Никогда не видеть зла

Даже не зная, кто это, эльфы сторонились высокой фигуры посреди площади, укутанной в плащ. Его глаза скрыты под капюшоном. Ни к чему лишнее внимание. Он здесь не для этого. Его шаги уверенные, плавные, неторопливые, утопают в шуме солнечного дня. Ему было интересно наблюдать, смотреть, наслаждаться тем, как его собратья упиваются свободой. Тем, что было отобрано так давно. И то, что он им великодушно вернул. Тот, кого они считали лжецом и обманщиком. Ужасным Волком. Как… Иронично. Полные губы искривились в усмешке. — Ещё раз. Агенты ищут её, не беспокойся. — Не могу, не могу не беспокоиться, — судорожный вздох. — Селина, она... Её могли убить. — Но не убили. Иначе ты бы уже была в курсе. Не беспокойся понапрасну. — Спасибо, господин. Просто поймите... — Понимаю. Новая вспышка смеха заставила Соласа резко замереть и обернуться, отчего мужчине пришлось придержать одной рукой капюшон, чтобы не выдать свою личность. Было в этих звуках что-то не то. Что-то пугающее, густое, вызывающее желание глубоко вздохнуть и задержать дыхание. Что-то истерично-злобное. Плавно, без лишней суеты Солас развернулся и направился к источнику шума. Несколько эльфов, державшихся чуть поодаль, направились тенью за ним. Сопровождение, готовое следовать за своим господином до конца. Небольшая процессия двинулась к небольшому пьедесталу, который располагался в самом центре площади, чуть левее от фонтана, чьё журчание перебивало счастливые крики толпы и дарило свежесть в столь жаркий день. Именно к нему небольшими группами прибывали охваченные возбуждением эльфы. Рядом с пьедесталом располагалась большая повозка, накрытая плотной грубой тканью от любопытных глаз. И совсем небольшим количеством магии. О, Солас прекрасно знал, что это могло значить. Аукцион. Где продают людей, чуть реже гномов. Всех тех, кому не посчастливилось остаться в живых и быть пойманными. Кунари, конечно же, здесь не было. На них была объявлена самая настоящая охота на истребление как вида, без права на жизнь. Как эльфов когда-то. Наверное, он должен это прекратить. Проявить благородство. Честь. Достоинство. Доказать, что эльфы выше людей. Умнее. Чище в своих помыслах. Но. Возможно, он это прекратит. Когда-нибудь. Когда обида и боль его народа станут чуть тише, когда раны хоть немного затянутся. На это уйдут года, даже века. Возможно, когда-нибудь. И он остался наблюдать подобно немому изваянию. - О, сегодня у нас необычный товар! - не без удовольствия протянул рыжеволосый эльф со сломанным носом, исполняющий сегодня роль аукциониста. Его голос, высокий, наигранно весёлый, густым облаком укутал площадь. Гул руководимой им толпы взлетел к небу и тут же смолк в ожидании продолжения. Солас боковым зрением заметил, как сгорбившаяся эльфийка с большими зелёными глазами упорно старается протиснуться как можно поближе, чтобы её дочь, самозабвенно грызущая яблоко в карамели конопатая девчонка, могла получше разглядеть, как вершится новая история. Солас соврал бы, сказав, что не имел ни малейшего понятия, что торговля живыми и разумными существами не прекратилась со снятием Завесы. Сеть Фен’Харела пусть и сменила цели, но не прекратила своё существование. Доклады о таком роде деятельности стали появляться на его столе уже в первые недели, и Солас, склонившись над ними, думал о том, что сказала бы Митал на такое. Но её ведь здесь нет, не так ли? Двое из помощников аукциониста, соблюдая сценарий, направились к повозке, и Солас был готов поклясться, что услышал знакомый вскрик, когда фигуры скрылись за тканью. Его стройное тело напряглось от ожидания. Кто-то рядом осторожно коснулся его запястья, привлекая внимание. Бриала. — Господин? Может, нам не стоит здесь находиться? — Солас увидел в её серых глазах беспокойство и осторожность. — Нет. Стоит, — Бриала сделала шаг назад, но не ушла. Её хрупкая, невысокая