save me,my angel

Номер Шесть сидела в радужной комнате и собирала пазл. Она крутила частичку головоломки в руке и смотрела на других ребят. В комнате была тишина, впрочем, как всегда. Только тихое поскрипывание шахматных фигур по доске давали знать, что Шесть в комнате не одна. Старшие дети соревновались между собой в этой игре, а младшие же игрались с машинками или с другими развивающими игрушками. Шесть начала складывать картинку из маленьких частичек. Девочка уже выучила все игры в этой комнате наизусть — ведь каждый день они занимались одним и тем же. Иногда Шестёрке казалось, что даже если завязать ей глаза, она бы собрала все головоломки в этой комнате за считанные минуты. Как это было всегда, уже знакомые кусочки пазла наконец превратились в полноценную картинку. На ней красовалась большая белая собака, однако Шесть не знала, какая это порода. Впрочем, она никогда не притрагивалась к животным. Им была выделена целая комната в лаборатории, но, к сожалению, на них только и делали, что проводили эксперименты, поэтому мало кто из них выживал. Именно за это Шесть ненавидела папу. Он мучил бедных животных, проводя на них ужасные опыты и спокойно смотря на это. Шесть казалось, что у этого мужчины нет ни капли сожаления к живым существам — так, будто бы он сам не был человеком. Ведь в стенах этой ужасной лаборатории он держал не только животных — десятки детей находились здесь, исполняя роль подопытных кроликов. На них тоже ставили эксперименты. Но при этом, доктор Бреннер всегда говорил, что любит «своих» детей. Шесть знала, что эти слова ничего не значат — но пока еще маленькие дети все равно радостно улыбались, когда слышали их из уст папы. Однако Шесть была старше, и она уже, как губка, насквозь пропиталась этими пустыми речами, и теперь они были всего лишь звуками. Каждое утро, в девять часов утра папа приходил в радужную комнату со словами: «Доброе утро, дети. Готовы к занятиям?», и все дружно отвечали «Да, папа». За такое количество времени, эти слова въелись в мозг девочки, словно плесень. Она ненавидела их. Шесть не отличалась от других. Она была ничем не примечательной низкой девочкой, имела приятные плавные черты лица с пухлыми губами, небесно-голубые глаза идеально сочетались с короткими тёмными волосами, которые только недавно отросли. Сверхспособностями девочка тоже не выделялась. Она могла двигать вещи силой мысли, а ещё обладала телекинезом и телепатией, и это получалось у неё довольно неплохо. Из-за этого папа вел себя особенно с ней. Она всегда была сильнее остальных, и, может, именно поэтому с Шесть никто никогда не разговаривал. Кроме Одиннадцать. Номер Два с его дружками всей душой ненавидели Оди. Один раз, Второй жутко поиздевался над бедной девочкой, и после этого бедняжка неделю не могла ходить на занятия из-за сотрясения мозга. Тогда Шесть была единственной, кто поддержал Одиннадцать. Нельзя сказать, что Шестая и Оди дружили, но иногда девочки могли перекинуться парой слов. Они были чем-то похожи друг на друга — с ними обеими никто не разговаривал. А после того, как Шесть тогда поддержала Одиннадцать, номер Два с его друзьями начали бросать на Шестую злобные взгляды. Но все-таки был один человек, кто всегда поддерживал девушку. О, это был прекрасный лучик солнца в этом мрачном, бесконечном шторме. Питер. Шесть не знала, прилично ли то, что она временами подолгу смотрит на простого санитара. Иногда ей казалось, что папа может увидеть эти взгляды и провести с ней воспитательную беседу о том, как нужно реагировать на работников лаборатории. Каждое утро, в восемь тридцать Питер забирал Шесть из её комнаты, перед этим три раза постучав в дверь. — Доброе утро, Шесть. Выспалась? — уголки его губ нежно расплываются в улыбке. — Доброе утро, да, спасибо, —всегда отвечала та. — Прекрасно. Пошли, — он