Мягкая фиксация

В ту ночь заснуть никак не получалось. Сыч был в отъезде, с человеком, который ему дорог. Я ему немного завидовал по-светлому. Ворочаясь с одного бока на другой, я пытался утихомирить мысли, бушующие в моей голове. "А что, если она не примет меня таким? Что если она хочет отношений с нормальными парнями или девушками, а не со мной? Я - урод... Я - мутант, не достойный жизни!" Я вскочил. В очередной раз я проиграл, только теперь у меня не осталось «дополнительных жизней», и я не мог продолжить борьбу. Мои ноги, подрагивая и прилипая к полу, протащили тело к окну. Тонкие короткие пальцы скрючились, но это не помешало мне достать из шкатулки осколок бутылки. Лучше бы, конечно, покурить, но как сделать это ночью, когда родители находятся в квартире, я не знал. Закрыв шкатулку, я сел на кровать и включил трэп-метал, чтобы было не так противно от этой никчемной дешевой боли. Наушники отгородили меня от комнаты, не чувствовались ни стены, ни потолок, мое сознание обитало теперь где-то еще. Пока гладкую кожу не пронзила эта мерзкая тонкая боль. Осколок действует вовсе не как лезвие. Он рвет кожу, вместо того чтобы ровно разделять. Даже если ранка совсем пустяковая, боль будет как от ожога. Я втянул и без того плоский живот, придерживая футболку на уровне груди. Эти жировые складки... Я никогда не прощу себе то, что родился таким, никогда у меня не будет "все хорошо", все манипуляции, терапии, операции - иллюзия, они не изменят генотип. Не изменят меня полностью. Лучше заново родиться. Снова втыкаю в кожу стекло и резко дергаю руку. Так эффективнее. Не всегда получается сохранить нужный нажим, если выводить рану медленно. Это же не контур на очередной почеркушке... Вслушиваюсь в музыку. Теперь нас в этом мире только двое - я и Гостмейн. Боли почти не чувствую. Она притупилась. Взмах за взмахом. Я не вижу, что делаю, только чувствую, как мой живот начинает гореть и щипать. А после - немного прохладные капли катятся вниз, расплываясь на старых потрепанных шортах. Год назад я сделал их короче. Мне не нравились эти женские штуки с пугвичками внизу штанин, бесило и то, что они прикрывают колени, отчего быстро растягиваются и становятся похожи хер знает на что. Так что я просто взял и отрезал эту часть. Даже мой хрен, сделанный из носков, туда прекрасно уместился. Теперь они вполне неплохо сидели. Но пятна крови отстирать будет сложно. А зачем? Когда мне было не наплевать на вид моей одежды? Моя любимая рубашка порвана в нескольких местах, кой-где залита кровью, на рукаве со скуки я вышил пентаграмму. Мне мривычен такой стиль, если это можно назвать стилем. Отвлекся! Значит, есть шанс? Нет. Его и не было никогда. Дрогнула какая-то мышца в бедре, и я почувствовал себя настолько отвратительным, что не выдержал. Сознание как будто отключилось. Я прекрасно понимал, что я делаю, но остановиться был не в силах. Кажется, это было единственным моим лекарством долгие годы, но теперь, очевидно, пыталось меня добить. Мои оцепеневшие руки все глубже вонзали стекло в мягкую, слишком мягкую спину, раздирая плоть, выпуская ленивую кровь. Наконец, звук очередного пореза достиг моего уха. Наушники сели... Я чуть не взревел от ярости и безнадёги. Последнее, что могло меня удержать, нагло сдохло! - Блять! - произнес я шепотом, прозвучавшим в ночной тишине как тихий вскрик. - Блять! Блять! Блять! Блять! Блять! Мат вылетал из меня очередями, пока я перемещался в угол, ограниченный стеной и книжным шкафом. Это было самое безопасное место на кровати, если не обращать внимания на скрип фанерных пластин, на которых лежал матрас. Больше всего на свете я боялся себя. А точнее - своего безумия. И вот оно настигало меня, опять, дыша в костлявую спину. Это я во всем виноват! Это я спровоцировал приступ, запустил свое тело, забыл зарядить наушники... "Это - твоя фишка." Я вижу перед собой ее глаза. Даже если закрою свои. Потом руки. Они еще меньше моих жалких ручонок. Я тянусь к ней, хочу дотронуться пальцами до бледной кожи. Лисса. Я звал ее в алкогольном бреду. Зову и сейчас, в бреду иного генеза. Все же нельзя назвать это бредом. Обычное пограничное состояние, типичное для моей болезни. Разыгралось воображение. Но без нее я умру... Мы, как всегда, сидим на обрыве и курим. Этот день надолго отложится в моей памяти. Как один из лучших дней в моей жизни. Вокруг цветёт и пахнет всякая растительность, окружая нас тонкими стебельками. Солнце садится, так что здесь, на