save me,my angel

Перед её лицом навис Питер. В его обычно спокойных глазах сейчас читались беспокойство и напряжение. Грудная клетка блондина быстро вздымалась и опускалась. Его волосы были взъерошены. Таким она его ещё не видела: напуганным, обеспокоенным и встревоженным. — Шесть, ты как? —в голосе Балларда была слышна явная обеспокоенность. — Нормально, спасибо, — отрезала та. Взгляд девочки скользнул на папу, что стоял рядом. Он был напуган, но лишь самую малость. Мартин Бреннер повернулся к ребятам. — Номер Десять, шаг вперёд, — приказал папа. Номер, названый доктором, вышел вперёд. — Это ты хотел её задушить? — Нет, папа, — спокойно ответил Десятый. — Ошейник на него. Быстро, — обратился доктор к санитарам. Питер подал Шестой руку, и та встала. — Питер, отведи её в мед пункт, а после в комнату. — Хорошо, доктор, — санитар взял девочку за руку и повёл к выходу, однако Шесть не отрывала глаз от Десятого, кричащего от боли на полу. Она знала, что это он хотел её задушить, но… но ей было искренне жаль его. По пути к медпункту ребята молчали. Только в палате Шесть подала голос. — А где медсестра? —девочка занервничала. — Я вместо неё, — спокойным тоном отказал блондин, одевая стетоскоп. — Мне нужно чтобы ты повернулась ко мне спиной. Шесть послушно выполнила просьбу санитара. Медицинская койка под девочкой противно заскрипела. Длинные пальцы Питера заскользили по спине пациентки и расстегнули платье. Холодный предмет коснулся нежной кожи Шестой, и этого хватило что бы табун мурашек охватил девушку. — Дыши, — Баллард медленно передвигал стетоскоп, намеренно не отрывая его от спины пациентки, заставляя Шестую прогибать спину. — Ты так тяжело дышишь. Всё хорошо? — он коснулся её плеча, поглаживая его. — Он холодный, — ответила та. Она повернула голову, чтобы боковым зрением ей было видно движения санитара. — Потерпи ещё чуть-чуть, хорошо? — Ладно. Когда Баллард закончил, он застегнул платье и повернулся к девочке. — Приподними платье, — с серьёзным лицом сказал тот. Шесть с непониманием смотрела на санитара. — Что? — в недоумении спросила девочка. — Я говорю, приподними платье, мне нужно осмотреть твой живот, — слегка улыбнулся Питер. Шестая медленно подняла подол одежды, оголяя зону живота. Мужчина сел на стул, не отрывая глаз с девочки. Казалось, он даже не моргал. Хотя нет, он реально не моргал. Его взгляд переместился на живот Шестерки. Стетоскоп начал медленно перемещаться из стороны в сторону. — Вроде всё нормально, — сказал Питер, посмотрев на девочку. Его взгляд перебрался чуть выше, на шею. — А это ещё что? — санитар слегка нахмурил брови. На шее у Шестой красовались алые пятна от удушения. —Похоже, что Десятый действительно пытался тебя убить, — он легонько прикоснулся в шее девочки, а потом посмотрел в глаза Шесть. — Ты знала, что если бы ещё пару секунд провела в воде, то он тебя бы убил? Шестой не хватало воздуха. От услышанного девочку бросило в шок. Но... зачем Десятому убивать её? Только через соревнования? Но это же глупо... может, была другая причина? Вряд ли, ведь она ничего плохого ему не сделала. Неужели это Второй его попросил? Он знал, что Шестая хорошо плавает и хотел помешать её выигрышу? От накопившихся мыслей у девочки разболелась голова. Она судорожно потёрла виски и прикрыла глаза. Странно, но до этого она совсем не чувствовала следов удушения. — В любом случае, — вырвал ее из раздумий Питер, —я передам всё доктору Бреннеру, и он решит, что с тобой делать. А сейчас, — санитар встал, поправляя рубашку, — я тебя проведу в комнату и немного посижу с тобой, — он протянул девочке руку, и та взялась за неё. ... — Попытайся уснуть, —сказал Баллард, когда они зашли в комнату. Он сел на стульчик рядом с дверью. Номер Шесть легла на неудобную кровать и закрыла глаза. Куча вопросов запутались в её голове, словно комок с нитками который нужно распутывать