Шрамы

      На прикроватной тумбочке тихо тикали часы. Ночь плотным покрывалом окутала город и из настежь открытого окна доносились отголоски его жизни. Слабый ветер плавно колыхал занавески, принося в душную комнату, пропитанную их запахом, легкую весеннюю прохладу.       Сайто спал, глубоко и размеренно дыша. Лежа на животе и обнимая подушку одной рукой, другую он перед сном положил на обнаженное бедро Кеншина, чуть стиснув его пальцами. Химура не возражал против такого акта собственничества, наслаждаясь прикосновением мозолистых пальцев на своей коже.       На шее еще ощущались влажные засосы, а разум тонул в отголосках пульсирующего жара, который вязким приятным теплом расползся по телу, от макушки до кончиков пальцев. Он удовлетворенно наблюдал за расслабленным лицом инспектора, ласково поглаживая его по волосам.       Несмотря на то, что полчаса назад они кончили во второй раз, и сил не было даже на то, чтобы сходить в душ, сон не спешил к нему. Кеншин немного завидовал феноменальной способности Хаджимэ засыпать сразу же, как только голова коснется подушки. Здоровый сон рабочего человека, нарушить который было под силу только будильнику.       Жаль рыжий не мог похвастаться тем же, и практически каждую ночь шла битва не на жизнь, а на смерть за лишний спокойный час сна. Кеншин спал чутко, словно кошка и просыпался при малейшем шорохе или звуке в доме.       Но хуже всего было то, что даже если он выигрывал в этой битве, и кое как засыпал, в его сон незамедлительно приходили кошмары. Их содержание с годами практически не менялось, липким страхом окутывая его сознание и заставляя переживать моменты из прошлого снова и снова. Его сознание каждую ночь боролось с привычкой - было тяжело перестроиться на более мирное существование, когда никто не воткнет в спину нож.       Когда не было необходимости держать телефон включенным, ожидая звонка о времени и месте новой цели.       Когда не нужно было в шкафу держать неразобранный чемодан, и быть готовым к многочасовому перелету на другой конец земного шара.       Все это ушло и растворилось сизой дымкой в тех днях, о которых он не хотел вспоминать по доброй воле.       В груди защемило от накатившей на него нежности к этому человеку. Он почувствовал, как слезы щипят глаза, но не стал их останавливать, придвинувшись ближе к Сайто, прильнув к его груди и обняв его рукой за шею, зарываясь пальцами в немного растрепанные темные волосы, а ногой обвив его ногу. Он слушал спокойное сердцебиение и мерное дыхание спящего, которое постепенно вытеснило остальные звуки в комнате. Кеншин плакал, словно ребенок, но ему было хорошо от этих слез, словно боль и страх остаться в одиночестве, утекали из него по капле вслед за вечным напряжением и готовностью отразить любое нападение.       Он прикрыл глаза, подавшись к лицу Сайто и мягко коснулся его губ своими губами, пытаясь запомнить все это в мельчайших подробностях. Впереди у них была целая жизнь, но именно сегодня, когда начался их первый совместный отпуск, Кеншин ощущал острую потребность видеть, слышать и чувствовать все, что их близость могла ему предложить.       Так одинокий путник, бредя по пустыне несколько дней и испытывая иссушающую жажду, натыкается на воду и с каждым глотком убеждается, что это не мираж, и не злая шутка перегретого на солнце мозга.       Все это было настоящим.       Опьяняюще хорошим.       Настолько, что поначалу казалось поддельным, и слишком сладким, чтобы быть правдой. И как же он рад ошибаться в своих выводах, ловя губами чужое дыхание и слушая ритмичный спокойный стук его сердца.       Но тут Кеншин ощутил, как сильная рука скользит от бедра к его талии, а взгляд карих волчьих глаз вновь изучает его лицо.       Сайто проснулся, по всей видимости от его тихих всхлипов, и Химура даже не заметил этого, поглощенный чувствами. - Я настолько хорош в постели?..       Кеншин непроизвольно улыбнулся, потянув ладонь к лицу, торопясь стереть соленые дорожки со своих щек. - Прости, я не хотел тебя будить... - Все в порядке? - Да, я просто... Ты такой красивый, когда спишь.       