Мои кровавые цветы тебе идут

      Волосы шатена безумно завораживающе развевались на ветру. Чуя внаглую пялился на Дазая, про себя подмечая его не самый лучший внешний вид, мешки под глазами и какой-то слишком мутный и скучающий взгляд. Поняв, что он делает, Чуя залился краской и быстро отвернулся, ругая себя за столь странное поведение. Однако Дазай не был бы собой, если бы не заметил этого смешного действа ещё с самого начала. Усмехнувшись, Осаму поймал себя на мысли, что Чуя очень даже милый, когда ведёт себя так беспечно.       Прямо как ребёнок.       И тут Осаму будто прошибает током. Он стоит и улыбается, хотя пару мгновений назад был унылым и грустным. Неужели Накахара так влияет на его настроение и даже способен его изменить? Странно, даже очень.       Они почти уже подошли к нужному месту, как вдруг каждый будто одновременно услышал какой-то странный шорох, словно некто крался за ними и в один момент шагнул слишком громко, лишив себя шанса на удачу.       Быстро среагировав, напарники встают в оборону, прикрывая спины друг друга и прислушиваясь. Этот человек уже был замечен, так что целым он не вернётся уже точно.       И спустя пару минут эта тишина затянулась настолько, что казалось, будто неизвестного не было вообще, однако ни у одного из парней не возникло желания поддаваться этому ложному спокойствию. Опять шорох, но на этот раз посыпались выстрелы с четырёх сторон разом. Удивительно, но в этот момент Накахара так занервничал, что был готов использовать способность, как вдруг почувствовал, что не может. Придурок Дазай держал его за запястье, видимо, желая умереть. Это было бы отличным способом, хотя жаль, что именно с Чуей.       «Что, почему он такой спокойный?!» — подумал Чуя и раскрыл свои глаза в удивлении, желая сейчас же выдернуть руку из чужой хватки.       Но как бы он не старался, спокойствие Осаму передалось и ему, так что они стояли и ждали, когда смерть примет их в столь тёмные и желанные ей объятия, но как только пули коснулись их тел, то тут же испарились. И будто бы по щелчку пальцев, сразу же после этого послышался душераздирающий мужской крик. Будто его тело кто-то насквозь пронзил отравленным кинжалом.       — Думаю, я должен объяснить, что только что произошло, — начал серьёзно Осаму, сразу же получив в ответ положительный и раздражённый кивок. — Этот человек уже пытался меня убить, только вот его способность, как мне известно, убивает эсперов, только если те использовали способность. На мне это не сработало, как ты мог догадаться, поэтому после я решил сдать его Мори, дабы он принёс хоть какую-то пользу. Правительство таким бы не стало заниматься слишком опасно. Видимо, Мори его всё-таки упустил.       — Нет, он тогда просто к нам не попал. Он сбежал из везущей его машины и пропал без вести, — среагировал Чуя в ответ на взгляд Осаму, полный странной насмешки.       — Вот оно как, — сказал Осаму с заинтересованным видом, хотя на самом деле разговор его совсем не привлекал. — А я думал, как Мори умудрился его упустить, неужели по простой невнимательности.       — Не переигрывай, слишком ты к клоунаде пристрастился, — сказал рыжик, зло закатив глаза и цыкнув.       — Ой, да ладно тебе, — сказал Дазай уже своим привычным тоном, забавляясь реакции Чуи. — Не дуйся, просто ты не умеешь также как я, шутить, вот и бесишься.       — Намекаешь на то, что у меня нет чувства юмора? — прошипел презрительным голосом Чуя, тем временем его глаза буквально горели яростью. Руки предвкушающе дрожали от нарастающего гнева.       — Нет, что ты, конечно же, нет. Я имел ввиду совсем другое, — издеваясь, начал оправдываться Осаму, как бы ему не хотелось подшутить над напарником, однако нового синяка под глазом или сломанной руки не хотелось.       — Кто-то давно по роже не получал или что? Надоел, честное слово, — сказал Чуя, агрессивно сжав ладони в кулаки и приготовившись в любой момент ударить шатена. — Кстати, а что он умер то?       — Если бы ты использовал способность, то не умер бы. Он некто, похожий на заказного киллера, просто выбора у него не было. Ему угрожали смертью дочери и жены при неудаче, и вот что вышло…       — Так их убили, а его?       — Тоже.