часами, если не днями. А ещё на нее продолжал смотреть этот чудесный ангел, который был с ней в одной комнате. С его присутствием комната начала заполняться ароматом его парфюмов и само помещение, по мнению Шесть, начинало становиться светлее. Из головы так и не выходили эти губы со вкусом мяты, которые накрывали её... правда, это было всего лишь искусственное дыхание, и никак не поцелуй, но всё же что-то да было. Постепенно мысли девочки стали переходить на второй план, а темнота начала охватывать её без остатка. Шесть медленно открыла глаза. Первое что заметила девочка, была абсолютная темнота. Что-то не так с проводкой. "Пустяки"— подумала Шестая. Она встала и пошла к выходу. В коридоре не было ни души. По полу распространялся странный белый дым. Босыми ногами, девочка прошла вглубь коридора. Тихие шлепки ног Шестой по ледяному кафелю — были единственным звуком в этом, казалось, бесконечном лабиринте.Свет начал странно мигать. — Эй, — крикнула девочка, — есть тут кто? Её эхо пару раз повторило слова шатенки. Пройдя ещё пару метров, девочка в страхе остановилась. Перед ней был высокий, с длинными, корявыми руками и ногами хищник. Его ротовой аппарат представляет собой челюсть из пяти лепестков, что придавало ему сходство с раффлезией или орхидеей. Руки и ноги монстра заканчивались длинными когтями. Он медленно пожирал свою жертву, разрывая тело бедняжки Пятой на куски. Тело девочки онемело. Благо, монстр был повернут спиной к Шестой и не видел её. Это был её шанс. Убежать. Лучшего плана в голове шатенки не созрело, поэтому сейчас она положилась только на свои ноги. Медленно шагнув шаг назад, девочка очень сильно пожалела об этом. Кусок стекла предательски треснул под ногой Шестерки. Существо резко обернулось и со всей прытью поскакало к девочке. Шестая со всех ног бежала по скользкой плитке. С каждой секундой чудовище всё ближе приближалось к жертве. Один миг, и длинные когти впиваются в нежную кожу девочки. Она отчаянно вскрикивает и падает на кафель. "Неужели это конец?"— эта фраза вертелась в голове у Шестерки. Монстр впился длинными зубами в ребро Шесть. Девочка пыталась бороться, но, увы, безрезультатно. Тёмные расплывчатые круги перед глазами и металлический привкус собственной крови во рту. Это был конец. Шесть вскочила с кровати в холодном поту. Возле неё на корточках сидел Питер. Девочка набросилась на непонимающего санитара. От неожиданности мужчина пошатнулся, но, к счастью, вовремя удержал равновесие. — Эй, всё в порядке? Кошмар приснился? Шестая, тяжело дыша, отстранилась от мужчины и обхватила его лицо руками, убеждаясь, что это не сон и не иллюзия. Она снова крепко обняла Балларда и зажмурила глаза, из которых текли горячие слезы. —Тише, милая, тише. Всё в порядке. Я здесь. Я с тобой, — Питер аккуратно поглаживал голову Шесть. Горячее дыхание обжигало шею девочки. Милая. Одно слово, всего 5 букв, а так крепко засели в глубине души. Всем телом шатенка прижималась к блондину. Он подхватил девочку и усадил ее на кровать, не переставая нашептывать успокоительные слова. Первые капли с глаз Шесть упали на белую рубашку Балларда. Бедняжка, тихо всхлипывая, не отпускала санитара. Постепенно, дыхание девочки восстановилось, и Шесть нехотя отпустила Питера, продолжая сидеть на его коленках. Между их лицами были всего лишь десять сантиметров. Чёртовы десять сантиметров. Девочка с лёгкостью могла посчитать количество ресниц на его глазах. Зрачки санитара обеспокоенно бегали с одного глаза шатенки на другой. Её глаза были красными и опухшими. Шесть было стыдно за то, что Питер видит её такой. Слабой. Ничтожной. Ни на что не способной, кроме как убежать или заплакать. Шесть было противной от самой себя. Она хотела стать лучшей. Лучшей версией себя. Да, у неё были силы, но... наверно, она просто хотела бы стать обычной. Самой простой девочкой без сверхспособностей.