Хаджимэ хмыкнул, приподнявшись на локте и чуть нависнув над Кеншином, не сводя с него взгляда. - Красота в глазах смотрящего...       Широкая ладонь легла на его щеку, большим пальцем огладив скулу и попутно убирая мягкую рыжую прядку. Кеншин улыбнулся шире, чувствуя тень недоверия в голосе любимого мужчины. - Ты мне не веришь? - Не считал себя настолько красивым во сне, чтобы довести кого-то до слез.       Химура подался к его руке, целуя его ладонь и ткнувшись в нее лицом. Из-за этого его голос прозвучал приглушенно, но в тишине комнаты даже так его было хорошо слышно. - Все еще не могу поверить, что могу лежать тут с тобой и ни о чем не беспокоиться... Засыпать рядом с тобой, просыпаться по утрам, пить кофе на кухне, и делать, что захочется.       Мгновение, и он оказался под Сайто, который с легкостью перевернул его на спину и подмял под себя. Карие глаза блеснули золотом в сумраке комнаты, где единственным источником света был уличный фонарь, рассеянный колыхающейся занавеской. - Я всегда буду рядом с тобой. Чтобы не произошло в нашей жизни, пока ты сам этого хочешь, я буду рядом. Обещаю.       Его негромкий бархатистый голос заставил внутри Химуры все перевернуться. Вдоль позвоночника пробежали мурашки, а на щеках заалел румянец. Он тихо сглотнул, ласково коснувшись его скулы кончиками пальцев. - Я хочу быть рядом с тобой, Сайто Хаджимэ.       Тепло улыбнувшись ему, инспектор подался навстречу, вжимая гибкое тело наемника в кровать своим, принявшись медленно и тягуче целовать приоткрытые губы. Химура тихо простонал и чуть отстранился. - П... Подожди... Нужно сходить в душ, я весь липкий...       Сайто нехотя отстранился, проследив как экс наемник сполз с кровати. От них обоих пахло потом и спермой, и кровать была в беспорядке, а потому неплохо было бы сходить в душ им обоим. - Мы можем... Продолжить там.       Химура обернулся на него, пропустив удар сердца. Сайто лежал и смотрел на него с плохо скрываемым желанием, теплившимся на дне золотисто-карих глаз. Каждый раз, когда он так смотрел на него, у Кеншина подкашивались ноги. Он не торопился окончательно вставать с кровати именно по этой причине - хотелось выглядеть также сексуально, а не неуклюже. Он зарылся пятерней в собственную рыжую гриву, пытаясь как-то пригладить и расчесать спутавшиеся пряди, но без расчески это становилось невозможным, а потому просто уложил их на левое плечо, заправив пряди за ухо. - Если только у тебя остались силы...       Волчьи глаза опасно сверкнули новой волной возбуждения, и в паху обозначилось напряжение. Кеншин тут же пожалел, что решил поддеть инспектора, предрекая себе ночь без сна, но не по причине кошмаров, скребшихся голодными львами на подкорках его сознания. Он сглотнул и глуповато улыбнулся Сайто, в ответ получив парализующий гипнотический взгляд потемневших глаз и лукавую ухмылку на тонких губах.       Химура торопливо вышел из комнаты, шлепая босыми ногами по полу - скрывать свои шаги не было смысла. Он ощутил обнаженной кожей колыхание воздуха позади себя, а в следующий момент ягодицы обожгла шершавая ладонь, бесстыдно огладившая мышцы и сжавшая одну из половинок самым собственническим жестом, который Кеншин мог ощутить в своей жизни. Это буквально парализовало его, чем Хаджимэ и воспользовался, прислонившись к нему и прильнул горячими губами к жилке, пульсирующей на шее. Кеншин издал тихий стон, подавшись к нему, всем телом прося у него не останавливаться. - Давай... Не будем включать свет?       Снова этот бархатистый голос, обратившийся в шепот, ласкавший теперь его ухо. Проворные длинные пальцы скользнули между ягодиц, умело поглаживая кольцо мышц и пуская новый разряд тока по венам. Кеншин выдохнул, покусывая губы. Тут в нем заговорил дух соперничества:       Это я должен доводить этого человека до сладких стонов, и дрожи в коленях!       Но то, каким он был с Экити, совершенно было неприменимо к Сайто - более опытному, с холодным разумом любовнику, который любил сам доводить до пика и неохотно давал полный карт бланш на этом поприще кому-то другому. В его руках хотелось ощущать себя слабым, и таять, словно шарику мороженого под июльским солнцем.       