***

      — Вот мы и на месте.       Прошло уже пятнадцать минут с момента их последнего разговора. Молчание вокруг них не давило, по крайней мере, никто из парней не желал начинать диалог из-за воцарившейся тишины.       Вблизи здание ничем не выделялось, однако глаза резали мелкие, почти незаметные поблажки, например: слабый и тусклый свет, много крови на входе во двор и на входе в непосредственно сам дом.       — Как-то они не слишком парятся о безопасности, раз не потрудились убрать всю эту мерзость с территории, — тихо сказал Чуя, просто констатировав итак понятный факт. — Опять слишком самоуверенные чудаки попались. Помнишь, пару лет назад нечто смутно похожее было, мы тогда с миссии в тот же день вернулись, а должны были аж через два дня. А ведь лишь из-за того, что было лень ждать и, как бы не прискорбно это говорить, работать вместе, — сказал мафиози, с ухмылкой вспоминая те моменты из своей жизни, связанные с его ненавистным напарником.       А ненавистным ли? Чуя и по сей день называет Осаму своим напарником, хотя таковыми их в полной мере назвать сложно.       — Помню, мы тогда ещё повздорили, считай, из-за ничего, — сказал, чуть подумав, Осаму и отвёл взгляд куда-то в небо. — Весело было, Чиби, ругаться с тобой по мелочам. Ты так миленько краснел, иногда был и правда на девушку похож, честное слово! — улыбаясь, проговорил шатен, уже полностью готовый получить удар и увернуться от него. — Я рад, что когда-то ты стал моим напарником, — неожиданно даже для себя произнёс Осаму, в надежде, что Накахара смилуется над его грешной душой.       — А… Э… — единственное, что смог выдавить из себя мафиози, пока осознавал только что сказанное своим непутёвым напарником. — Что ты только что сказал? Мне тебя убить или скормить бродячим псам, чтобы больше таких слов ты не мог произнести. Я тебе не девушка, которая поплывёт от твоих… — он подбирал ствола, окидывая презрительное взглядом шатена. — Тупых недо комплиментов.       — Тебе не понравилось то, что я сказал? — произнёс Осаму, желая отговорить Чую применять свою силу в губительных для детектива целях.       — Конечно же, нет! Ещё бы, я что должен был сказать: «Ой, Скумбрия, я так тронут, мне так приятно это слышать…» И бла-бла-бла, так что ли?!       — Ну, примерно, — ухмыльнулся шатен и сразу же шутливо получил по рукам, которыми заранее закрыл голову. — А вообще, я сказал чистую правду!       — Ага, конечно, ври больше. Я поверю в это только после своей смерти, если ты хотя бы раз придёшь на мою могилу.       — Я подумаю над этим, Чиби, — задумался Осаму, прекрасно понимая, что смерть Чуи закончится тем, что его сердце просто мучительно остановится.       «Конечно, а потом бросишь эту затею, потому что я тебе не сдался. А ты смеёшься, будто бы всё это смешно! А вот ни капли! Мы выполним миссию и опять отдалимся, так к чему были все эти «милые» словечки? Может, я опять просто зацепился за надежду, которую не стоит даже пытаться найти? Да, всё-таки мои мысли слишком абсурдны…» — подумал мафиози, и из мыслей его вывел только лёгкий толчок напарника вбок, который будто говорил «Не унываем, Чиби, живём пока что!»       