У меня нет зависимостей, но её губы..

Сейчас Аня лишь в замешательстве стояла на чужой кухне, пытаясь хоть как-то разбудить блондинку. Та же, ни в какую не собиралась выходить из глубокого сна. — Ань. Дай воды. Взгляд Милас затуманен и полностью замылен. Поэтому девушка на кухне не вызвала никаких вопросов, так как считалась совершенно другой Анной. Незамедлительно стакан воды оказался в руках Ксюши. После жадных глотков, наконец сознание вернулось в голову, а глаза отменили расфокус. — Горохова? Нет нет нет. Ксюша быстро зажмурила глаза и сжала блондинистые волосы на висках. Ей казалось это очередным глюком и видением, но никак не реальностью. — Ксюш. Ксюша! Прибавляя уверенности в голос, рыжая не на шутку испугалась такой реакции и поспешила поглаживать девушку, показывая всю реальность. — я это, я! Голубые глаза вмиг поднялись и быстро рыскали по лицу девушки, вспоминая те самые веснушки и медовые глаза. Кудрявые волосы отдавали сладким запахом, который наполнил комнату и наконец дал вспомнить Милас ее девочку. — как? Где Баронская? Что происходит вообще? Прежде чем Аня успела сделать вдох для длинного рассказа, воспоминания будто пулей пробили черепную коробку Милас. — Аня уехала. С любовником. Неловкую паузу прекратил тихий смешок Ксюши. — я знала. Знаю я, знаю! — но ты любишь ее. Резкий удар о стену, заставил рыжую девушку дёрнуться и замереть, в ожидании дальнейших действий. — ты приходила мне во снах, ты являлась ведениями, ты заполнила мои мысли, ты виделась мне в каждой рыжей девушке. ты блять, Ты! Глаза стыдливо опустились в пол, чтобы хоть как-то перевести дух, но вместо этого Милас резко заключает Аню в такие долгожданные объятия. — тебя я люблю, тебя! Ксюша будто пытается докричаться до сердца Гороховой, которое бешено стучало в груди. Прижав рыжие волосы к своему плечу, Милас наконец вдохнула сладкий запах, который спас её в тяжелый период жизни. Она готова простить всё этой глупой маленькой девочке, которая аккуратно уткнулась носом в шею и приложила холодные руки к спине. Тяжёлый осадок оставался на душе, но, услышав тихие всхлипы, развеялись, будто в тумане. — прости. Прости меня, пожалуйста. — а говорила не вернёшься, маленькая дурочка) Приятная улыбка всё же успокаивала Аню, как и последующие действия блондинки. Плавным движением Милас села на табурет, притягивая Аню сесть сверху. Одной рукой прижимая за талию, а второй стирая слезы, она никак не могла осознать, что это рыжее чудо вновь в ее руках. Такая открытая, без фальшивой смелости и грубости. Только с ней она настоящая. — я не уйду больше, никогда! — да я и не отпущу тебя) На секунду глаза встретились и наконец, каждая осознала свое счастье и прежний трепет друг от друга. Мягкие губы накрыли холодные, но такие знакомые губы. Руки жадно прижимали к себе, не желая отпускать ни на секунду, греть собственным теплом и окутывать любовью.