Мои кровавые цветы тебе идут

      Сколько уже прошло с тех самых пор? Чуя так и не смог забыть те годы и моменты. Он осознал, насколько же можно привязаться к человеку, даже которого ненавидишь. Просто понял, что пока был человек, с которым общаешься, тебе не нужно другого. После того, как его лишили этого, он начал чувствовать нечто иное, чем при предательстве агнцев. Боли не было, он не дорожил Осаму, нет. Но что-то ëкнуло в его сердце.       Сначала всё казалось, что это радость. Его нервозность и другое. А потом… В груди стало развиваться другое чувство. Настоящая привязанность. Ценность общения и споров. Однако думать было поздно, оставалось лишь залить эти непонятные чувства вином и всё.       — Он до чёртиков бесил, не смей его вспоминать, ты не имеешь на это права! Разве мне не плевать?! — кричал он иногда на себя. И был абсолютно прав. Шатен бесил его, но была ли ненависть настоящей? Да, его характер убогий, каких ещё поискать нужно, но… Он был интересным, с ним было не скучно. Сука, как же раздражал этот человек, просто сложно словами передать!

***

      Дазай же, когда ушёл, ничего не чувствовал. Ему было до крайности плевать на Коë или Мори. Того же Рюноске он даже вспоминать не желал. Но почему-то в голове застрял ненавистный образ напарника. Его мучил вопрос: как отреагировал на его уход Чуя? Небось кричал и бесился, обозвал пару раз, а после выдохнул спокойно и выпил. Радовался, одним словом. А что, если бы он остался? Что делал бы Накахара? Всё, наверное, осталось бы также.       До этого момента Осаму ни разу не видел, как он жалел кого-нибудь. Но в голове была чёткая картинка, как он, сидя на корточках, утешает какую-нибудь маленькую девочку, которая потеряла родителей. Таким всегда казался ему Чуя. Низкий коротышка в уродливой шляпе, который может пожертвовать собой ради родных и близких.       Их отношения были ни к чёрту. Да, с этим спорить будет только полный придурок. Только вот при желании они могли бы стать даже друзьями. А всё потому, что каждый из них понимает напарника. Общая картина, которая сложилась из-за совместной работы, другая, нежели у других мафиози. Их понимание достигло чуть ли не придела, просто потому, что им пришлось. Для всех Осаму — великий кровожадный мафиози, а для Чуи — очень умный, но всё ещё придурок, каких свет не видывал.       В обратную сторону это тоже работает. Далеко не каждый в Мафии видел Чую на поле сражения. Его Порчу. Эту ужасную силу, огромнейшие разрушения и истинное безумие.       Испугались бы многие, однако Осаму не такой. Его привлекает эта сила, когда контролировать процесс тяжело, если вообще реально.       Чуя добрый и искренний, однако наглый и такой безумный. Он импульсивный человек, но его сила никак не может устранить Осаму. Он, зная всю мощь и красоту способности напарника, не боится его и даже отчасти уважает. Когда как другие не знают даже части, если личности и уже боятся его гнева.       Эти мысли его в конец задолбали, в итоге чего он начал ходить в бары один-два раза в неделю точно. Напиваться до потери сознания. Он знал, что не буянит, когда пьян. Он обычно спокоен, однако, из головы, Чую он выкинуть всё никак не мог. Он мучает его, как одержимого, но он таковым не является! Ну не может и всё!       Иногда, в самые паршивые дни его посещали мысли о том, что можно попробовать вернуться назад. Его останавливали только слова Одасаку. Важного для него человека. И здравый разум, который кричал, что это бессмысленно. Возвращаться из-за одного человека, с которым вы враги. И с этим он не спорит. Чуя его бесит, но из головы, сука, не выходит.       А потом, за несколько месяцев до вступления в Агентство, он начал подозрительно кашлять. Горло болело из-за продолжительного кашля, а в районе сердца стала невыносимо болеть. Боль была сначала непродолжительной, и поэтому внимания на это Дазай не обратил. Простуда или ещё что-нибудь несерьёзное.       Примерно в это же время он опять начал совершать попытки самоубийства. Они были довольно обычными и редкими, однако каждый раз он всё больше желал разбиться и умереть. Задохнуться и больше ничего не чувствовать. Это было похоже на сумасшествие. Он менялся, но никак не принимал изменения внутри.       Так шло время. Босс ВДА Фукудзава-сан посоветовал ему обратиться к врачу, так как кашель был уже не шуточным и тяжёлым. Осаму буквально истощался и бледнел на глазах.       Он сходил. Ему после обследований сообщили, что варианта всего два. Либо пневмония, либо более редкая и тяжёлая болезнь — ханахаки. Более точно Осаму узнавать не планировал, так как ханахаки чисто логически невозможно заболеть, когда никого не любишь.       И, как ни кстати, ВДА и Мафия должны были начать сотрудничество. А именно из-за дуэта под названием «Двойной чёрный», который состоял из самого Осаму и Накахары Чуи. Являясь довольно известными из-за своих сил, они напарники и враги в одном лице.       Миссия заключалась в том, чтобы найти и убить какого-то экспера. О нём практически ничего неизвестно. Только то, что он желает подчинить себе людей, обладающих даром, способностью. Таких в Мафии и в Агентстве было много, таким образом, появилась общая проблема, которую Мори и Юкичи были намерены решить.       Во власти неизвестного экспера были как обычные люди, так и со способностями. Поэтому нападать было опасно. До сих пор является загадкой, какие дары есть у врага, но они явно не смогут противостоять Осаму. Чуя, как обычно, нужен как сила и защита.       По итогу переговоров решено было отправить дуэт в то место, где предположительно их будет сложнее найти и опознать. Окраина города даёт шансы на то, что их не найдут раньше положенного и отведут подозрения от Портовой Мафии и Агентства. Дабы быть не при делах, но при этом разобраться с проблемой.