Обстановка была напряжённая, ведь они явно наговорили друг другу лишнего. Того, о чём говорить со своими недоброжелателями не принято. Молчание длилось уже несколько минут. Так мучительно долго продолжало тянуться время, будто нарочно желая отыграться на нервах напарников.       — О, смотри, Чиби! — сказал шатен воодушевлённо, показывая пальцем куда-то в небо.       — Что?! — произнёс Накахара очень резко и громко, готовый к самым опасным ситуациям. А ещё в его голосе слышались какая-никакая, а отчётливая доверчивость, что так нравилась Дазаю когда-то и даже сейчас.       Только к этому был слаб Дазай. Жить и не пытаться кого-то раздражать, при этом подвергаясь попыткам себя убить — скучно и неинтересно, однако это единственное, что ему осталось в его то положении.       — Птичка! — прикрикнул шатен и слегка отпрыгнул от Чуи, дабы ненароком не попасть под его горячую руку.       — Что? Какого чёрта?! Ты меня опять провёл! Ну скажи мне, разве это было настолько важно?! — уже кричал рыжий парень настолько громко, насколько хватало его голоса. Его не волновало сейчас абсолютно ничего, кроме источника его злости, который хотелось задушить прямо на месте.       «Ужасно долго тянется время, как же скучно», — могли бы сейчас думать наши герои, если бы не этот инцидент. Им было о чём подумать, но нельзя было погружаться в свои мысли целиком и полностью, ведь если они упустят несколько важных деталей, то им в прямом смысле этого слова «конец». И не только за проваленное задание, но и, скорее всего, от самих предполагаемых жертв этой миссии.       Порой даже Великому Рампо Осаму разгадать было нелегко, да и сомнения есть всегда, особенно когда говоришь о таком человеке, как Дазай. Честно признаться, бывает неимоверно тяжело быть внимательным в моменты полной опустошённости. Хочется умереть, но дела не ждут, и времени на самоубийства уже не хватает. Да и весельчаком быть тяжело в такие моменты.       Рампо хотел когда-то даже поговорить об этом с ВДА, но передумал, ограничившись лишь ответами на вопросы от самого детектива. И ответы он получил не все, но хоть какие-то. Рампо всё равно не было смысла всё рассказывать агентству, ну, скажет он, и что? Что сделают Дазаю? Правильно, ни-че-го. Так наши гении и замяли эту историю, а за Осаму Рампо начал замечать всё больше и больше странных и даже опасных привычек и поступков. Он знал больше всех и одновременно так мало по сравнению с настоящей реальной картиной.       Что на счёт рыжего исполнителя? У него тоже не всё гладко. Мори и Коё очень за него волнуются, конечно же, только как за коллегу, но что они могут сделать, если он просто молчит, как упоминалось ранее? Даже Огаю не удалось понять изменения этих двух подростков, что уж говорить о самом Чуе. Ну а со временем вопросов к самому себе стало только больше, куда уж там отвечать на них, если сам ответа найти не можешь. Он и не пытался какое-то время, незачем было.       Потом настало наше всеми любимое подростковое время, когда тебя начинают терзать множество вопросов, ты буквально разъедаешь в себе дыру. Но, как ни странно, Осаму, который только действовал на нервы днём, очень эмоционально выручал и был готов слушать его вечером или даже ночью.       Такое чувство, будто их души сливались, и они могли понимать друг друга без каких-либо лишних слов. Он становился другим человеком, таким ранимым и понимающим одновременно, и Чуя уверен, сам он становился точно таким же. Наверное, ему даже повезло с тем, что в какой-то момент в его жизни появился Дазай, способный доказать в первую очередь самому Чуе то, что тот человек, которого нет смысла бояться и ненавидеть. Правда, сами попытки это сделать были грубыми и совсем непонятными, но ведь они были.       