save me,my angel

День шёл за днём, недели — за неделями. Стейси Эриксон шла на поправку. Шатенка всё ещё не могла нормально ходить, передвигалась с помощью ходунков. После того, как она переехала в дом Оуэнсов, куча докторов начало посещать Стейси буквально каждый день. Ей прописали особую диету, кучу таблеток и антибиотиков. Иногда бедной девочке казалось, что она ест больше медикаментов, чем обычной еды. Но было и много плюсов. Стейси выделили собственную комнату, разрешая украсить, как пожелает сама Эриксон, здесь не было дурацких занятий, тренировок и радужной комнаты. Но самое главное — здесь не было Питера. После произошедшего в лаборатории прошёл месяц, но воспоминания до сих пор напоминали ей о себе неприятным осадком в глубине души. Ночами девушка не могла уснуть, прокручивая ужасные события в своей голове снова и снова, как заезженный плеер. Думала, узнала ли она о настоящей сущности Питера, если бы тогда не вышла из уборной? Она хотела плакать, а слезы не выходили из глаз.Она хотела орать во всю мощь, а сил не было. Хотела всё изменить, вернуть время назад, не вытаскивать этот грёбанный чип из его руки. — Трусиха. Слабачка. Ничтожество, — повторяла она в своей голове каждый день. Да она даже не умеет контролировать свои чувства. О какой силе духа может идти речь? Маленькая трусливая девочка, убегающая от своих проблем в самый дальний угол. Глупышка. Знает же, что судьба быстрее и хитрее, чем она думает. — Доброй ночи, Стейси, — миссис Оуэнс потрепала по плечу девочку, мило улыбаясь. — И Вам, миссис Оуэнс. Спасибо за ужин, — ответила шатенка. Она должна признаться, миссис Оуэнс изумительно готовит. Вкуснее Стейси ещё ничего не ела. Поднявшись в свою комнату, девушка плюхнулась на кровать. Тусклый лунный свет пробивался в широкие окна комнаты. Стейси выглянула в окно. Полная луна была невероятно красивой, заставляя приковать к себе взгляд на долгие минуты. Девушка залезла на подоконник, положив голову себе на колени. Часы спокойно отсчитывали своё, пока для Эриксон время остановилось. Была только она, полная луна и холодный поздний ноябрь, который навевал тоску по Калифорнии и родному отцу. Эриксон дождалась, пока шум на первом этаже успокоится, и тихо открыла окно. В лицо подул морозный ветер, и Стейси невольно улыбнулась. Вот она - свобода! Именно такой Стейси себе её и представляла. Холодной, тихой и умиротворенной, как ноябрьский ветер, но чертовски приятной. Девушка достала из ящика свой блокнот и огрызок карандаша. Штрихи были слабые, но аккуратные. Остаток карандаша скользил по листку, выводя кривые линии. Стейси полностью отдалась ощущениям, чувствуя лишь грифель и временами поглядывая на полную луну. Ещё никогда Эриксон не была так увлечена в какое-то дело. Тонкие пальчики Стейси крепко держали карандаш, выводя линии на пожелтевшей бумаге. Через пять минут девушка спокойно отложила инструмент черчения, рассматривая получившийся рисунок. Полная луна и тихое море под ней невероятно сочетались вместе на одном рисунке. Добавив ещё несколько штрихов, Стейси отложила альбом и продолжила смотреть в приоткрытое окно. Где-то к полуночи ветер начал усиливаться, и Эриксон закрыла окно. Ещё час шатенка крутилась в постели, не в силах заснуть. Как только она закрывала глаза, ужасные картинки из лаборатории начинали мигать, заставляя просыпаться в холодном поту и судорожно дышать. Проснувшись утром с мешками под глазами, девушка спустилась на кухню. — Доброе утро, — пробурчала Стейси, садясь за стол напротив мистера Оуэнса, пока его жена готовила омлет. — Господи, Анастейша, почему у тебя такой измученный вид? Сколько ты спала? — сразу засыпала вопросами миссис Оуэнс. Мистер Оуэнс спокойно читал новый выпуск журнала, но когда перевёл взор на Стейси, его глаза округлились. — Стейси, тебя что, кто-то побил ночью? Да, воспоминания. — Всё нормально. Просто заснуть долго не могла. Бессонница. Мистер и миссис Оуэнс многозначительно