***

      И вот Чуя подъезжает к девятиэтажке на такси и уже около подъезда видит до боли в сердце знакомое лицо. Такое отвратительно родное, что аж блевать тянет. Дазай стоял и смотрел на Чую с очень серьёзным видом, а рыжий в это время взял все свои вещи и пошёл беззаботной походкой к нему. Было как-то неловко, однако он это успешно скрывал. Этот человек ушёл, ничего не сказав, а сейчас так спокойно стоит и ничего не говорит, будто ему плевать на это. Хотя, возможно, это так и есть.       — Ну, привет, Скумбрия, — сказал рыжик слегка издевательским тоном, чтобы сразу дать понять: он не будет сюсюкаться ни с врагом, ни с Осаму. Пока этот человек его не бесит, однако размазать его лицо по асфальту хочется и сейчас.       — А ты совсем не изменился, Слизень, — дразня мафиози, проговорил шатен.       Чуя в ответ на эти слова лишь фыркнул и проигнорировал.       На этом их недолгий разговор прервался.       Поселили их, кстати, на девятый этаж, что было не очень благоприятно, так как лифт не работал. И вот они стали подниматься по лестнице в полной тишине. Осаму в это время думал, а повлияет ли его болезнь на выполнение миссии, ведь это в самом деле опасно. Его сил может не хватить и Накахара может погибнуть. Это может сильно повлиять на Мафию и на Осаму, в общем-то, тоже.       Вдруг он слышит тихое и усталое:       — Подожди, — это был Чуя и Осаму не придумал ничего лучше чем сказать:       — Дай мне часть своих сумок и пошли дальше, нам ещё вещи разбирать.       — Чё такой добрый то?       — Просто не хочу задерживаться.       Он спустился по ступенькам к Чуе и вытянул руку, после чего в ладонь ему положили средней тяжести пакет. Дазай быстро поднялся обратно и продолжил размышлять о миссии.       Так, в раздумьях они дошли до своей квартиры и, зайдя в неё, они почувствовали облегчение, здесь они в безопасности и спокойствии. Сняв уличную одежду, они разошлись по комнатам, чтобы переодеться в домашнее.       Здесь и случилось непредвиденное.       Чуя, спустя минут десять, зашёл к Дазаю, чтобы позвать помочь ему разобрать шмотки. Стоя уже у входа, взору рыжего открылся режущий себе руку Осаму. Он взял маленькие ножницы, коими обычно режут ногти, и поранил ими руку. Неизвестно, нарочно или нет, но Чую эта ситуация знатно вывела из себя. Какого чёрта этот идиот так себя ведёт?! У них важная миссия, а он опять за старое взялся!       Честно сказать, редко Осаму прибегал к самоповреждению, но это и правда хорошо может успокоить. Хотя, если присмотреться, то складывалось впечатление, что он этим занимается довольно-таки часто.       На лице шатена красовалась та самая ненавистная рыжику ухмылка. У Чуи в этот же момент появилось желание вмазать в эту наглую рожу, да так, чтобы больше не смел прикасаться к острым предметам с целью порезаться и тем более умереть.       Накахара молниеносно подошёл к Осаму, выбив резким движением руки из ладони Осаму ножницы, он ударил его в живот, а после в ту самую руку. А после приступа злости смотрел на потерявшего сознание Осаму, который отключился, скорее всего, от потери крови, и вызвал срочно скорую. Чуя волновался, хоть и не жалел о том, что сделал. Он перевязал бинтами, которые еле нашёл, руку шатена и стал ждать, нервно ходя из одной части комнаты в другую.       Его тяжело испугать, и ему редко бывает страшно. Но нота волнения всё же взяла над ним вверх, он виноват.       Продолжение следует…