Вспоминая эти моменты, так приятно и одновременно паршиво становилось на душе, ведь этот «спаситель» бросил его одного в таком мире, мире Мафии. Так на какое-то время Чуя, что постоянно был весёлый и улыбка с лица которого не стиралась почти никогда, стал как Осаму. Постоянно хмурым, глядел на всё отрешённым взглядом, но, понимая, что Осаму тоже должно быть нелегко, слегка успокаивался. Однако осадок обиды теперь навсегда останется в его душе, если она всё же у него есть, хотя об этом, наверное, думать он уже не должен.       Но что же получилось в итоге? К чему привели эти страдания и неумелые выражения неопределённых чувств?       Два разбитых, убитых и изрядно потрёпанных сердца, блуждая в темноте, смогли научиться радоваться этому. И как подарок, судьба решила над ними сжалиться. Она дала возможность увидеть друг друга в этой темноте. Они были изначально связаны не только Боссом Мафии, но и судьбой. И ведь не зря говорится: «Противоположности притягивают друг друга».       В частности, противоположности, по сути, не должны дружить и уж тем более любить друг друга, но видно, жизнь всегда ставит новые, почти неизменные правила. Их не избежать, но зачем им это сейчас, они по-настоящему ненавидят, и этого вполне достаточно.       — О, а вот и наши птички, — с сочащейся в голосе скукой сказал Осаму, всмотревшись в темноту ночи.       — С нетерпением жду момента, когда они уже улетят, желательно куда подальше и навсегда, — ответил раздражённый Накахара. — Я уже заколебался, — таким же тоном произнёс Чуя, но не слишком громко. В засаде ведь сидят, как-никак.       — Что, к слову говоря, ещё мягко сказано, — приметил детектив, видя, как нервно дёргает ногой Чуя и слишком уж резко поправляет съехавшую с головы шляпу.       Оба замолчали, ожидая того, когда все люди покинут это чёртово помещение и уедут отсюда куда подальше. Они были в тёмных костюмах с капюшонами, от их шагов слышался лишь еле уловимый гул. Из-за темноты их было тяжело разглядеть. Прошли уже какие-то пять минут, как эти силуэты пропали из виду.       Осаму, который следил за этим, жестом, показал, мол, пошли уже.       Тёмное, но такое красивое небо сейчас покрыто множеством маленьких ярких звёзд. А посередине этих светящихся точек находится прекрасная полная луна. Город давно уже покрыт сонным облаком, а напарники сейчас заходят в здание, ничего особо не страшась. Уже, к сожалению, не замечая всей красоты ночных небес.       В здании очень темно, учитывая, что до этого был виден довольно-таки яркий свет. Страха нет, но осторожность в таких делах никогда не была и не будет лишней.       — Хах… Ха-ха-ха! — вдруг тишину разрезал мужской сумасшедший смех. Он был слегка хриплый, но от этого лишь правдоподобней.       — Берегись! — прокричал Осаму, нутром чуя что-то неладное.       Неожиданно вход в помещение исчез, а стены стали будто окрашиваться в белый цвет. Постепенно, слегка пугая напарников, но не сумев сбить их с толку.       — Чёрт! — крикнул со злости Накахара. Эта ситуация его неимоверно бесила, но сделать он ничего не мог, а значит, оставалось только ждать. А он ненавидел, когда невозможно что-либо сделать.       — Что тебе нужно?! — громко прокричал Дазай, чтобы его услышали.       — Ровным счётом ничего. Кроме маленького одолжения, вы должны сыграть со мной в одну игру!       — Что за чушь?! Мы не в игры играть пришли! — сказал, а скорее прокричал мафиози. Ему совершенно не нравилась эта перспектива быть каким-то ребёнком, играя в чёртовом поле боя.       — О нет, нет, нет, нет, нет! Вы сыграете в мою игру, а иначе умрёте вместе со мной сейчас. Выбора немного, не так ли? — довольным голосом сказал мужчина, всё ещё не показываясь на глаза.       