протягивает свою руку девочке, и та берёт её в свою. И так каждое утро. Но Шесть любила этот момент. Это был лучшие минуты за весь день. По дороге они забирали номер 007 и шли в радужную комнату. Питер оставлял их там и шёл за другими детьми. Из раздумий Шестую вырвал мужской голос над её головой: — Доброе утро, номер Шесть. Готова к занятиям? — чёрт, это был папа! Шесть так замечталась, что не услышала, как он пришёл. Папа стоял над девочкой, положив руки себе на пояс. Фирменная натянутая улыбка делала доктора Бреннера ещё более отталкивающим. — Да, п-папа, — запинаясь, сказала девочка. — Отлично. Тогда присоединяйся к другим, — папа пошёл к двери, а за ним потянулись и все остальные дети. Шесть молча пошла за всеми. В комнате уже были санитары и Питер в том числе. Увидев Шестую, работник незаметно улыбнулся. Папа рассказал правила их новой «игры». Доктор Бреннер нарисовал мелом два крупных круга, перед этим приказав выстроиться в ряд. Он объяснил, что нужно делать, пообещав победителю дополнительный час в радужной комнате. Задача состояла в том, чтобы силой мысли вытолкнуть своего соперника из круга. Номер Два, как самый старший, пошёл первым. Его друг, номер Три, встал напротив него. Помощники папы и Питер в том числе уже завязывали им глаза. — Начали. Папа дал команду, и они вытянули руки друг против друга. Противостояние было нелёгкое. Оба номера были сильны, но, увы, победить может только один. И это был Второй. Его друг с грохотом влетел в стенку, и сердце Шесть бешено забилось. Она не любила проигрывать, но и злить Второго тоже не особенно хотелось. Проигравший номер Три снял повязку и молча отполз к стенке, как ему велел папа. Четвертый и Пятый также проиграли Второму. Шесть продолжала стоять, и ей казалось, что от перенапряжения она сейчас упадёт в обморок. Но не упала. Хотя, уж лучше бы она упала. Такой расклад ей нравился гораздо больше, нежели полет в стенку перед папой и Питером. Сердцебиение Шестой было слышно, казалось, на всю комнату. — Шесть, —сказал папа, — прошу, — он жестом показал на круг. Девочка громко сглотнула ком в горле и встала в круг. Питер уже завязывал ей глаза. Шесть на секунду показалось, что санитар завязывает ей повязку слишком медленно, будто бы наслаждаясь моментом. Другим он делал это быстрее. — Удачи, — горячее дыхание обожгло мочку уха девочки. «Удачи». Что ж, удача сейчас очень ей пригодится. Номер Шесть и Номер Два вытянули руки. Её противник был силён: он давил на девочку со всей силы. Но та тоже старалась. Струя крови стекла с носа Шестой. Ступни девочки медленно передвинулись за нарисованный круг. Ну уж нет. Не сегодня. Не сейчас. Шесть мысленно собрала всю свою силу и направила её на своего противника. Второй с грохотом влетает в стенку и падает. Болезненный стон срывается с его уст. Снимая повязку, взгляд Шестёрки поднимается на папу. Тот, стоя с серьёзным выражениям лица смотрел на девочку. Кажется, он был удивлён, но лишь самую малость, папа только вскинул бровь. Взгляд девочки переметнулся на санитара: он просто сиял. Неужели он ею гордится? Других своих соперников Шестая побеждала с лёгкостью. Когда очередь дошла до Одиннадцатой, Шесть решила сдаться. Она просто делала вид, что сражается. Но Одиннадцать явно перестаралась с силой, отбросив своего конкурента слишком сильно. Тихо застонав от боли, Шесть сняла повязку. Одиннадцать сразу подбежала к шатенке, помогая ей встать. — Прости, пожалуйста, я не хотела… — начала оправдываться девочка, — ты как? — Всё нормально, спасибо, — ответила Шесть, натянув улыбку. Нет, все не нормально. Она очень сильно ударилась позвоночником и затылком о стену, и теперь адская боль будет преследовать её как минимум до конца дня. Выходя из комнаты, ребята бросали завистливые взгляды на Одиннадцатую и Шестую. Доктор Бреннер в