— Она отличается, — сказал доктор Бреннер, когда увидел впервые малышку Шесть.

*** Мысли свалились на девочку из неоткуда, заставляя её глупо пялиться на Балларда, пока тот бесполезно питался докричаться до девочки. — Шесть, ты тут? — он потряс её за плечи. Шатенка тряхнула головой, выходя из забвения. — Да, всё нормально, — сухо ответила та. Питеру такой ответ не понравился. — Ты уверена, милая? — он слегка приподнял её подборок, заставляя смотреть прямо в глаза. Опять. Милая. Чёрт, как же сильно она полюбила это слово. До жути приятное обращение из пяти букв, которым только он называл её. — Я.… —начала Шесть, поняв, что Питер всё равно добьётся своего - он всегда получает то что хочет, — мне просто приснился кошмар, слишком сильно похожий на реальность, — быстро протараторила девочка. Осознав, что до сих пор сидит на санитаре, она немного замешкалась и быстро встала с Балларда, нервно поправляя платье. — Я.… прости, я не знаю, что на меня нашло, — Шесть глупо пялилась в пол, лишь бы не встречаться с его глазами. — Всё нормально, ты не должна извиняться, Стейс, — Питер нежно улыбнулся девочке. Стейс. Только он так её называл. Это было её настоящие имя, пока девочку не забрали в эту лабораторию — Стейси Эриксон. До 8 лет она жила спокойной жизнью со своей семьёй в штате Калифорния. Маленький домик, тихая улица, дружелюбные соседи. Мама Стейси была такой "businesswomen". Короткое чёрное каре, ровная осанка, деловой костюм и чёрные каблуки. Лайла Эриксон не часто бывала дома: постоянные конференции и командировки не давали ей нормально проводить время с семьёй. Пока мама была в отъездах, с маленькой Стейси сидел папа — Том Эриксон. Он был весёлым и любящим отцом, тем временем как мама была строгой и холодной. Из-за этого родители часто ссорились, но девочке помнилось это очень смутно, словно старое кино, которое крутят на сломанном проигрывателе. Воспоминания с родителями были лучшими воспоминаниями в её жизни. Несмотря на то, что мама не так много времени проводила с дочкой и мало что разрешала маленькой Стейси, девочка любила ее всем сердцем. Как и папу. С ним было связано гораздо больше воспоминаний. Том Эриксон научил малышку Стейси ездить на велосипеде, они вместе готовили шоколадные кексы, запускали воздушного змея в небо... прекрасное времяпровождение с любящим отцом, что может быть лучше? Шесть бы сейчас всё отдала за то, чтобы хоть на минутку встретиться со своим любимым папой. С настоящим. Не с фальшивкой, которая нагло забрала у Стейси семью и счастливое детство. Друзей у девочки не было. Ну как, она пыталась подружиться с соседскими детьми, но те, почему-то, не воспринимали девочку всерьёз. Маленькая Стейси носила им конфеты, делилась игрушками, рассказывала шутки. Но мальчики с девочками считали её другой. Она отличалась от своих ровесников. Дети всегда косо на неё поглядывали, шептались за спиной. Уже тогда, маленькая, наивная Стейси начала познавать весь этот жёсткий и бездушный мир. Первые горькие нотки этого мира навсегда засели в душе девочки. — Никому не доверяй, — эти слова были единственным уроком, который она выучила от своей мамы. Лайла Эриксон не любила людей. Всегда серьёзное лицо матери Шесть помнит до сих пор. Лайла Эриксон появлялась дома только раз в десять дней. Девочке очень не хватало матери. Видя, как другие детки играют со своими мамами, маленькая Стейси хотела того же. Что бы она просто была рядом. И тогда её забрали. 