Самый яркий/The Brightest

Май 1998 года

Гарри Поттер был мертв. Гарри Джеймс Поттер, Мальчик, Который Выжил, больше не дышал. Гермиона сама видела его тело, обмякшее и бледное, лежащее на лестнице замка. По той же лестнице, по которой он поднимался и спускался бесчисленное количество раз за те семь лет, что сделал Хогвартс его родным домом. Это было нереально. Гарри Поттер был мертв, и вместе с ним исчезла всеобщая надежда. Когда Дамблдор умер, это было больно, но тот факт, что у них все еще был Гарри, дал им повод бороться. Что-то, чтобы поверить, что еще не все кончено. Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, мальчик, который должен был спасти их всех. Погибает. От рук Беллатрисы Лестрейндж, Гарри Поттер умер в одиночестве и страданиях. Но Гарри Поттер был не просто Избранным. Он также был другом, одноклассником, учеником… Гермиона и Рон были опустошены потерей своего лучшего друга, своего брата. Для Гермионы это казалось кошмаром, она ожидала момента, когда проснется. Даже в самый мрачный момент какая-то часть ее была настолько убеждена, что они победят, что она даже не хотела допускать мысли о том, что они могут и не победить. Теперь ее лучший друг был мертв. Теперь "Золотое трио", как их назвал Хагрид, превратился в Разбитый Дуэт. Она продолжала возвращаться к моменту за несколько часов до того, как Гарри встретил свой конец, когда они разразились смехом над какой-то глупой шуткой. — Хватит, — пробормотала Гермиона, ее голос прозвучал громко в пустой ванной. Дневник. Кольцо. Медальон. Кубок. Диадема. Она бросилась действовать, прежде чем все успело сложиться в ее голове. И прежде чем, она подумала, что все кончено. Ей потребовалась почти неделя, чтобы сварить зелье, которое должно было все исправить. Зелье, которое позволило бы ей вернуться и все исправить. Они сбежали из Хогвартса, который больше не был самым безопасным местом, и скрылись. Орден Феникса обнаружил еще одну Штаб-квартиру, где некоторые из выживших пытались восстановиться. Воздух был спертым и заряженным энергией безнадежности и потери. Она почти не видела Рона или кого-либо из Уизли, если уж на то пошло. Они оплакивали свои потери. Гермионе было невыносимо смотреть им в глаза и видеть всю боль, скопившуюся там, поэтому она спряталась в пустой ванной, такой пыльной, что, вероятно, ее годами не приводили в порядок. И там она начала работать над тем, как исправить все это. Способ вернуться в то время, когда она могла что-то сделать со своими знаниями, где она была бы полезна. Время, когда ей не придется видеть боль везде, куда бы она ни посмотрела. Конечно, это было рискованно, но риск был их единственным вариантом. Гарри Поттер умер, и Волдеморт стал сильнее, чем когда-либо. Они уничтожили некоторые из его крестражей, но было бы неудивительно, если бы он уже работал над созданием новых. Это было рискованно, да, но она была готова пожертвовать собой ради этого, точно так же, как Гарри делал это всю свою жизнь. Она все исправит. Для него. Для Фреда. Для бесчисленных жизней, потерянных из-за жестокости одного человека. Раздался негромкий стук в дверь, и, прежде чем она успела что-либо сказать в ответ, вошел Рон. Он огляделся, в его глазах ясно читалось узнавание. Хотя ванная комната в Плейдвуд-холле отличалась от ванной комнаты Плаксы Миртл, вид был достаточно похож, чтобы напомнить ему об их втором курсе. То же самое произошло и с воспоминаниями Гермионы. Он кисло улыбнулся. Рон был бледен больше, чем обычно, у него были темные круги под глазами, и даже его волосы выглядели тусклее, чем когда-либо. Было ясно, что смерть его брата и лучшего друга сильно повлияла на него. — Что ты делаешь? — спросил он грубым голосом. В последний раз они разговаривали на мемориале, который они устроили в память о жертвах битвы за Хогвартс, где они отдали дань уважения жертвам и пообещали отомстить за них, даже