фигурка интуитивно остановилась там, где её место — за спиной, за правым плечом. — Итак, дамы и господа! Поверьте мне, сегодня каждый из вас увидит то, что не оставит его равнодушным. Лот первый! — казалось, аукционист готов выскочить из своих зелёных штанов от охватившего его нетерпения. Из повозки раздались звуки драки, грубая ткань пришла в движение и зрители замерли в любопытстве, старательно вытягивая головы как можно выше. Аукционист же, довольно улыбнулся — всё идёт как по нотам. Внимание всей площади было обращено к пьедесталу и повозке. Казалось, не осталось ни души, которая не была бы увлечена представлением. Вскоре раздался тихий стон, и из повозки, собрав всю злость и раздражение, вышвырнули тело. Солас обратил всё своё зрение на него. Светлые, чуть вьющиеся волосы сейчас слиплись грязи и пота, белая мешковатая рубашка была пропитана кровью, а лицо опухло от синяков и ран. В скрюченной фигуре, теперь безвольно валяющейся у ног аукциониста, такой исхудавшей и ставшей значительно меньше без доспехов и после изнурительных пыток и голодовок, Солас с досадой узнал старого знакомого. — Рыцарь-командор Каллен Резерфорд! — толпа загудела. Группа эльфов с посохами за спиной после небольшой дискуссии оживилась и уверенно продвинулись вперёд. Никто не хотел вспоминать, что Каллен некогда был в Инквизиции. Теперь было удобно забыть об этом. Чтобы не испытывать чувства вины. Обезличивание всегда играет хорошую шутку с моралью. «Ты должен был окончить свой век не так, Каллен, не так, — думал Солас с лёгким сожалением в сердце. — Ты должен был погибнуть в бою, как и подобает рыцарю». — Храмовник, — эльфы загудели, чего и добивался довольный аукционист. — Я вижу, господа маги уже готовы побиться за данный товар. Товар, одними губами повторил Солас. — Ну что, начнём торги, а? Пожалуй, возьмём старт с символичных пяти роялей? Шёпот. Напряжённый, возбуждённый. И полный неуверенности. Улыбка аукциониста померкла: его аудитория сомневалась, не могла решиться на первый шаг. Они не умели быть теми, кто раньше покупал их. Наверняка когда-то они и мечтать не думали о таком, но теперь, когда грёзы стали реальностью, было так страшно протянуть руку и сжать кулак. — Ну же, не стесняйтесь, - пытался приободрить их рыжий эльф, который уже начал нетерпеливо переминаться с ноги на ногу. Солас равнодушно оглядел на его обувь: наверняка были сняты с уже бездыханного тела какого-нибудь вельможи. Каллен медленно поднялся на колени, с заметным трудом оттолкнувшись левым плечом от грязных досок. С губ сорвался стон боли, и на небритом подбородке повисла кровавая слюна. Связанные за спиной руки не девали ему полноценно двигаться, но мужчина собрал те силы, что ещё теплились в его изломанном теле. И поднял глаза. Солас смотрел прямым взглядом, наплевав, что его могут узнать. Он знал рыцаря-командора, успел изучить за то время, пока они работали плечом к плечу в Инквизиции. И он знал, о чём сожалеет Каллен. Возможно, когда-то он был слишком вспыльчив, неосмотрителен в своих речах и мыслях, но злодеем никогда не был. И теперь, здесь, он ожидает своего палача, который вынесет ему приговор. — Бриала. — Да? — Подай знак. — Прошу прощения? — Мы участвуем в аукционе. Подай знак, - сухо пояснил Солас. — Как пожелаете, мой господин. Будет забавно, если не получится вытащить отсюда Каллена, если никто не увидит маленькую ручку Бриалы в такой толпе, размышлял Солас, покосившись на магов, которые уже вплотную подошли к помосту, и тихо усмехнулся. — О, я смотрю, у нас наконец-то появились желающие, — избежать излишнего внимания не получилось, эльфы тут же стали оглядываться на Бриалу и Соласа, им очень хотелось узнать, кто вступил в звание хозяина первым. — Прелестная эльфийка. И её сопровождающий. Пять роялей. Всего лишь Пять роялей. Цена как за молодого друффало. — Итак? Никто больше не желает