Мои кровавые цветы тебе идут

      — Чёрт! Осаму, ты ебанулся?! Совсем крыша едет?! — не обратив внимания на слова «Я люблю тебя», крикнул Чуя. В этом и весь он. Хоть и обидно, но это, наверное, к лучшему. Зато после произошедшего Осаму будет меньше жалеть о сказанных словах. — Кто эта девушка, из-за которой ты не можешь нормально жить? Не могу я смотреть на то, как тебя убивает какая-то сука, а не я, ублюдок, — более спокойно продолжил Чуя. Адреналин понемногу стал сменяться смятением и гневом, которые Дазай явно не в состоянии будет остановить.       — Смешной малыш Чу-чу, — сказал Осаму, ухмыляясь и тут же через адкую боль выплюнув розу. Она лежала на диване окровавленная и помятая, однако из-за этого не менее прекрасная. — Будь всё так просто, я бы уже давно разрешил эту проблему, а не мучился сейчас от этого прекрасного цветка.       — Идиот! Ты всегда таким был, мне не стоило ожидать чего-то другого. Но, блин, ответь мне на один, всего лишь один важный вопрос: какого чёрта я должен тебя убить? Ты думаешь, что у меня рука не поднимется это сделать или что!? — в раздражительном тоне спросил Чуя, уже наплевав на состояние Осаму. Если ему плевать на то, что происходит, то пусть будет так, однако убивать его Накахара не планировал. Мучить, угрожать и обзывать — это максимум его возможностей, пока они на задании, да и после он вряд ли это сделает.       — А ты подумай, попрошу кого-нибудь из Агентства, то они меня сначала в больницу упекут, а потом в психушку. В Мафию соваться, так Мори моей смерти не допустит, — сказал Осаму, и уже улыбка сошла с лица. Мерзко было говорить о Мафии и Огае Мори в целом, слишком уже неприятные воспоминания. — А ты... Просить мне больше некого. К тому же, разве не иронично получается? Ты тот, кто знает меня лучше всех ныне живых людей, поэтому я пришёл к решению, что ты — лучший вариант. Я бы даже сказал, единственный,— рассуждал Осаму вслух, стараясь не проболтаться насчёт своих сомнений по поводу того, из-за кого он так страдает. Его дыхание всё ещё было сбитым, а потому и говорил он с небольшими паузами.       — Да ну, кто сказал, что я это сделаю? — саркастично спросил Накахара, совсем не желая слышать очередное оправдание. — И вообще, мы сейчас похожи на пару подростков, которые признались друг другу в любви. А потом мало того, что ты решил покончить с жизнью, так и меня сюда привлечь решил, — сказал Чуя и посмотрел на шатена, как на полного придурка. Он сам даже не догадывался, что всё примерно так и произошло, просто по своей невнимательности он не услышал этих слов. Сейчас Осаму был готов волком выть из-за такого расклада событий и его невезения.       Они оба были будто не люди вовсе, говорили поначалу без лишних показных эмоций. Хотя, мне кажется, у каждого из них внутри эмоций чистых и искренних было больше, чем за последние несколько лет вместе взятых. Кто, кроме их самих, ещё устроит подобные разговоры по душам? Смелости на это хватит далеко не у каждого, а вытянуть правдивые слова в особенности будет тяжко.       — Чуя убей, или я сделаю это сам. И будь уверен, я доведу это дело до конца, даже если мне придётся пожертвовать чем-то ценным, —сказал Дазай уже более серьёзно и перестав чувствовать что-либо. Он ненавидит безысходность, а потому смерть сейчас видится намного слаще, чем раньше.       — Я не убью тебя и умереть тебе не позволю, ублюдок. Только попробуй себе навредить, на тебе живого места не останется, — уже грозным тоном сказал Накахара. Угрозы сейчас расценивались им как способ сказать, что ему плевать на его состояние, лишь бы жизнь была в теле этого суицидника.       — Ты сделал свой выбор. Думаю, больше нам говорить не о чем, — сказал Осаму, встав с тёплого места и покинув комнату, не желая говорить с Накахарой на эту тему.       Дазай встал и пошёл в другую комнату. Всё-таки Осаму не такой эмоциональный, как Чуя. Шатен прикалывался над ним бесконечно много, но реакция Чуи из раза в раз была искренней, что не могло не удивлять до этого пустого подростка, потерявшего всякие краски в своём мире.       Видеть Чую означало видеть, как мир вокруг буквально горит от неугомонного и чистого сердца рыжего коротышки. И он понемногу стал влюбляться в эту искренность.       Хм, как же всё интересно складывается. Дазай только нашёл смысл жизни и тут же хочет умереть уже окончательно.       Я когда-то слышала фразу:       «Если человек говорит нет, значит, он не хочет что-то говорить или делать, а если человек начинает спорить, то он хочет, чтобы его переубедили».       А если её слегка переделать, то получается:       «Если человек делает всё и не спрашивает советов, значит, он так хочет, а если спрашивает и при подтверждении его действия начинает говорить обратное, то хочет, чтобы ему это доказали».       Грубо говоря, Осаму хочет, чтобы Чуя доказал ему, что смерть — это не то, что может ему помочь. Он просит найти ему смысл жить у того, кого бы и сделал своим смыслом, если бы не упрямство. Любить не больно, но мучительно.       Дазай мечтает о том, чтобы Чуя его спас в тот самый момент, когда он решится упасть. Чтобы он последовал за ним и чтобы сказка закончилась тем, что они вместе. В гробу или нет, это не так уж и важно.       Об остальном история умалчивает, но с уверенностью можно сказать, что для обоих это будет не легко, каждый сделает для себя свои выводы или, возможно, усомнится в своих мечтах и желаниях.

***

      Время поджимает, либо сегодня, либо смысл было вообще начинать что-то делать. Не хочется выслушивать насмешки о том, что «Великий Двойной Чёрный» стал хуже справляться с заданиями. Всё-таки этот авторитет они зарабатывали в течении нескольких лет. Спустя года о них до сих пор помнят как о самом сильном дуэте Йокогамы, стоит, наверное, поддерживать этот миф. Сами Осаму с Чуей вовсе не уверены, что настолько сильны. Да, они слаженно работают, но на этом всё заканчивается. Из них хорошая команда, которая состоит из недругов, врагами их назвать теперь сложно.       Только вот они повзрослели. Теперь справляться со своими проблемами ещё тяжелее, чем было когда-то. Тогда они не задумывались о таких ситуациях, они просто делали то, что чувствуют. Это было проще, чем забивать свою голову всей этой «ерундой». Их мысли занимали другие дела и сама жизнь, когда хочется многое узнать о себе, мире и других людях. Сражаться, ссориться и веселиться в своё удовольствие — это им позволялось, однако со временем желание угасло, а голову стали тревожить другие, более важные проблемы.       Что-то подсказывало Чуе, что стоит сегодня уже начинать действовать. К тому же Осаму явно не собирался идти к нему сам. Он неуверенно, но не отступая, подошёл к комнате, в которой находился Осаму, и постучал в закрытую дверь (когда он начал её закрывать, он что, что-то скрывает?).       — Это ты, Чуя? — как-то неуверенно произнёс Осаму слегка хрипловатым голосом. Уставшим и разбитым, таким он никогда прежде не говорил и вряд ли когда-либо собирался вообще.       Очень возможно, что причиной этому служат приступы болезни. Осаму, безусловно, попытается скрыть это в случае чего, однако как он обманет, Чую сейчас? Он уже научен горьким опытом, верить словам Осаму — это то же самое, что верить словам клоуна или заклинаниям из сказок.       «Как же непривычно слышать голос Дазая таким уставшим и грустным», — подумал рыжик, вспоминая о том, что Осаму обычно всегда держал на лице улыбку, даже когда его ранили. Слышать, что его голос чуть ли не дрожит, было слегка волнительно лишь потому, что в такие моменты задумываешься: а что именно в нём изменилось? Почему ему плохо и насколько это плохо, раз это тронуло такого человека, как Дазай?       — Да, это я, Скумбрия. Выходи, нефиг сидеть дома. Мы всё-таки на миссии, — сказал Накахара и вздохнул. В теле была некая слабость, однако Чуя уверен, она пройдёт, как только они выйдут на улицу, где сейчас как раз таки прохладно.       Чуя услышал неторопливые приближающиеся шаги. Щёлкнул замок, и из-за двери показался Дазай. На секунду Накахара увидел грустное и серое лицо, но уже спустя мгновение ока он натянул улыбку и издевательски сказал:       — Я ждал тебя, Слизняк. Думал, что ты уже не придёшь, но, видимо, ошибся. Ты подумай, всё время я прихожу к тебе, как не честно! Теперь ты будешь искать меня, гнаться, как влюблённая девушка...       Получилось не очень приятное молчание. Чуя молча ждал, когда Осаму посмертно угасит свой пыл, буквально сгорая от злости и желания врезать по вечно наглому лицу.       — Та-а-ак, ты знаешь, за кем мы будем следить сегодня? — сказал шатен без капли серьёзности, шутливо, намереваясь позлить напарника ещё немного.       «Как же бесит этот дебил», — зло подумал мафиози, но, смотря на довольного Осаму, было понятно: у Чуи всё написано на лице.       — Догадки, одни догадки, — слегка раздражённо сказал Накахара и стал пристально смотреть на Осаму, надеясь таким способом его заткнуть.       — Ах, да, я же тебя опять не предупредил. Помнишь того высокого охранника? Он тебя чуть ли не нашёл тогда, — скорее утвердительно произнёс он и издал еле заметный смешок. В тот момент, когда они ещё находились в так называемой «тюрьме», Чуя старался дышать ужасно тихо или не дышать вовсе. Так смешно выглядели его искренние страдания и старания тогда, просто сказать нечего.       — Вспомнил! Но разве ты знаешь, где он сейчас или где живёт? А, понял, твой мозг ведь никогда не отключается! Пока мы шли к морю, ты каким-то образом либо запомнил дорогу, либо отметил путь. Так ведь? — предположил Чуя, саркастически рыча каждое слово. Осаму умный, однако это Чую и бесит в Осаму. Он всегда такой самодовольный, эгоистичный и гордый, аж блевать тянет.       — Совершенно верно! Всё-таки ты умнее, чем я думал, Слизняк! — сказал воодушевлённо Осаму, однако глаза его были пусты. Казалось, что сейчас работает лишь его рот, говоря скользкие и мерзкие вещи, а всё остальное отдыхает, показывая истинное лицо шатена.       — Правда?       — Шучу, конечно!