спешке покинул кабинет. Санитары разводили детей по комнатах. Шесть лежала на кровати, уткнувшись половиной лица в подушку. Ужасная боль в спине и на затылке не давала девочке нормально заснуть. Она крутилась из стороны в сторону, но так и не смогла погрузиться в сон. Тусклый свет лампы еле освещал тёмную комнату. Помещение было холодное и безжизненное. Тумбочки возле кровати и у дверей были поставлены тут, как предполагала Шесть, для того, чтобы предоставить хоть какую-то удобность и представление о красивой и комфортной комнате. Но это было бесполезно. Белые стены, тусклая лампочка, неудобная кровать: вряд ли здесь кто-то захотел бы жить. Шесть привстала и села на койку. Боли в спине не прекращались. Она поднялась с лежбища и направилась к выходу. Босиком, Шесть направилась в мед пункт. В коридоре не было ни души. Ну, по крайней мере, ей так казалось. — Так, так, так, —за спиной послышался чей-то голос, — что же мы тут гуляем в столь позднее время, номер Шесть? Девочка оцепенела. Чёрт, это был Питер. Он спокойно обошёл Шестую, кончики его губ плавно растянулись в улыбке. Руки санитара были, как и всегда, за спиной. Белая накрахмаленная рубашка идеально сидела на мужчине. Голубые глаза Питера изучали бурю эмоций девочки. — Я.. — начала Шесть, — шла в мед пункт. Девочка ощущала, как Питер сверлит её своим взглядом, поэтому она неловко покосилась на кафель под ногами. — Бедняжка. Пошли, я тебя провожу, — Баллард протянул руку девочке, и та взялась за неё. — На что жалуешься? — Питер повернул к ней голову. — Боль в спине и на затылке, — не оборачиваясь, сказала та. — Предполагаю, это после сегодняшнего занятия, верно? — Верно. Остаток дороги молодые люди провели в тишине. Дойдя до мед пункта, Питер открыл дверь в кабинет и жестом пригласил Шесть присесть. Девочка села на край стульчика, санитар же расположился напротив. — А.. где медсестра? —спросила Шесть, не отрывая взгляда от плитки. — Уже поздний час, её смена кончилась. Я тебя осмотрю, ты не против? — Не против, — ответила девочка. — Славно. Ложись на живот. Номер Шесть покорно легла на койку. Холодные пальцы Питера медленно расстегнули платье девочки. Шесть чувствовала каждое движение мужчины. — Я сейчас буду нажимать на разные точки. Скажешь, когда будет болеть, хорошо? —сказал санитар. — Хорошо. Кончики пальцев мужчины спустились к пояснице. Его глаза не отрывались с лица девочки, изучали каждую ее эмоцию. Когда Питер прикоснулся к месту немного выше пояса, девочка скривила носик и зажмурила глаза. — Болит, — промычала сквозь зубы шесть. — Что ж, это небольшой ушиб. Ничего серьёзного. Скоро должно пройти, — он застегнул платье пациентке. Сев на койку, девочка посмотрела на санитара. Он уже сидел напротив Шестой, просверливая её взглядом. — Давай посмотрим, что там у тебя с затылком, — Питер обошёл её сзади и начал ощупывать затылок девочки. — У тебя тут синяк. Ничего, сейчас лёд приложим, пройдёт, — он достал пакет льда из холодильника. Аккуратно приложив лёд к затылку девочки он сел на койку возле неё. Пациентка сидела так же, продолжая пялиться в пол. — Ну же, Шесть, посмотри на меня, — он нежно взял её подбородок и повернул к себе, —ты же знаешь, я так люблю, когда ты улыбаешься, — девочка взглянула в небесно-голубые глаза мужчины и улыбнулась. — Вот видишь, всё просто. Тебе очень идёт улыбка, делай это чаще, — Питер коснулся её носика указательным пальцем, — сегодня на занятиях ты показала отличный результат. — Спасибо, — пробормотала смущенная девушка. — В тебе прячется огромный потенциал, — он взял ее руки в свои. — Ты умница, Шесть. Я горжусь тобой. Слова, которые можно было услышать только от него. Только он их говорил. Конечно, папа тоже мог такое сказать, но это звучало очень фальшиво и натянуто. Питер же говорил это от всей души. Из-за этого Шестая