побороться за голову бывшего храмовника? Вы только посмотрите на эти мышцы, эти волосы. Готов поклясться, если его отмыть, то будет смотреться как новенький. И пахнуть получше, — и толпа расслабилась. Вверх взлетела ещё одна рука. — Десять роялей за шкуру храмовника. И у Соласа не было сомнений, что инициативу проявили маги, на его губах застыл лишь один вопрос: как много они готовы заплатить за возможность отомстить. Впрочем, понять он их мог, но тем не менее посмотрел на Бриалу, которая ждала его приказа. — Пятнадцать роялей, - раздался её звонкий голос. Улыбка аукциониста стала шире. Публика всё-таки вошла во вкус. Каллен замер на месте, казалось, даже перестал дышать. Он продолжал смотреть вперёд, на высокую фигуру в плаще, и силился понять затуманенным сознанием, кто скрывает своё лицо под капюшоном. — Итак, господа маги? Слово за вами, — отрицательно, раздался стук молоточка о деревянную поверхность. — Пр-р-родано! Что ж, поздравляю прелестную эльфийку и её друга с приобретением. Теперь шемлен полностью принадлежит вам. Можете распоряжаться его никчёмной жизнью и судьбой так, как посчитаете необходимым. Последняя фраза звучала угрожающе. Площадь сотряслась аплодисментами и одобрительными вскриками. Кто-то даже похлопал Соласа по плечу, но быстро убрал руку, наткнувшись на стену равнодушия. Народу явно нравилось шоу. Эльфы, исполняющие роль охранников, подхватили безвольного Каллена за подмышки и направились к Соласу, пока тот скользил взглядом по сгорбленной фигуре, оценивая повреждения и переломы. Сломанная лодыжка, вывихнутое плечо, несколько треснувших рёбер, а также многочисленные синяки, порезы, гематомы… Даже если использовать магию, времени уйдёт достаточно на лечение. — Наша повозка у северных ворот, в упряжке три лошади, — раздался голос Бриалы. — Отведите его туда. Наши эльфы его заберут у вас.   — Итак, публика уже разогрета, — кричал не менее разогретый аукционист, на чьём лбу выступили капли пота не то от жары, не то от волнения. — Мы уже готовы перейти ко второму лоту? Толпа загудела. Им хотелось продолжения представления. Хотелось увидеть, кто же ещё скрывается за тканью. Кто-то, на ком можно будет сконцентрировать свою обиду. — Какие нетерпеливые, — засмеялся аукционист. — Тогда продолжаем. Лот второй! Дальнейшее действие аукциона протекало уже значительно быстрее, эльфы довольно рьяно вошли во вкус. Солас лишь наблюдал, как покупают старого гнома без одной руки за полрояля (кто-то из толпы даже осмелился пошутить, что за такой товар должны ещё сверху доплачивать), рыдающего человеческого ребёнка за один рояль, молодую девушку с большими заплаканными глазами за два рояля. Для какой цели она будет нужна Солас предпочитал не задумываться, но и пытаться избавить беднягу от этой участи он не спешил. Спустя час ему это уже начало надоедать, как вдруг из тележки раздался тевене, когда за новым пленником туда зашли охранники. — Vishante kaffas! Нет. Только не он. Солас прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Тут будет определённо будет посложнее, чем с Калленом. Внутри зарождалось раздражение. Почему именно они? Почему именно здесь и сейчас? Неужели было так сложно героически подохнуть в какой-нибудь бойне за свободу? - Тевинтерец, как вы уже успели догадаться, - хитро улыбнулся аукционист и облизнул губы. - Стоит ли продолжать? И согласная с ним публика заулюлюкала и загудела подобно улью пчёл. От лощёности Дориана Павуса не осталось ни следа. Отросшие волосы спадали на лицо, а подбородок и шея были покрыты густой щетиной. Правый глаз полностью заплыл, и вздувшаяся кожа вокруг него приобрела густой фиолетово-синий оттенок, но Дориан шёл сам, высоко подняв голову и спокойно вышагивая. Казалось, он испытывал лишь лёгкое возмущение от происходящего, словно его выдернули из постели на час раньше, а не продают как последнюю скотину. На