We might be dead by tomorrow

Отдай мне всю свою любовь сейчас

Так как мы все знаем:

Завтра мы можем умереть

Первым уходит Иида, но сначала суматошно бросает Шото, что тот может писать ему в любое время, и тот незамедлительно примчится. Шото искренне ценит жест. От этого у него внутри разливается тепло, несмотря на неистовую боль, которая терзает сердце всякий раз, когда вспоминает имя своего брата. Киришима остаётся дольше, но вскоре извиняется, и Шото наблюдает, как Бакуго собирается последовать за ним. Он действует в состоянии аффекта, хватает Бакуго за запястье, как только тот оказывается у двери. Разум Шото замирает на мучительные секунды, когда ярко-красные глаза всматриваются в его собственные. Бакуго ничего не говорит, но он всегда такой многозначительный, даже в молчании. Шото приходит в себя. Разве есть что терять, в самом-то деле? Он старается держать себя в руках. Сдавленным голосом, почти шёпотом, он просит Бакуго задержаться ненадолго. Потому что им нужно поговорить. Киришима с озабоченным видом оглядывается через плечо. Шото в равной степени ценит его заботу так же, как и заботу Ииды. Киришима спрашивает, не стоит ли ему тоже остаться, и Шото списывает это на безмерную доброту его сердца. Он улыбается, слегка приподнимая уголки губ. Может, выглядит не совсем искренне, но он не хочет беспокоить ни его, ни кого-либо ещё. Они и так уже сделали более чем достаточно. Шото качает головой и благодарит Киришиму за визит, склонив голову в качестве извинения и говоря, что им с Бакуго лучше поговорить наедине. Киришима кивает в знак согласия, в его глазах мелькает что-то похожее на понимание. Шото рад, что всё быстро разрешилось. Киришима не дурак. В конце концов, он был один из тех, кто спас Бакуго. Только его не было рядом, когда это произошло. Киришимы не было рядом, когда злодей запер Бакуго в сфере. Киришимы не было рядом, когда его брат схватил Бакуго сзади за шею и унёс прочь. Шото знает, что Киришима глубоко переживал похищение Бакуго, но боль и бессилие, которые Шото испытал тогда, принадлежат только ему. Возможно, Мидория мог бы что-либо добавить, но он сомневается в этом. Всё изменилось в тот момент, когда на поле боя Даби выпалил “Тойя”. Вскрывшаяся правда породила болезненную связь между ними троими. Бакуго, сам того не ведая, оказался втянутым в дела семьи Тодороки. Случившееся в лесу преследовало, мучило в бесконечных ночных кошмарах. Всегда один и тот же сюжет: фиолетовый туман и обугленные костлявые пальцы, сжимающие шею Бакуго, как тиски. Они сжимают, сдавливают и сдавливают, пока… Чувство вины, вероятно, будет мучить Шото вечно. Со временем стало только хуже. Раньше всё сводилось к тому, что он не смог спасти Бакуго. Даби был просто очередным злодеем, похищение – очередным инцидентом, с которым он и его одноклассники сталкивались в течение года. (Всё приходит с опытом, как сказал бы его отец. Шото знает, Старатель – законченный лицемер. Он сам много раз терял самообладание, когда оказывался в опасности) Не важно. Важно то, что они вовремя нашли Бакуго, вернули его, и теперь он в безопасности. Вот только сейчас они не знают, что ждёт их за стенами в ближайшие дни. Будет война, это точно. Это всё, что им известно. Смутное представление будущего. Всё может внезапно закончиться. Их жизни. Всё, что они построили. Даже неопределённая дружба, что он завязал с блондином, может скоро обратиться в пепел. У Шото возникает глупое желание извиниться перед ним, пока есть возможность. Хотя он и знает, насколько это бесполезно. В конце концов, Бакуго здесь. В безопасности. Он так полон жизни. Бакуго рядом. Он пришёл по собственной воле, чтобы проведать Шото. С таким же беспокойством, с каким пришли Киришима и Иида. Бакуго отпустил глупую шутку, что понятна только им двоим. Они сближались больше и больше с тех пор, как Мидория ушёл. Ему казалось, что стоит только Мидории вернуться, как всё станет былым, но этого не произошло. Бакуго пришёл к нему в комнату. Чтобы подбодрить. Шото известно, что между ними нет никакой вражды, что ему не нужно ни за что извиняться. Бакуго может даже счесть извинение оскорбительным, воспримет как личное принижение гордости. Однако чувство вины подобно яду распространяется по венам. Поэтому он и схватил Бакуго за запястье и сказал, что им нужно поговорить наедине. Киришима закрывает за собой дверь, а Шото продолжает сжимать запястье Бакуго даже после того, как дверь щёлкнула. От него исходит тепло, Шото чувствует, как оно просачивается сквозь толстый слой зимнего костюма. Он отпускает его руку слишком быстро.