25 октября, ровно восемь лет назад доктор Мартин Бреннер забрал Стейси от её родителей и увёз в Хоукинс. Папа девочки старался понять, почему и зачем, и даже когда его девочку уже силой затаскивали в чёрную машину, мистер Эриксон пытался забрать его горячо любимую дочь, но двое мужчин в белом помешали ему это сделать. Мама лишь холодно окинула взглядом доктора Бреннера и продолжила наблюдать за отдаляющейся чёрной машиной со странными номерными знаками. В лаборатории её прозвали номером Шесть. Соответствующая татуировка на правой руке — "006" — всегда напоминала девочке эту боль. Боль разлуки с родителями. Этот день напоминает ей, какая она слабая. Все десять лет девочка снова и снова прокручивала тот момент в себя в голове. Стейси пыталась понять, когда началась точка неизбежного: день, когда её забрали, или день её рождения? Питер Баллард был единственным человеком, кто успокаивал маленькую плачущую Стейси, когда её привезли в лабораторию. Полдня девочка проплакала в подушку в своей новой комнате, которая скорее напоминала больничную палату, до того момента, пока медицинская игла не проткнула нежную кожу шеи и Стейси не выключилась. Проснулась она уже побритая и одетая в платье молочного цвета на пару размеров больше самой девочки. И со стёртой памятью. Маленькая Стейси не помнила почему её привезли сюда и откуда. И родителей она тоже забыла. Иногда вспышки воспоминаний проскакивали в её детской головке: может, такое невозможно забыть? Счастливые детские воспоминания навсегда остаются в памяти человека, если он не хочет их забыть. Доктор Бреннер это не учёл. Постепенно мозг девочки начал складывать пазл из так называемых "вспышек" памяти. Все десять лет девочка усердно пыталась вспомнить родителей, но вспомнила только отца. Неудивительно, ведь он проводил всё своё время с ней, в то время как мать постоянно была на роботе. И небольшой домик карамельного цвета так и стоял перед глазами Шесть. Такое невозможно забыть... ... Шесть ковыряла вилкой варёные овощи, которые ей только что принёс Баллард. Он сел напротив девочки. Шестая, подпирая голову рукой кинула пустой взгляд на Питера. Тот глазами показал на еду, как бы говоря: "Ешь". Но Шесть не хотела есть. Аппетит у нее как рукой сняло после вчерашнего кошмара. Что говорить, всю ночь девочка не могла уснуть, и теперь из-за этого у неё мешки под глазами. — Шесть, почему ты не ешь? — спросил санитар после минутного молчание. — Нет аппетита, —сухо отрезала та, не поднимая взгляд на мужчину. — Ну, хоть немного поесть то надо, Шесть. — Я не хочу есть, — ответила девушка. — Пожалуйста, поешь, а потом я тебя кое-что расскажу, — тихо, почти шёпотом сказал блондин. Девочка перевела взгляд на Питера и вяло наколола овощи на вилку. Баллард улыбнулся и убедившись, что Шесть стала придерживаться их уговора, встал из-за стола. Доев порцию, девочка направилась к выходу из столовой, где её уже ждал санитар. Баллард вёл Шесть за руку в комнату. Вдруг, он странно огляделся по сторонам, и убедившись, что никого рядом нет, повёл девочку в другом направлении. Шесть насторожило поведение Питера, поэтому она легонько дёрнула санитара за руку. Он