От темпераментного и любящего причинять боль в постели Хисоко, всегда хотелось сбежать, чтобы не быть легкой добычей, борясь с ним на равных. С Сайто Кеншин мог не волноваться о боли или унижении своего достоинства, а с годами это стало важнее мимолетного удовольствия. Тот всегда давал ему столько любви и ласки, сколько Химура не получал за всю свою жизнь, не требуя ничего взамен.       Как и сейчас, когда Кеншин прикрыл глаза, мягко оперевшись на свободную мускулистую руку Хаджимэ, наслаждаясь от действий другой. И еще это предложение не включать свет, чтобы чувствовать друг друга как можно более остро, не отвлекаясь на какие-то мелкие недоразумения, вроде растрепанных волос, которые сейчас напоминали воронье гнездо.       Поглаживания становились более настойчивыми и Кеншин почувствовал, как подкашиваются ноги от волн удовольствия, вновь поднявшие его естество. Он прерывисто дышал, схватившись за руку Сайто как за спасительную соломинку и опираясь на нее.       В этот момент не хотелось думать о чем-то или прерывать действия любовника, но Хаджимэ понял все интуитивно, без лишних слов и мягко подхватил рыжего на руки, прижав к себе как величайшее сокровище. - Испытываю сильное дежа вю... Правда, тогда я нес тебя из ванной, а теперь - в нее. - Сейчас у меня не сломана нога, не стоит себя утруждать... - Я хочу этого. К тому же, ты легкий.       В полумраке коридора они двинулись в сторону ванной - в своем доме Сайто ориентировался прекрасно, перемещаясь скупыми выверенными движениями среди возможных препятствий. Кеншину оставалось лишь довериться ему, потому что сам он был выдрессирован, чтобы без ущерба для себя передвигаться в любом темном пространстве. И тем необычнее было отпустить свои инстинкты, доверившись обычному человеку. Справлялся он весьма недурно.       В ванной они также не стали зажигать свет. Сайто усадил Кеншина на стиральную машину и пальцами нашел дверь душевой, включив воду и вернувшись к Кеншину.       Слушая шум струящейся воды, и чувствуя прикосновения любимого мужчины, но не видя всего этого, он испытывал странные, крайне непривычные, но довольно приятные ощущения. Нежно огладив его затылок кончиками пальцев и вызвав приятную дрожь у Хаджимэ, рыжий вновь нашел его губы. Плавный неторопливый поцелуй туманил разум, резко отличаясь от торопливых и больше напоминавших взаимные укусы поцелуев, к которым он привык с Экити. Широкие ладони вновь подхватили его, смяв ягодицы и инспектор унес его в душ, прислонив спиной к обжигающе холодной и мокрой кафельной стенке.       Кеншин зашипел, как потревоженный кот, выныривая из неги жара их тел. - Прости, сейчас будет лучше.       Сайто повернул с тихим скрипом один кран и в душе стало ощутимо теплее. Вместе с этим, воздух вдыхаемый ими - более влажным и тяжелым. И хотя Кеншин не мог видеть его так же четко, как при свете, он знал, что Хаджимэ улыбается. - Ты не против, если я тебя помою? - Нет, наверное... - Кеншин сглотнул, переваривая эти слова и отпихивая от себя воспоминания из глубокого детства, - Меня с детства не мыл кто-то другой... - Я бы хотел, чтобы это стало тебе более привычно. Чтобы это касалось только нашей совместной жизни. - Нечто вроде традиции? - Да. - Тогда... Можно я тоже?       В ответ ему в ладонь легла уже мокрая теплая мочалка, от которой вкусно пахло гелем для душа. Сжав ее в ладони, Кеншин осторожно прикоснулся к телу инспектора перед ним, начав намыливать ему грудь. Тот в свою очередь коснулся мочалкой его плоского живота, уверенно скользя по коже и стирая засохшее семя с кожи.       В жизни Химуре не доводилось кого-то мыть, ведь это казалось ему настолько личным и интимным, что просто не предусматривало другого человека в душевой. Но это оказался интересный опыт, в который Кеншин сразу же втянулся, попутно подставляясь мочалке в руке Сайто.       Он словно открывал для себя заново изгибы его тела, кончиками пальцев ощущая упругость мышц рук и торса, огладив широкую спину, блуждая вдоль позвоночника и мягко касаясь мощного бедра.       