его лице не было страха, лишь ленивое высокомерие, которое так и не удалось выбить, но всё же пытались. - Начальная цена? Думаю, начнём с шести роялей! - Шесть? Всего лишь Шесть? Мне казалось, я стою дороже, чем ящик вина, - с наигранной бравадой подал голос Дориан, стараясь говорить как можно громче, чтобы каждый, находящийся сейчас на площади, услышал его. Видимо, он хотел ещё что-то добавить, но крепкий эльф без раздумий ударил его в живот, заставляя согнуться вдвое. Но на колени он не упал, удержавшись на ногах. Солас почувствовал уважение к этому своенравному тевинтерцу. Возможно, подобное он не испытывал к Дориану даже в Инквизиции. Тевинтер это заслужил, думал эльф, Тевинтер должен заплатить. Но должен ли за грехи своих отцов расплачиваться Дориан? Это и есть справедливость? Солас прикрыл глаза, погружаясь в пучину голосов и звуков вокруг. В загустевшем воздухе плотной нитью дрожала обида, становясь всё толще и крепче. Он понимал, что этому самоуверенному, самовлюблённому магу с буйным стилем чародейства осталось, в лучшем случае, пару часов. В худшем — он сгниёт заживо в каком-нибудь подвале, оставшись без мышц, языка и глаз. "Ты самобытен и неповторим, Солас. Как снежинка." "У тебя серьёзный магический дар, Дориан." Друзьями назвать их было сложно. Но и ненависти они друг к другу не питали. И сейчас, вылавливая из всей суматохи захлёбывающийся кашель Дориана, который тот старательно пытался подавить, Солас старался незаметно и осторожно подавить стремительно возрастающую агрессию публики, опасаясь, что эльфы уничтожат связанного тевинтерца прямо тут, на площади. Он не сомневался, что аукционист и его сопровождение особо мешать этому не будут. — Сколько ещё пленников, что раньше входили в Инквизицию? — Бриала замешкалась, не зная, что ответить. — Я не знаю, господин. — Надо узнать. — Будет исполнено. И Бриала ловко скользнула между зрителями, пробираясь ближе к повозке позади помоста. Солас не торопясь поднял руку. — О, мужчина в плаще всё-таки решил вступить в игру, — подмигнул ему аукционист. — А я всё думал, решитесь Вы или нет. Признаться, очень рад, что всё-таки решились. Не успел аукционист закончить свой пассаж, как на другом конце площади раздался несколько истеричный выкрик: - Этот проклятый тевинтерец ответит за всё! Десять роялей! Аукционист не мог удержать широкой улыбки. О, о его аукционе ещё долго будут говорить. Невысокий эльф, чьи уши были обрезаны под гротескное подобие человеческих, безумными глазами, горевшими желанием мести, прожигал взглядом Дориана, словно боялся, что если моргнёт, то тот в мгновение ока растворится в воздухе. - Пятнадцать роялей! - не успел Солас открыть рот, как рядом вверх взлетела тоненькая загорелая ладошка. Вернулась Бриала. Быстро, довольно отметил про себя Солас. - Никого. - Отлично. - Двадцать роялей!- Солас внимательно наблюдал за своим оппонентом, который стал заламывать руки. Эльф нервно поглядывал в их сторону и от нетерпения топтался на месте. Наверняка у него есть своя грустная история, с печалью думал Солас, скользя взглядом на изуродованному лицу, на котором был распорот рот. Но очень жаль, Дориан слишком сильный маг, чтобы умереть от чьей-то мести. Он может быть очень нужен для иных целей. Для целей Фен'Харела. — Фелассан, — тихо позвал Солас, и за его спиной появился мужчина с иссиня-чёрными волосами. — Передай нашему новому другу это, пусть сходит в таверну, выпьет и переведёт дух. Если ему нужна будет компания, то, будь добр, составь её. Фелассан молча принял из рук своего господина увесистый мешок монет и, внимательно посмотрев на него, коротко кивнул и направился в указанную сторону. Теперь сновидец был менее разговорчив, чем прежде. - Думаю, нам пора возвращаться. Что надо, мы уже узнали. Бриала? - Двадцать пять роялей! Раздался звук удара молоточка о деревянную поверхность: - Продано!