если никто из них не думал, что это возможно. Тогда они обменялись несколькими словами о Гарри, но они были поверхностными. Было ясно, что потеря их друга разрушила их связь. Ей было больно смотреть на него, воспоминания об их трио обстреливали ее каждый раз, и она могла представить, что с ним происходит нечто подобное. Дневник. Кольцо. Медальон. Кубок. Диадема. — Я варю зелье, — сказала она. Она взглянула на него на мгновение. Можно ли ей рассказать ему? Может быть, это помогло бы, может быть, знание того, что кто-то активно пытается улучшить ситуацию, ослабило бы напряжение в его глазах. Может быть, он подумал бы, что это безумие. Может быть, он бы смог донести это до нее. — Для чего? — спросил Рон. Он скрестил руки на груди и прислонился спиной к стене, давая понять, что никуда не собирается уходить. Гермиона тоже не была уверена, что хочет, чтобы он уходил. Было больно смотреть на него, но еще больнее было знать, что она, возможно, никогда больше не сможет с ним поговорить. Она сделала вдох, чтобы попытаться успокоить свое бешено колотящееся сердце. — Я собираюсь все исправить. Сначала он ничего не ответил. Его лицо оставалось непроницаемым. А после его охватил гнев. — Зелье ничего не изменит, Гермиона. — он не кричал, но его голос был твердым и наполненным гневом, что, возможно, было бы лучше, если бы это был крик. Она сглотнула и снова перевела взгляд на темное содержимое котла. — Я возвращаюсь, — тихо сказала она. — Чтобы остановить Волдеморта, пока не стало слишком поздно. Она услышала, как он судорожно вздохнул. — Я кое-что прочитала и… Ну, я изучала это с тех пор, как… ну, с тех самых пор. Я смогу это сделать. Вернуться и победить его, прежде чем он сможет причинить весь этот вред. — Что ты собираешься делать? Вернуться на столетие назад и убить его, когда он был младенцем? — В голосе Рона звучал мрачный юмор, его тон был ядовитым, чего раньше она не слышала. Война явно оказала влияние на ее друга. Его края заострились, а в глазах появилась тьма. Она задавалась вопросом, отражается ли та же темнота на ее лице. — Я недостаточно знаю о... той эпохе, чтобы добиться успеха, — призналась она. — Я больше думала о конце семидесятых. Прежде чем он сможет…— она глубоко вздохнула, — прежде чем он сможет убить родителей Гарри. Книги, которые она изучала, были ясны: безопаснее всего вернуться назад до того, как она родилась, чтобы избежать возвращения в тело младенца. Для того, чтобы материализоваться как взрослый. Был один аспект, который не был идеальным: это время, когда Вольдеморт был на пике своих сил. Но если бы она выбрала время, когда Волдеморт был слабым… Гарри все равно остался бы сиротой, ему все равно пришлось бы столкнуться с ужасным детством. Его крестный отец все еще был бы в Азкабане, подозреваемый в убийстве, отчужденный от своего единственного лучшего друга, оставшегося в живых. Она могла видеть по лицу Рона, что он думает о ее плане. — Я знаю, что это опасно, но это единственное, что я могу придумать. Если я все сделаю правильно, Гарри проживет долгую счастливую жизнь. Тысячи людей проживут долгую счастливую жизнь, если я все сделаю правильно. — И если ты этого не сможешь, то тогда ты причинишь больше вреда, чем пользы. — Я должна попытаться, Рон. — Ты пойдешь одна? — спросил он. Она кивнула. — Ну, похоже, ты все продумала. Он разжал руки и повернулся, чтобы выйти из комнаты. Только ее мягкое “Подожди” остановило его. — Мне нужно… Когда я приму его, мне нужно, чтобы ты был здесь. Я нашла это зелье в книге из библиотеки Лютного переулка, и я не уверена, что ему можно доверять. Рон вздохнул, но внимательно посмотрел на нее. —Гермиона… — Пожалуйста, — перебила она. — Я собираюсь сделать это в любом случае, я просто думаю, что было бы безопаснее, если бы ты был здесь, на случай, если что-то пойдет не так. Последовал еще один момент молчания. Но потом он кивнул. — И