приказал девушке сохранять спокойствие и довериться ему, что Шесть и сделала. Она целиком и полностью ему верила, зная, что он никогда не причинит ей боль. Питер резко свернул в какую-то комнату и затолкнул Шестую за собой. Это... кладовая? Зачем он сюда её привёл? Что он собирается с ней сделать? Страх охватил девушку: она бегала глазами по лицу санитара, ища ответа. Блондин прикрыл за ними дверь, перед этим посмотрев, нет ли никого в коридоре. Он резко развернулся к шатенке положив руки ей на плечи. Питер уже открыл было рот, но девочка его опередила: — Пити? Зачем ты привёл меня сюда? Что ты хочешь со мной сделать? — быстро начала задавать вопросы Шесть. Пити. Только она могла так его называть. —Послушай меня, Стейс. Я не собираюсь причинять тебе вреда. Ты для меня очень дорога, и я бы никогда не причинил тебе боль. Никогда, — он пытался отдышаться от нахлынувших эмоций. — Если я тебе не безразличен, выслушай меня, пожалуйста, — он сделал небольшую паузу, всматриваясь в голубые глаза шатенки.— Я хочу сбежать отсюда. С тобой, разумеется. Что ты думаешь? Стейси потребовалось полминуты для переваривания информации. — Но...почему именно я? Я ведь ничем не отличаюсь от других детей, во мне нет ничего такого особенного. Почему бы тебе не сбежать вместе с Одиннадцать? Она сильнее меня, и... — Как это нет ничего особенного? Ты особенная и всегда ею была, слышишь меня, Стейси Эриксон? — он приподнял её подборок. Его голос был таким мягким и приятный, словно не из этого мира. — Я не хочу сбегать с Одиннадцать. Я хочу сбегать с тобой, Стейс. — Почему именно я? —стояла на своём Шестая. — Потому что я люблю тебя. Ноги у шатенки подкосились, стали будто из ваты. Она не могла выдавить и звука. Стейси судорожно хватала ртом воздух. Он...любит её? Нет, это сон. Но, знаете, чертовски прекрасный сон. Баллард охватил ладонями лицо Эриксон и накрыл её губы своими. Рука санитара опустилась на поясницу девочки, заставляя её придвинуться ближе к мужчине. Мягкие и тёплые губы с привкусом мяты спокойно, не спеша исследовали девушку. Левая рука блондина опустилась на подбородок, немножко опуская его, и тем самым приоткрывая рот Стейси. Язык санитара проник в рот шатенки, переплетаясь с её собственным. Питер легонько прикусил губу Стейси, от чего та выдала тихий стон. Девочка почувствовала привкус крови во рту. И тогда он отстранился. — Так что ты скажешь? Ты согласна? — Да, — пробормотала Шестая. Питер лишь улыбнулся, как будто бы он знал наперёд, каким будет её ответ. — Тогда слушай мой план. Послезавтра, ровно в 12.30, я приду к тебе, а дальше просто слушай и выполняй мои команды. Всё ясно? — Да. — Прекрасно. Пошли, я тебя провожу. Питер уже хотел было выходить, но Стейси схватила его за запястье и сразу же пустила, осознав, что сделала. — Питер... это все правда, то, что ты сказал? Что любишь меня? — невнятно пробормотала девочка, но мужчина всё понял. — Да, милая, это правда. Я тебя люблю, —санитар подошёл к шатенке вплотную и поцеловал. Затем он отстранился и провёл тыльной стороной руки по щеке Эриксон, всматриваясь в голубые глаза девочки. — А ты меня любишь? — Люблю, — впервые за весь разговор Стейси позволила себе улыбнуться. Она крепко обняла блондина, а тот поцеловал её в макушку. — Пойдём, Стейс. Нам нужно возвращаться.