На сказанные им слова Чуя лишь фыркнул, а Осаму устремил свой взгляд в одну из белоснежных стен, после повернул голову в сторону доносящегося голоса.       — Итак, приветствую вас, сильнейший дуэт Йокогамы, — услышав это, Чуя усмехнулся, но ничего не сказал. — Сейчас мы с вами сыграем в игру, — дальше воцарилась тишина, а после человек опять продолжил. — Моя способность… Хотя я вам даже больше скажу, это две связанные способности. Первая — моя, а вторая — уже мёртвого человека. Суть заключается в том, что вы и я сейчас в ловушке, из которой невозможно выбраться, способность умершего, так что обнулить её невозможно, — специально уточнил некто, потому как знал о способности Осаму. — Ну а моя способность «Скажи или умри» позволяет мне заставить вас говорить только правду. К сожалению, у неё есть один маленький нюанс: если во время использования дара о чём-то спросят меня, то я тоже должен ответить максимально честно. Чем сильнее человек не хочет говорить, тем больше жизненных сил я трачу, добиваясь ответа. А, чуть не забыл, если правила будут нарушены, то смерти вам не избежать! — спокойно и внятно произнёс неизвестный враг, явно с энтузиазмом.       — Понятно, — скорее безразлично ответил Осаму. В его голосе звучало смирение и грубость.       — Вот и славно! Вопросы могут задавать все. Задавать вопрос можно как одному человеку, так сразу и двум. Первый вопрос задаю я! Дазай, почему ты не отказался работать с Чуей в дуэте, если вы известны тем, что ненавидите друг друга?       Тут Накахара повернул голову в сторону напарника и с неприкрытым интересом наблюдал реакцию Осаму. Ответа не было уже как минут шесть, наверное.       — Так, так, так. Либо ты сейчас отвечаешь, либо смерть!       — Потому что он заинтересовал меня. Мой напарник, интересный человек, мой враг и даже приятель, почему я должен был отказываться от интригующей игры? — сказал Осаму с улыбкой, совсем не заботясь о том, что по его телу будто током ударила боль. Да, это последствие его слов, он произнёс слишком мало, не огласив и половины всей правды.       — Чуя-кун, почему ты беспокоишься о своём враге? Почему продолжаешь верить и следовать за ним в самое, — человек оглядел помещение, в котором они находились, — пекло?       Осаму не столько интересовал ответ, сколько сама реакция Накахары. Явно Дазай не дождётся стоящего ответа, Чуя также осмелится соврать или не договорить, только совершенно не знающий рыжего человек будет утверждать обратное. Осаму не смотрел на мафиози, однако мысленно был рядом, не пытаясь давить или мешать, только молча поддерживать.       — Я не хочу отвечать, — неосознанно сказал Чуя, но быстро добавил. — Я не это хотел сказать, просто думаю.       — Чуя, не забывай, ты должен сказать правду, если этого требует вопрос, но можешь не говорить лишней информации или не договариваться всё как есть, — строго произнёс Дазай, пытаясь таким образом поддержать Накахару. Не желая, чтобы его напарник погиб раньше него самого.       — Я, — не очень уверенно начал мафиози, что было на него совершено не похоже. — Я «волнуюсь» за Дазая, потому что не хочу его смерти. Причины этого я вправе не называть, — смело закончил он, затаив дыхание и ожидая какого-либо приступа боли, однако его не последовало. «Видимо я более честен с собой, нежели этот придурок Дазай. Ха, удивительно, но он же явно не договорил тогда правду, поэтому и получил», — думал мафиози. Ведь только дурак бы не заметил, как вздрогнуло тело шатена после его слов.       — Теперь вопросы задаёт Чуя-кун! — воодушевлённо продолжил неизвестный игрок. Всё это время он улыбался, а вот дуэту было не до веселья.       — А как тебя вообще зовут? — саркастично начал Накахара, только что поняв, что имени человека они так и не услышали.       — Ой, забыл представиться. Меня зовут… Называйте меня просто Истина.       — Как же глупо всё-таки это звучит, ну да ладно. Так, вопрос к тебе, почему ты решил пытать с помощью способности людей? Этому дару явно можно было найти другое, более полезное применение, — сказал рыжий и краем сознания подумал о том, что его дар, возможно, тоже мог бы быть полезен обществу. Да нет, это звучит как полный бред.       — Я был готов к этому вопросу, как жаль, ты ничем меня не удивил. Так вот, начало это берёт ещё лет так пять, может года четыре назад. Тогда я был ещё мирным гражданином и любил одну прекрасную девушку. Очень добрую, милую и жизнерадостную. Однажды она пришла ко мне и сказала, что уезжает. Ну, я принялся её уговаривать не делать этого, а она меня не послушала. Но, как выяснилось позже, она попала в ДТП, и в итоге не осталось даже небольших шансов на то, что она выживет, а потом я узнал, что она умерла в тот же день вечером. В итоге виновником стал её парень, о котором я не знал, думая, что признаюсь ей, и будем мы жить вместе. Это месть, Чуя-кун.       — Дазай, почему ты ушёл из мафии, ничего мне не сказав и оставив меня одного вместе, куда сам когда-то привёл? — спросил Чуя, закусив от накативших воспоминаний губу. Этот вопрос мучает его уже давно, хотя, казалось бы, ответ очевиден. Только люди привыкли надеяться на лучшее и подсознательно никогда не верят в плохой исход, даже если тот является единственным возможным.       Ему было жизненно необходимо узнать ответ, а иначе на чём построен их дуэт? Их связали против их на то позволения, а потом по неизвестным причинам один из них, а именно Осаму, решил вот так вот резко всё оборвать, не сказав, в чём же дело. Однако со временем практически ничего не изменилось, разве что возраст и взгляды на жизнь. Да-да, чёрт возьми, Чуе обидно. Он как маленький, потерявшийся в темноте ребёнок.       Хотя он им и является, точно также, как и Осаму, только вот существенное различие всё-таки в них было и заметно оно невооружённым взглядом. Осаму в этой темноте с самого раннего детства и спустя больше десятка лет темнота стала только гуще, но вот появился человек, тоже блуждающий по темноте, такой же, как и его.       Без чувства ненужности, неприметности, пустоты, а самое главное — страха. Да, именно его. Страх — это то, к чему Осаму привык, но тем временем он всё равно поедает его изнутри. А вместе с пустотой приходит и постоянное непонимание. «Что я должен почувствовать сейчас? Что такое эмоции? В чём смысл жизни, если там нет чего-то стоящего?» и так до бесконечности. А в итоге ты хочешь умереть, лишь бы что-то почувствовать, хоть что-нибудь. Не мучиться больше и просто отдохнуть. Так больно и поэтому Осаму ненавидит боль только потому, что чувствует её каждый чёртов день. В итоге, лишив себя света, он отправился искать счастье, но даже сейчас он не понимает, зачем это сделал. Сейчас он жалеет, но время не вернуть назад.       Чуя впервые ощутил опустошённость и отсутствие смысла жизни, луча света, что смог исчезнуть в мгновение ока. Было больно, очень сильно больно и теперь Накахара, нашедший вновь смысл жизни, уже его не отпустит, он не переживёт это во второй раз.       Только не опять!       — Я жду ответа! — зло прокричал Чуя и сжал ладони в кулаки. Его заинтересованность превратилась в злость, а на лице теперь красовался жуткий оскал.       Осаму ухмыльнулся, смотря на гневного Чую и почувствовал, как в груди что-то ужасно больно двинулось. Вероятно, это стебли цветка окутывают его сердце, приближая и без того скорую смерть. К горлу подкатил ком, который скоро станет очередными лепестками с кровью.       — Наверное, его ты даже не помнишь, однако причина — Одасаку Сакуноске. Он был моим другом и именно из-за него я ушёл из Мафии, — Осаму увидел, что Чуя уже хочет что-то спросить, поэтому быстро опередил его. — Да, он умер. Я ушёл, потому что знал, ты меня не отпустишь, Чиби. Ты понимаешь это, так ведь? Если бы ты узнал, то мне бы не удалось сбежать, а это было его последним желанием.       — Прости… — сказал поникший Накахара. Нет, он не был расстроен из-за ответа, но кто захочет причинять боль тому, кого… Неважно. Просто неприятно видеть Осаму таким, чуть пошатнувшимся в своей уверенности и самолюбии. Лучше уж пусть он себя обожает, чем ненавидит и пытается умереть. Хотя последнее не прекращается даже из-за его самолюбия, его ничего не остановит, Чуя уверен.       — Очередь Дазай-сана, я жду чего-то интересного! — безумно произнёс Истина, но было видно, что он уже изрядно запыхался, ведь вопросы, на которые напарники давали ответы, были не самыми простыми, отнюдь.       — Это мой шанс закончить игру быстрее, — сказал Осаму шёпотом, однако лицо безумца оттого не изменилось, даже наоборот. — Истина, почему ты «играешь» сейчас именно с нами, почему ты так уверен, что умрёшь сегодня?       — Ай-ай, ты забыл: только один вопрос.       — Нет, всё правильно. Иначе бы меня убило мгновенно, — ухмыльнувшись, прошипел Осаму, как дикий зверь, и его глаза загорелись кроваво-красным оттенком.       — Но а вдруг ты просто испытываешь сейчас себя, и по твоей милости я погибну здесь? — мрачно произнёс рыжий и пронзительно взглянул на шатена. Он стоял поодаль от него и приближаться не желал.       — Так надо, Чуя, доверься мне.       Эти слова почему-то вселили покой в сердце мафиози и вся злость куда-то пропала.       Истина явно не хотел отвечать на вопрос, потому что не издал и звука, даже улыбки не поднял, за два вопроса его энтузиазм, с которым он начинал игру, исчез, будто его и не было.       — Я жду твоего ответа, Истина. Или ты не хочешь отвечать? — издевательским тоном съязвил Осаму, но на самом деле уже знал ответ, нет. Человек, начавший свою игру и приготовившийся к смерти, ни за что не сдастся на последнем рывке, даже на смертельном.       — Что ж, я удивлён, вы застали меня врасплох, что я уже начал думать, как обойти свою же способность, но я не проиграю в своей игре, тем более в последней, я умру только от истощения жизненной энергии и ни от чего больше. Итак, мой ответ. Это, можно сказать, моя предсмертная миссия, это обещание дорогому для меня человеку, который явно не хотел, чтобы вы спокойно жили, он надеялся на вашу смерть, но не судьба, ещё с самого начала было понятно, что я проиграю. Однако проиграю с честью, держась до последнего вздоха. А второй вопрос разве не очевиден? Вы — сильнейший дуэт Йокогамы, а я всего лишь одарённый. Вы слишком сильно связаны друг с другом, даже не осознавая этого. Да и что уж тут говорить, сдаётся мне, что вас ещё не раз проверят на прочность. Так что всё очевидно, ты разве не понял, детектив?       — Как я и ожидал. Ну а теперь, Чуя, и это будет последний вопрос. Хм… Идея! Чуя, что ты чувствовал, когда я ушёл из Мафии? — честно сказать, Дазаю и правда интересно узнать ответ на этот вопрос. Только, несмотря на это, он вёл себя всё также непринуждённо, даже слишком, что вызывало некое подозрение.       После этого вопроса повисло тяжёлое молчание, как ни странно, но рыжий мало того, что собирался с силами, чтобы начать. Плюсом к этому задумался, ведь он не думал, что испытывал, ему хватало того, что это чувство было ужасно больно, и что ещё раз это чувствовать он это не хочет. Однако задуматься пришлось и на этот раз глубже, чем хотелось бы.       «Ну, если подумать, то в первую очередь я чувствовал в тот момент предательство, ведь он бросил меня одного, без предупреждения, записки или чего-то подобного. Пусть он не был мне родным человеком, зато каким близким успел стать. Грусть, отчаяние, злость, ненависть перебирать можно бесконечно, а одно из главных — обиду. Но он это прекрасно знает, зачем ему тогда это? Может, просто убедиться в своих догадках? Нет, с Осаму никогда не бывает просто. Он явно хочет узнать что-то, догадаться до чего он не в силах. Так, думай, думай. А может, он хочет убедиться не в своих догадках, а в своих чувствах. Ну, это уже не очень похоже на Дазая. Хотя он в последнее время вообще на себя не похож, странный какой-то. Будто и правда что-то его терзает. То, что он так усердно не хотел разгребать, рыться в себе в поисках ответов… Ладно, это уже чуть более походит на правду. Так, нужно давать ответ, а там уже пойму, что говорить, всё как обычно на ходу», — думал рыжик, закрыв глаза и погрузившись в свои мысли с головой. На протяжении минут десяти или около того, вообще не воспринимая реальность.       Открыв глаза, он видит Истину, свернувшегося в три погибели, который плюётся алой жидкостью. А, и Осаму, который смотрит на происходящее, как маленький ребёнок, то на Чую, то на Истину. Будто пытаясь уследить за обоими сразу. Но чем дольше следишь за ним, тем всё больше замечаешь, что он останавливает свой взгляд на Накахаре и довольно долго осматривает его, засматриваясь на синие, словно бушующее море, глаза. Такое чувство, что Осаму готов был утонуть именно в этих глазах, а спасти его должен прийти именно обладатель этих глаз.       А Истина тем временем медленно, но верно шёл к концу своей жизни. Жалко только, что он не интересовал никого из присутствующих, стоял где-то в дальнем уголке и размышлял над своей жизнью, он знает даже больше, чем должен был в этой жизни, и за это надо заплатить. А цена оказалась очень высока, цена — это жизнь. Что ж, он свою прожил, а они нет.       Они не видели всей краски жизни, им этого не позволяли, не позволяют и никогда не будут, ведь выбили эту тягу к красивому от природы уже давно. Хотя нет, лишь пытались выбить. Как минимум, друг друга они видят цветными, хоть и слишком вызывающими.       Каждый человек проживает боль и радость, просто кто-то радовался всему, а кому-то сказали, что так нельзя. Они поверили словам взрослых, они ведь были лишь детьми, которые не знали, что это такое — радоваться мелочам. Их этому не учили. Можно было бы сказать, что Накахара — человек, который радуется каждому дню, каждой мелочи, каждой работе, но это не так, далеко не так.       Да, я не спорю, бывают люди, которые радуются постоянно, но это до первого звоночка. Как только произойдёт что-то плохое, то они сразу же начинают бояться, ну или это люди, скрывающие всё за маской счастья, как, например, Осаму. Он выбрал маску шута с отголосками своего горя, он пытается выразить эмоции, но это все воспринимают как игру обычного шута. И знаете… От этого хочется показать себя ещё больше, от этого ещё больнее, но ты же шут, ты не можешь грустить. Правда?       Нет, каждый что-то скрывает, мы не знаем, больнее ли другому человеку, чем мне. Да мы, собственно, и не задумываемся об этом, а ведь есть люди, испытывающие такую боль, что мы бы уже давно под ней сломались. А они имеют силы держаться, хотя и из последних сил, но держатся, не терять самое главное — надежду.       Вернёмся в реальность, Истина почти умер, а Двойной Чёрный, мягко сказать, не хочет идти обратно и причин этому можно найти множество, но ни одна не будет правильной до самого конца. Они поклялись никому не говорить, они солгут кому угодно, но правды не расскажут.       Интересно, умрёт ли Истина перед тем, как Чуя скажет ответ, или же ответ Накахара должен будет произнести?       Продолжение следует…