переглянулись, пока Стейси пыталась понять, что значат их взгляды. Так продолжалось ещё секунд пять, пока миссис Оуэнс не охнула, заметив уже почти сгоревший омлет на сковороде. Эриксон молча налила себе в чашку чай, выходя из кухни под внимательный взор миссис Оуэнс. Зайдя в свою комнату, Стейси взглянула на часы. Ровно восемь, а уже нет настроения. Отхлебнув из кружки, девушка прикрыла глаза: крепкий чёрный чай, всё как она любит. После чаепития Эриксон решила, что будет неплохо освежиться. Включив холодную воду, Стейси подставила лицо ледяным потокам. Приятная температура обволакивала её тело, даря такое необычное наслаждение. Нормальный человек скажет, что Стейси ненормальная. Действительно, кто моется под ледяной водой? Но Эриксон нравилось всё, что связано с холодом. Будь это зима или холодная вода. Да и руки девушки, впрочем, были всегда намного ниже температуры обычного человека. Её температура тела составляла 33,2°С. Доктор Бреннер говорил, что Эриксон была хладнокровной, ещё когда её только привезли в лабораторию. Шатенка подозревала, что, возможно, такая любовь к холоду передалась ей от матери. Лайла была скупой на эмоции и чувства, но холод она любила больше всего. Она могла часами сидеть возле открытого настежь окна зимой, или делать кофе, а потом закидывать туда шесть кубиков льда. В детстве Эриксон очень удивляло данное поведение матери, но сейчас Стейси даже начинает понимать её. Через пятнадцать минут девушка вышла из душа и тут же услышала своё имя из первого этажа. Тихо выругавшись себе под нос, Стейси как можно спокойнее спустилась на кухню к мистеру Оуэнсу. — Стейси, собирайся, пойдем запишем тебя в школу, — сказал мужчина, допивая свое кофе. У Стейси внутри что-то перевернулось. Лёгкие начали нещадно гореть, пока мозг пытался переварить данную фразу. — Хорошо. Пытаясь показаться более безэмоциональной, девушка прошла к себе в комнату и закрылась на ключ. Хорошее утреннее настроение как рукой сняло, а улыбка не будет красоваться на лице Эриксон как минимум до завтра. Стейси сползла вниз по двери, сжимая кулаки до тягучей боли от острых ноготков, которые впивались в побледневшую кожу рук шатенки. Одев чёрные джинсы и чёрный свитер, девушка спустилась вниз. ... — Она у нас девочка тихая, проблем создавать не будет, — хвалил её мистер Оуэнс, пока Эриксон исподлобья смотрела на директора школы. — Хорошо, мы вас принимаем, но только с одним условием. Ей нужно пройти тест на знание школьной программы. Тогда мы сможем определить её в класс. Девочка готова? — директор посмотрел на Стейси с улыбкой, пока та сверлила его своими синими глазами. Мистер Оуэнс неуверенно поджал губы, смотря на шатенку. — Не думаю, что... — Готова, — перебила его девушка. Мистер Оуэнс напугано кинул взор на уверенную девушку. — Отлично, — директор подсунул листок с вопросами ближе к Эриксон, и та принялась читать вопросы. "8×9..." Шатенка скривилась. Таблица умножения? Серьёзно? Это что, детский сад? Выбрав ответ "72", девушка ответила ещё на пару вопросов за пару секунд. Всего в тесте было пятьдесят вопросов, на сорок из которых Эриксон ответила быстрее, чем за минуту. Вопросы были как и из математики, так и из биологии, физики и химии. Через три минуты листок лежал перед директором, а девушка пристально смотрела на удивлённое лицо мистера Торпа, читающего ответы Стейси. — Что ж… — мистер Торп расправил рукой несуществующие складки на его костюме.— Мы принимаем вас в двенадцатый класс нашей школы. С завтрашнего дня можете приходить в девять утра в двенадцатую аудиторию. — Спасибо большое, — мистер Оуэнс пожал руку директору и вышел, перед тем пропустив Стейси. Уже в машине мужчина подал голос. — Признаться, я не ожидал, что ты поступишь сразу в двенадцатый класс. Я очень рад за тебя, Стейси. — Спасибо, мистер Оуэнс, — отрезала Эриксон, смотря в окно. Уже дома Стейси поняла, какую большую ошибку допустила. Она поступила в школу. Чёрт.