в горле и отдавало там бешеной пульсацией. Гамма эмоций отобразилась на его лице. Стало больно, неприятно. Мужчиной обуяла сильная ревность, но подойти он не смел, просто не имел права. — Ты мне очень нравишься, Ань, — конечно, она это прекрасно знала, но ответить взаимностью не могла. Её сердце уже давно принадлежало тридцатилетнему хореографу. Сейчас она просто стояла и смотрела парню в глаза, пытаясь подобрать более мягкий ответ, но мозг отказывался работать. Приняв её молчание за согласие, Семененко начал медленно наклоняться к её губам. В ужасе отвернув от него голову, Аня увидела смотрящего на них с какой-то горькой усмешкой мужчину. Сердце пропустило удар и как будто остановилось. Мысленно она проклинала Евгения за то, что он здесь устроил, ведь меньше всего на свете она хотела, чтобы Глейхенгауз увидел эту сцену. Но вот он кивнул и скрылся за углом. Девушка пихнула парня в грудь, отталкивая от себя, и рванула по направлении к хореографу, оставляя позади себя недоумевающего фигуриста. — Даниил Маркович! Постойте! — отчаянно кричала она ему в след. Она нашла его стоящим к ней спиной в одном из эркеров. Он смотрел на яркие огни ночного Челябинска и явно очень нервничал. Это было видно по его натянутой как струна спине. Девушка тихо подошла ближе и аккуратно коснулась маленькой ладошкой его широкой спины, от чего мужчина ощутимо напрягся. — Даниил Маркович, я должна Вам сказать, — в ответ лишь звенящая тишина, но Щербакова продолжила говорить, не позволяя себе отступить, — То, что Вы увидели в коридоре… Я этого совсем не хотела. Женя, — услышав это имя, хореограф силой сжал зубы, что на скулах заиграли желваки, — очень давно ухаживает за мной, но я не отвечаю взаимностью. Он мне совершенно не интересен. Потому что, — её голос предательски дрогнул, из глаз брызнули жгучие слёзы. Внутри мужчины всё перевернулось, когда девушка сцепила руки у него на животе и прижалась к его спине, — Потому что я уже долгое время люблю Вас! — он перестал дышать, сердце колотилось так сильно, что, казалось, пробьёт грудную клетку, — Можете оттолкнуть меня, считать маленькой и глупой девочкой, но я всё равно буду любить Вас. Она плакала, хлюпая носом. Ему самому хотелось плакать. На душе возникло чувство облегчения, которого раньше не было. Он опустил свои руки на её и сжал. — Ань, признаться честно, я много раз представлял себе этот разговор, что сейчас я совершенно сбит с толку и не знаю, как реагировать, — фигуристка подумала, что сейчас он оттолкнёт её, отвергнет, безжалостно растопчет её чувства, но вот он повернулся к ней, приобнимая за талию и смотря в глаза, — Я тоже люблю тебя уже на протяжении нескольких лет, если не всё то время, что мы знакомы, — не зная, куда девать переполняющие её чувства и эмоции, Щербакова обхватила шею Глейхенгауза, прижимаясь к нему всем телом. Он в свою очередь крепко стиснул кольцо своих рук у неё под лопатками. Они простояли так ещё некоторое некоторое время, наслаждаясь объятиями. Затем мужчина поставил девушку на пол, но рук не убрал. В этот момент они оба были такими счастливыми, какими не были пару часов назад, когда Аня взяла третье чемпионство. Первой молчание нарушила фигуристка. — Даниил Маркович, что будет дальше? — такой простой, казалось бы, вопрос, был таким сложным в их ситуации. Мужчина мягко улыбнулся. — Анют, ну, во-первых, какой я теперь Даниил Маркович? — девушка смущённо улыбнулась, кивая, — Во-вторых, я, честно, сам не знаю. Знаю только, что нам будет очень сложно. Придётся столкнуться с осуждением и непониманием. Так что я пойму, если ты… — Я готова, — решительно сказала Щербакова, не давая ему договорить. Глейхенгауз в который раз удивился смелости этой хрупкой девочки, но в ответ уважительно улыбнулся и зарылся носом в её волосы.