ты не можешь никому рассказать, — резко сказала она. Рон снова кивнул, на этот раз соглашаясь на ее требования. — Я могу увидеть лицо МакГонагалл, если бы она узнала, она была бы в ярости, — жалобно простонала она. Это вызвало улыбку на его лице. — По сути, это действительно плохая идея. — Она кивнула. — Ну, большинство наших действительно плохих идей в конце концов сработали. Ему удалось грустно улыбнуться, и она улыбнулась в ответ, чувствуя знакомый комок в горле, который напоминал об их потерях. Это слово громче всего прозвучало в ее голове, стирая улыбку. Его лицо копировало ее. Он снова вздохнул. — Зелью нужно, по крайней мере, еще один день, чтобы настояться, — сказала она мягким голосом. — Я хочу… Если я собираюсь провести последний день в своей жизни, мне нужно последнее воспоминание о родных мне людях. Двое друзей направились в столовую Плейдвуд-холла, где семья Уизли тихо сидела с дымящимися чашками чая в руках. Воспоминание о них всех в Дырявом Котле перед Третьим курсом атаковало разум Гермионы. Она грустно улыбнулась и схватила Рона за руку. Он выглядел удивленным, но не отстранился. В Столовой были и другие люди, и у всех были разные варианты одного и того же выражения лица. Теперь, когда Гарри был мертв, все, казалось, переваривали все свои потери. Раньше на это не было времени. Они не могли сидеть сложа руки и хандрить из-за мертвых, потому что нужно было воевать. Однако в тот момент была война, которую можно было проиграть, и этого было недостаточно, чтобы сдержать всю боль и печаль. Джинни плакала. Джордж смотрел куда-то вдаль, его рот сжался в твердую прямую линию. Артур поддерживал его руку, забинтованную и явно болевшую. Молли была тихой и неподвижной, совсем не похожей на то, какой она была в любой другой раз, когда Гермиона видела ее. Перси и Билл тихо разговаривали в стороне, соприкасаясь плечами и глядя в пол. Гермиона слышала, что Чарли был на задании, он должен был вернуться за три дня до этого. — Гермиона, милая, — пробормотала Молли, увидев ее. Джинни посмотрела на нее и вздохнула. Никто из них ничего не сказал по поводу того факта, что она их избегала. Перед ней и Роном появились две дымящиеся чашки чая, и она с благодарностью сделала глоток. Ей было холодно с тех пор, как она увидела тело Гарри, лежащее на грязном полу. Это было похоже на то, что ее тело отражало ее эмоции своим собственным странным способом. Она обошла стол и села рядом с Джинни. Было грустно, что она таким образом потеряла своего любимого человека. Было печально, что после многих месяцев разлуки она воссоединилась с его мертвым телом, а не с ним самим. Она всегда думала, что Гарри и Джинни станут замечательной парой с замечательными детьми и замечательной семьей. Теперь все было потеряно. Она положила руку на ногу своей подруги. Она будет бороться, чтобы снова сделать это возможным, она будет бороться за то, чтобы ей не пришлось видеть, как любовь всей ее жизни потерпела поражение. — Однажды, — начала она говорить, напугав Джинни и Джорджа, которые смотрели на нее так, словно не заметили, как она пришла, — Гарри заснул в библиотеке, когда мы учились. Я не могу точно вспомнить, что именно, но он явно думал, что учеба была достаточно скучной, для того, чтобы заснуть в такой неудобной позе. Когда он проснулся, первое, что он произнес, было твое имя, как будто ты ему снилась. — Она мягко улыбнулась воспоминанию. — Тогда Рон ударил его своей книгой по зельеварению. Джинни издала смешок и краем глаза заметила, как Рон слегка улыбнулся при этом воспоминании. — Он был идиотом, — тихо пробормотала Джинни, ее голос был полон эмоций. — Да, иногда. — Он не раз проливал тыквенный сок на свою домашнюю работу по зельеварению, потому что был так занят, пялясь на тебя, — добавил Рон через мгновение. — Пытался притвориться, что делал это случайно, но он был слишком очевиден. Гермиона