любила Питера. За его искренность и честность. Девушка ценила такие качества. Как и Баллард. В этом они и были похожи. — Питер… — за столь долгое время она позволила себе произнести его имя, — спасибо тебе, — девочка помедлила секунду и кинулась в его объятия. Баллард ответил тем же. Длинными пальцами он очеркивал позвонки на ее спине, другой рукой поглаживая голову. — Всё будет хорошо, —прошептал он ей на ушко, — Я обещаю. *** Шестая сидела на белоснежном кафеле в радужной комнате и силой мысли передвигала металлический шарик в лабиринте. Суть была в том, чтобы вывести шарик к финишу, но девочка часто попадала в тупики — и это немного её раздражало. Начав сначала, Шесть постаралась мысленно собраться. Но и на этот раз она снова попала в тупик. Девочка раздражённо хмыкнула и поморщила носик. — Попробуй ещё раз. Только на этот раз не спеши, — бархатный голос раздался за спиной девушки, — не торопись, подумай, сосредоточься. Мысленно проложи себе путь к финишу, — Питер сел возле неё, — как самочувствие? — Мне уже лучше, спасибо. Девочка глазами провела путь к финишу и начала сначала. Она усердно вела сферу взглядом и у неё получилось. Шарик ни разу не попал в тупик. Баллард лишь улыбнулся. — Вот видишь, всё получилось. Молодец, — сказал он, повернув к Шестой голову. Вдруг входная дверь открылась и вошёл доктор Бреннер. Он окинул взглядом всех присутствующих и начал говорить. — Доброе утро, ребята. Сегодня вас ждёт необычное занятие. Все любят плавать? Дети внимательно слушали папу. После слов Бреннера, Шесть удивлённо приподняла бровь, ведь не каждый день папа проводил занятия в бассейне. — Да, папа, —хором ответили дети. Папа кивнул, удовлетворенный ответом. — Отлично, тогда стройтесь и идите за мной, — доктор вышел из комнаты, а уже за ним пошли дети и санитары. Шесть молча просунулась между своими братьями и сёстрами. … Ребята переодевались в необходимую одежду для плавания. Девочки были в сшитых купальниках, а мальчики в плавках. Когда все выстроились в ряд перед папой, он начал объяснять условия задания. — Сегодня я хочу проверить ваши физические способности. Ваша задача очень проста: доплыть до финиша быстрее вашего соперника, — рассказывая, папа ходил из стороны в сторону, иногда поглядывая на детей. Вдруг он резко остановился. — Номер Два и номер Три, начнём с вас. Номера, названые папой, вышли вперед и спустились в бассейн. По команде Бреннера они оттолкнулись от бортиков и поплыли к месту назначения. Оба участника с молниеносной скоростью рассекали воду на своём пути. Второй первым достиг финиша, а его знатный дружок номер Три вышел из воды и сел под стенку. Следующие номера были так же подвержены неудаче. И вот настала очередь Шесть. Сердцебиение девочки ускорилось, хоть она довольно хорошо и быстро плавала — вода была её стихией, и Шесть не боялась проиграть. Спускаясь в прохладную воду, взгляд девочки упал на стоящего перед ней Питера. Санитар подмигнул Шестой, после чего та полностью спустилась в бассейн. Следуя команде доктора Бреннера, номер Шесть и её противник начали гонку. Вдруг, на середине пути, девочка стала плыть медленнее, а в скором времени она вообще опустилась на дно бассейна. Тёмные круги мигали перед глазами, будто бы её душили. Тело Шесть онемело, воздух в лёгких стал заканчиваться, и она потеряла сознание. Но девочка всё понимала. Она как будто была во сне: Шестая все слышала и видела, но тело девочки не подчинялось ей. Шесть ощутила, как оно поднимается и кто-то без остановки кричит её имя. Ее тело положили на ледяной кафель и стали откачивать воду из лёгких. Убедившись, что это не помогает, чьи-то тёплые и нежные губы накрыли ее собственные и стали делать искусственное дыхание. Шесть даже успела почувствовать лёгкий мятный привкус во рту — она начала постепенно приходить в себя.