Пора возвращаться домой

— Я должен идти, — сказал Эндрю. — Я не верю, что они вернут тебя обратно. Я не верю, что они вернут тебя. Я не верю, что они вернут тебя обратно. Эндрю был таким глупым. Он подавил бурлящий гнев и тошноту в ту секунду, когда увидел Нила в том ужасном гостиничном номере в Балтиморе. Он проанализировал и проверил каждую повязку, каждый порез, каждый ожог… Каждая новая отметина на коже Нила была ударом под дых и болезненным напоминанием о том, что он потерпел неудачу. Он не смог уберечь Нила. Эндрю был в ярости на Нила за то, что он отменил их сделку, но он был так же зол на себя за то, что думал, что Нил немедленно не сделает что-нибудь глупое в ответ. — Мне нужно идти, — сказал Эндрю. — Я не верю, что они вернут тебя. Нил кивнул и позволил Эндрю помочь ему встать. Оглянувшись на Лис и получив ободряющий кивок Ваймака, они вдвоем последовали за агентами ФБР из гостиничного номера, плотно прижавшись друг к другу плечами, к черному внедорожнику, ожидавшему их на стоянке отеля. Эндрю наблюдал, как Нил изо всех сил пытался залезть на сиденье своими поврежденными руками, скрипя зубами и держа свои руки при себе, пока или на случай, если Нил попросит о помощи. Как только Нил сел рядом с ним на черные кожаные сиденья, Эндрю положил руку ладонью вверх на сиденье между ними, предлагая. Нил провел забинтованными пальцами по мягкой коже ладони Эндрю и вздохнул с облегчением. После нескольких часов допроса в крошечном кабинете, освещенном ужасными мерцающими лампами дневного света, Эндрю чувствовал себя дерьмово. Он, возможно, не чувствовал себя так ужасно, как, вероятно, чувствовал Нил, но он был в ярости и печали, от которых сводило живот. Он хотел найти всех, кто когда-либо причинял боль Нилу и пускал в ход его ножи. Эндрю часами слушал, как Нил отвечал на вопросы о своем детстве; жестоком обращении, с которым он столкнулся со стороны своего отца, и страхе, и боли, которые он испытал во время своей жизни в бегах. Кевин рассказал подробности об империи Мориямы и их связи с Натаном Веснински под угрозой, что Эндрю схватит его за горло, как тиски… Но слушать во второй раз было ничуть не легче. Узнав, что Нилу было суждено стать вороном, как Кевину, Эндрю стало плохо. Эндрю знал о обратном отсчете на телефоне Нила; он нашел его после того, как Нил уронил свою спортивную сумку на парковке, но это разжигало угли в груди Эндрю, пока лесной пожар не угрожал вырваться из его уст. Ты идиот. Почему ты мне не сказал? Почему ты заставил меня разорвать сделку? Никто не любит гребаных мучеников. Я так тебя ненавижу. Что, если бы ты умер? Что бы я тогда сделал?! Эндрю захотелось врезать Нилу по его глупому лицу. И он хотел поцеловать его и крепко прижать к себе, достаточно близко, чтобы никто никогда не смог снова причинить боль Нилу, не пройдя через него первым. Он держал рот на замке и прижал кончики пальцев к бедру Нила. — —и теперь мы здесь, и я дал вам много очень полезной информации. Но теперь я хочу, чтобы ты перестал задавать вопросы и позволил нам с Эндрю уйти. — Измученный голос Нила прорвался сквозь мысли Эндрю. Эндрю пропустил последние несколько минут истории Нила, мысленно отключившись после того, как Нил описал, как его отец умирал от рук его дяди. Слишком многое нужно было переварить. Слишком много «если» терзало его разум, что он чувствовал себя больным и совершенно, ужасно беспомощным. Звук его имени в устах Нила вернул его в плохо освещенный офис. Его пальцы все еще были прижаты к бедру Нила, мягкий хлопок его спортивных штанов касался его кожи. — Боюсь, мы не можем позволить вам уехать прямо сейчас. Мистер Миньярд может остаться с вами, но завтра нам нужно обсудить еще кое-что относительно событий, произошедших в Балтиморе, и безопасности вас и других учеников в Пальметто. Я попрошу агента Теллера поставить две раскладушки в кабинете дальше по коридору. И ты останешься там на ночь, а офицер будет дежурить за дверью, если тебе что-нибудь понадобится. Нил громко вздохнул и кивнул. — Хорошо. Следующее, что обработал Эндрю, это сидение на раскладной койке в другом кабинете с серыми стенами. Рядом с Нилом стояла его собственная кровать, и он настороженно наблюдал за Эндрю. — Ты в порядке? Что случилось? — прошептал Нил, выключая свет и садясь напротив него. Эндрю коротко кивнул. — Это я должен спросить тебя. — Я в порядке. — Клянусь богом, Нил, — Эндрю стиснул зубы и откинул тонкое одеяло, чтобы лечь на хлипкую раскладушку. Нил откинул свое одеяло, и Эндрю пристально наблюдал, как Нил изо всех сил пытается лечь и устроиться поудобнее. Даже в темноте Эндрю видел, как он морщился каждый раз, когда неправильно двигал руками. — Спасибо. — сказал Нил, как только устроился. — За то, что поехал со мной. Это было… Заземление… видеть тебя там. Зная, что это не было кошмаром. Что мой отец мертв, что это было реально. Что я не один. — Ты не один. Я обещаю. — Я знаю. — Хорошо. Они лежали в темноте в тишине, и Эндрю слушал дыхание Нила. Звук был ровным и ровным, и как раз в тот момент, когда он подумал, что Нил, возможно, заснул, его мягкий голос прорвался сквозь темноту. — Эндрю? Эндрю промычал в ответ. — Что если они не позволят мне вернуться? Эндрю замер. — Они обязаны. Вот поэтому я здесь. — Мой отец может быть мертв… но Лола нет. Или Джексон, или Ромеро. И Мориямы. Эндрю, они все знают, где меня найти. Я не могу подставить Лис… Я не могу подвергать тебя такой опасности. — Ты хочешь уйти? — Прошептал Эндрю, изо всех сил стараясь сохранить нейтральный и невозмутимый тон. — Нет. Конечно, нет. Я хочу остаться. Это первое место, где я когда-либо действительно хотел остаться. Я больше не хочу быть Натаниэлем… Я хочу быть Нилом. — Натаниэль умер в Балтиморе. Оставь его там похороненным. Ты — Нил Джостен, и ты - Лис. — Я— Хорошо. Но то, что я Нил, не спасет всех, если они все еще знают, где меня найти. — Звучит так, будто ты пытаешься найти причину, чтобы уйти. Нил ответил не сразу, а затем: — Я не хочу убегать. — Тогда оставайся. Эндрю ответил просто. Его голос был ровным и ровным, но внутри он звучал как мольба. Останься. Я только что вернул тебя. Нил не ответил, и Эндрю лежал без сна, прислушиваясь к тихому дыханию Нила, его приглушенным всхлипываниям каждый раз, когда он двигался не в ту сторону, и еще долго спустя он услышал, как дыхание Нила наконец выровнялось и погрузилось в сон.