***

      Дазай вышел из комнаты и сразу же направился к выходу. Он и правда был готов идти, хотя Накахара в этом и не сомневался. Ну это же Дазай. Чуть подумав, мафиози пошёл следом за детективом.       К слову, на улице уже было темно. Полумесяц был прямо над домом, можно сказать, что уже была полночь. Тёмное, а точнее чёрное небо украшали звёзды. Они были разными: больше и меньше, тусклые и очень яркие, будто на небе проходит какое-то соревнование.       Осаму остановился, смотря с восхищением на звёздное небо и мечтая когда-нибудь умереть такой же красивой ночью. Тем временем Чуя подошёл сзади, тоже подняв взгляд к небу. Он не любил отвлекаться на работе, и этот момент не стал исключением. Он с раздражением обошёл Осаму, уже собираясь начать возмущаться, но его почти сразу же мягко и ласково приобняли. Такое чувство, что они не враги, которые ссорятся каждый раз при встрече, а хорошие друзья.       А хотят ли они быть врагами? Может быть, они и не враги давно. Но на эти вопросы им ещё предстоит найти ответы. Это будет очень сложно. Разобраться в своих чувствах, найти в себе силы признать и найти силы для того, чтобы решиться на эти чувства.       Чуя скинул руку шатена с плеча, на что последний лишь мягко улыбнулся и пожал плечами.       Наконец они пошли куда-то. Не к морю, откуда они пришли, а в город, как ни странно.       Так красиво там было, фонари и изредка проезжающие машины дико ослепляли. В окнах свет почти нигде не горел, но ключевое слово — почти. Они подошли к какому-то переулку, где, судя по всему, был тупик, и остановились.       — Чуя, твоя гравитация очень сейчас нужна, — слегка умоляющим голосом сказал Осаму, не желая принимать тот факт, что без Чуи он бы не справился.       — Понял, — сказал Чуя и кивнул в знак понимания.       Пару слов, а они друг друга поняли так, будто говорили об этом до этого, хотя о таком речи не шло вообще. Наверное, это вошло уже в привычку — догадываться о том, что задумал Осаму на этот раз.       Чуя с помощью гравитации поднялся на крышу здания, а потом нашёл способ помочь взобраться Осаму. Дом был очень и очень маленький, но жилой, а потому стоило быть как можно тише, особенно в такое время суток.       Поднявшись, Дазай глазами указал посмотреть прямо, собственно, так Чуя и сделал. Там он увидел дома и кое-что ещё. А именно здание, ничем не выделяющееся, если бы не одно «но», из окон этого здания разливался какой-то свет, явно необычный. Будто этот свет просто создаёт видимость жилого здания и, чёрт возьми, это выглядело очень сильно подозрительно, так почему же люди ещё не огородили его ото всех? Как там может ещё гореть свет.       — Эй, Дазай. Что это за свет, он ведь не обычный? Что с ним не так? — озвучил свои мысли Накахара, желая, чтобы он оказался прав, а не показался каким-то сумасшедшим и придурковатым.       — Оу... Я и не думал, что ты так быстро сможешь догадаться, — ухмыльнувшись, сказал Осаму. Он сказал чистейшей воды ложь, однако кто его за это осудит? — Этот свет видят только эксперы, которые являются обладателями опасных способностей.       — Так ты опасный. Ты же спасаешь жизни. А, точно, ты же сбежал из самой Портовой Мафии... — устало выдохнув, произнёс Накахара. — Ты... Ты мне что-то не договариваешь! Говори живо, ублюдок! — зло прокричал Чуя, совсем забыв о том, что стоит вести себя тихо. Его всегда бесила эта черта характера в Осаму, терпеть её не может, так бы и задушил ублюдка, только вот этот, зараза, жить не хочет. Зачем ему исполнять мечту суицидника?       — Ладно, ладно. Только не ори, — Осаму отошёл на пару шагов от Чуи, дабы не получить синяк под глазом. — Это чужая способность ныне мёртвого человека. Люди, которым мы нужны, в этом замешаны, а раз носитель способность мёртв, опасно оставлять такое место открытым. Правительство может им заинтересоваться, да и другие подпольные крысы тоже, я думаю, не прочь были бы обокрасть это место, либо же забрать себе. Ты ведь заметил плотные ограды вокруг всего здания?       — Да, но не сразу придал этому значение, — задумчиво ответил Чуя, обрабатывая полученную информацию. — Мы сейчас туда пойдём или в засаде сидеть будем?       — И то и другое. Мы подберёмся поближе и будем ждать, только не для того, чтобы проследить, а для того, чтобы пробраться вовнутрь. Там явно кто-то есть, будем сидеть и ждать, — устало потянувшись, сказал Осаму и зевнул. Ночью всегда хотелось спать, а как только ты ложишься, то сон уходит, будто его и вовсе не было.       — Ну так пошли. Чего время то зря терять.       Продолжение следует...