обычно солнечном месте, не жарко. Она невероятно красива. Но я вижу, что Лисса устала. Устала от всего. Как и я. Взгляд падает на массивные черные кроссовки. А затем я снова вижу ее лицо. Застывшее. Задумчивое. Аккуратный нос. Она всегда вытворяет косметикой на своих веках и щеках что-то невообразимое, а сами глаза глубокие и затягивающие... Болотные. Губы почти не помню. Светлые волосы треплются на ветру, иногда закрывая от меня Лиссу. Я, не глядя, наверное, мог бы нарисовать ее портрет. Мне кажется, что я помню каждую деталь. Вдруг приятное воспоминание сменяется тем, что я уже привык видеть. Передо мной белое безликое тело, исполосованное глубокими порезами. Как будто его порубить ножом пытались. Стопы почти отделены от тела, как и кисти. Грудь истерзана в мясо, как и пах. Впрочем, мне не важно, что было на месте кровавых ошметков и выступающих кусков сломанных рёбер. Сильнее всего причиняет боль рана на животе. Внизу. Там, где я недавно уничтожал свою отвратительно мягкую кожу. Я всегда мечтал сделать это. Взять нож, воткнуть его в матку и раскурочить ее к хуям, чтобы она перестала функционировать. И сделать то же самое с прочими придатками, задатками, поддатками и прочими датками. Очистить тело от этой заразы. Только после этого я смогу спокойно умереть. Ну вот... Я снова произнес это слово. Я уже чувствую, что кусок стекла снова в моей руке. И касается левого запястья с понятной целью. Закончить все. Глупое желание. Под стать мне. Но не суждено ему сегодня сбыться. Правая кисть вздрагивает, оставляя лишь жалкую царапину. А после - начинает биться в судороге. Я никогда не понимал, что происходит со мной в такие моменты. Просто запястье выгибается назад до предела, пальцы скрючиваются, напрягается предплечье, становясь деревянным, и я решительно ничего не могу с этим сделать. Кажется, давно пора сказать об этой хуйне доктору, но я не буду, иначе прием противоэпилептических будет хоть как-то обоснован. Стекло просто выпадает у меня из руки. Я не смогу сделать это сегодня, даже если очень захочу. Тело сопротивляется. Оно хочет жить. Но оно же и испортило все. Ни Лисса, ни родители, ни даже Сыч никогда не узнают, как меня корчит ночами. Я закончил. Мне все это надоело. Спина горит. Живот горит. Даже рука немного горит. Нет сил пошевелиться. Я уже чувствую, как одна из моих любимых футболок трется о кожу корками засохшей крови. Так она даже лучше. Метальнее. ДСБМ.* Самый настоящий. Решено.. Раз не смог себя прикончить физически - добью морально. Silencer. Стерильные ногти или типа того. Кусок стекла лежит неподалеку, сунутый между матрасом и бортиком кровати, охуенно надежно прикрытый простыней. Если никому не приспичит перестилать кровать без меня, такой способ хранения, безусловно, войдет в привычку. Очень удобно.. Лежишь, музыку слушаешь и полосуешь себя потихоньку. *** Над шкафом возникла тень. Судя по характеру ее перемещений и наличию глаз, я либо от недосыпа галлюцинирую, либо все таки вырубился и словил сонный паралич. Не могу пошевелиться. Но это - тоже не показатель. Когда в прошлый раз демоны бессонницы хватали меня за руки и за ноги, я тоже не мог двигаться. Кажется, они снова хотят меня убить! Я открываю рот, пытаясь закричать, но не могу выдавить ни звука. "Лисса!" - стучит в моей голове неосознанно. - "Лисса, прийди и спаси меня! А после - давай покурим!" Мой кошмар становился все изощреннее, пока я наконец не умудрился вырвать из лап чудища свои не менее мерзкие конечности и нырнуть с головой под одеяло. Еще какое-то время они кружились около меня, мучая одним своим присутствием, но вскоре стали постепенно уходить, оставляя меня в покое. Лисса не пришла. Я прождал ее ещё полчаса, а после вытряхнул из банки с заначкой еще одну седативную таблетку. Должны же они хоть как-то работать! Может хотя бы посплю.. О заначке знаю.. только я. Больше никому не говорил. Обычная банка от газировки, коих на моих полках целая коллекция. За окном уже стало светать, когда меня наконец сморило. Пожалуй, самое лучшее в любом дне - это сон. Там я хотя бы могу быть собой. Проснулся я от утреннего холода. Время - 6 утра, а значит я проспал всего лишь пару часов. Жаль только заснуть обратно не получится: через несколько минут проснется кот, начнет вытворять свои хуевы утренние выкрутасы, потом постепенно проснется город за окном, родители. Меня разбудят и опять заставят вылезать из кровати. А я не хочу! Продолжаю попытки уснуть. Пока кота не слышно..