Вода из душа смывала пену, оставляя после себя приятный холодок от геля и рыжий погладил набухший ствол мужчины, скользя по нему ленивыми рассеянными движениями. Хаджимэ мгновенно откликнулся на ласку, придвинувшись ближе и касаясь головкой влажного бедра Химуры, а после схватил мыльной рукой оба члена, качнув рукой вверх-вниз.       Несмотря на шум воды, оба отчетливо слышали хриплое дыхание, заводясь еще больше. Мочалки были небрежно брошены на небольшую полочку, а сами мужчины были окончательно поглощены ласками друг друга, наращивая темп и из неторопливых делая их страстными, на грани болезненных, но оба понимали эту грань и не переходили через нее.       Пальцы сильнее стиснули их члены и Кеншин схватился за Сайто, боясь потерять сознание от ярких вспышек перед глазами. Дыхание давно сбилось у обоих, превратившись в звенящие на всю ванную стоны. Химура почувствовал, как под напором пальцев любовника его член напрягся сильнее и сжавшись, излился на его пальцы, не в силах больше сдерживать себя. От судороги, сотрясшей его тело, Кеншин прижался к Сайто сильнее, прикусив его плечо. Толкнувшись в последний раз, Хаджимэ последовал за ним, изливаясь на свои пальцы и их животы.       Химура дышал часто и прерывисто, как выброшенная на берег рыба, слыша отдаленный шум воды и дыхание Сайто у своего уха - все глушило собственное сердце, которые отбивало свой бешеный ритм о ребра. Мужчина прижал его к себе одной рукой, оперевшись другой на кафельную стену и головой ткнувшись в плечо рыжего, так же медленно приходя в себя. Оба не говорили ни слова - это было не нужно в такой момент, за них говорили бережные прикосновения и сердца, гулко бьющиеся в грудной клетке подобно птицам.       Сполоснувшись, они так же в полной темноте, накинув на себя только полотенца, вошли на кухню.       Свет больно резанул по глазам и оба рефлекторно сощурились, какое-то время привыкая к нему. Кеншин первым восстановил зрение, лениво подойдя к кухонным полкам, решив сделать им чай. Сайто опустился на стул за его спиной, наблюдая за ним, рассматривая его худощавую фигуру уже при свете. Шрам пересекающий спину и ожог на боку были все такими же яркими и пугающими, но их края немного сгладились. Это не могло не радовать. Быть может, когда-нибудь они побелеют и вовсе исчезнут?       Ощущая на себе его пристальный взгляд, Химура обернулся, недоуменно глядя на любовника. - Они до сих пор болят?       Химура тихо вздохнул и отвернулся, продолжая делать им чай. - На погоду, или... Если очень устаю. А что?       Сайто поднялся, обнимая Химуру со спины, оглаживая его плечи и прижав его к себе, ткнувшись носом в мокрые волосы на макушке. Запах травяного шампуня окутал его плотным коконом. Он так привык к нему... - Не хочу видеть на тебе новые шрамы. Ни одного.       Сбоку начал кипеть электрический чайник, поднимая из носика клубы пара. Химура коснулся руки Сайто на своей талии, огладив его пальцы, словно пытаясь успокоить. - Не беспокойся об этом... - Не могу. Твоя привычка бросаться в гущу событий, если кому-то другому грозит опасность, однажды обратится против тебя.       Кеншин слегка сощурился, готовый возразить инспектору, но вдруг осекся, глядя ему в лицо и пронзенный такой простой, но не очевидной мыслью.       Раньше он всегда был один. И нес ответственность только за себя.       Теперь все изменилось. И в его руках была не только собственная жизнь, которую он не боялся разрушить, потому как беречь ее было не для кого. Но их отношения с Сайто вышли на новый уровень, и этот мужчина... Любил его. Было бы крайне глупо говорить ему эти же слова в ответ, не пытаясь сберечь его чувства в случае...       Нет. Он не собирался больше бросать свою жизнь по ветру. Ему было куда возвращаться и было что терять. И он обещал Токио сберечь Хаджимэ, как она сделала это. Но только не такой ценой, какую заплатила она. Он сделает это по-другому.       Поэтому он затушил в себе остатки возмущения и поцеловал его с нежностью и лаской, на какую только был способен. - Благодаря тебе, у меня теперь есть дом, куда я хочу возвращаться. Я буду осторожен.