кивнула, улыбаясь воспоминаниям. Группа провела ночь, обмениваясь воспоминаниями о Гарри и Фреде, обсуждая нелепые поступки, которые они совершили, и некоторые другие приятные воспоминания о них. Молли и Артур тоже присоединились к некоторым историям, комментируя проказы близнецов и даже некоторые истории о проделках Люпина. Было уже поздно, когда они вернулись в свои комнаты. Гермиона все еще чувствовала боль потери в груди, но было что-то еще, какое-то тепло, которое последовало за пересказом воспоминаний ее друзей. Они с Роном остановились у ее двери. Она вздохнула. — Завтра я уйду. — Он кивнул. Они еще несколько мгновений оставались в тишине. — Я буду скучать по тебе, — сказала она шепотом. — Я чувствую себя глупо, — пробормотал он, отводя взгляд. — Я думал… Это глупо, но я думал, что все будет хорошо. Я думал, что мы победим. — Я думала то же самое, — печально пробормотала она. Они снова остались в тишине, на этот раз она казалась более напряженной, более болезненной. Было трудно противостоять тому, что происходило, тому, что произошло. — Гермиона… Я тоже буду скучать по тебе, — пробормотал он прерывающимся голосом. Они обняли друг друга так, как не обнимались уже несколько месяцев, прежде чем разойтись и разойтись по своим кроватям, чтобы поспать пару часов беспокойного сна.

***

На следующее утро ее разбудил громкий звук. Вскоре она поняла, что это не просто звук, а взрыв. Кто-то атаковал Штаб-квартиру, и она могла догадаться, кто это был. Она услышала пронзительный смех, подтвердивший ее опасения. Она в спешке вскочила с кровати, схватив свою волшебную палочку и зачарованную сумку. Ее дверь с грохотом распахнулась, и она направила свою палочку на незваного гостя, выпустив заклинание, от которого едва можно уклониться. — Черт возьми, Гермиона. Это был Рон. — Они здесь , — сказала она, ее голос был полон страха. Адреналин в ее теле ощущался как тысячи маленьких муравьев, бегущих по ее венам, и на мгновение все они остановились. Затем они поспешили продолжить свой путь. — Нам нужно идти. — Что? Мы должны бороться с ними. Мы должны помочь Ордену. И, судя по звукам битвы вокруг них, насмешкам Пожирателей Смерти и крикам членов Ордена, им нужна была помощь. — Зелье, Рон. Его губы сжались в жесткую линию, но он кивнул один раз, прежде чем побежать с ней. На их пути к ванной были обломки, как будто особняк, в котором они находились, разваливался, не в силах противостоять проклятиям и темной магии, через которые его подвергали Пожиратели Смерти. Как только они добрались до ванной, Гермиона убедилась, что котел и его содержимое в безопасности. Как только она это сделала, она посмотрела на Рона. — Пришло время.  — Он кивнул. Вместе они налили мутную жидкость в стакан, который она оставила наготове, уже заколдованный всеми защитными заклинаниями, необходимыми, чтобы противостоять темной магии. — Я надеюсь, что это сработает, — прошептал он. Она улыбнулась невеселой улыбкой. — Я тоже надеюсь. — Обещай мне, что ты будешь осторожна, Гермиона, — потребовал он с огнем в глазах. Прошла по меньшей мере неделя с тех пор, как его глаза не были такими яркими, такими живыми. Она кивнула, не в силах произнести ни слова. Прежде чем она смогла сделать что-то еще, он притянул ее в свои объятия и крепко обнял, сильнее, чем прошлой ночью. — Я люблю тебя, Рональд Уизли, — сказала она, когда они оторвались друг от друга. — Я тоже люблю тебя, Гермиона Грейнджер, — ответил он. Она проглотила отвратительное зелье, и, когда она убрала стакан от лица и начала чувствовать тяжесть в животе, дверь ванной открылась, и с другой стороны Пожиратель Смерти, которого она не узнала, направил свою палочку на них. Прежде чем она успела осознать, что происходит, ее выбросило в окно, ее кожа наткнулась на осколки стекла, а уши уловили, как кто-то выкрикнул ее имя, прежде чем спазмы в животе пересилили остальные чувства.