Ведьма и Рыцарь

      Эйвинд застыл, не веря своим глазам: Зеркальщик был везде. Его размытый силуэт постоянно менялся. Сотканный из мерцающего воздуха и теней, он в одно мгновение стоял прямо перед Эйвиндом, а в следующее уже исчезал, оставляя лишь дрожащее марево в пространстве. Потом, беззвучно и резко, он материализовался с другой стороны. Его фигура словно выныривала из-за плеча Эйвинда, затем рассыпаясь на тысячи фрагментов и снова собираясь в единое целое. Эйвинд чувствовал себя окружённым призрачной, ускользающей тенью, которая может быть везде и нигде одновременно.       — Ты здесь? Сам Хозяин Зазеркалья… — произнес мужчина, пытаясь понять, с какой стороны в очередной раз появится это неуловимое и своенравное создание.       — Да, это я.       Зеркальщик наконец-то полностью материализовался в воздухе. Его фигура возникла напротив Эйвинда, как будто сотканная из серебристого тумана. Магические волны, бушевавшие мгновение назад, стихли, и в замке воцарилась тяжёлая, давящая тишина. Воздух всё ещё дрожал от остаточной энергии, но теперь в нём ощущалось лишь напряжение, а не противостояние.       — Это ты. Твоя магия? Ты помог Хэзер?       Эйвинд смотрел на Зеркальщика, и его злость и гнев сменились ошеломлённым изумлением. Он узнал эту силу и не хотел верить, что именно Хозяин Зазеркалья оказал свою помощь Хэзер. Но это было единственное логическое объяснение, каким образом девушка смогла призвать на свою сторону такие могущественные силы.       Зеркальщик наклонил голову, и его холодные глаза отразили мгновенную вспышку триумфа. Его голос прозвучал как звон разбитого стекла, эхом отдаваясь под сводами подземелья.       — Конечно, это я, — произнёс он, и в его словах не было ни тени сомнения. — Иначе ты бы не отпустил эту девочку, верно?       Это был не вопрос, а утверждение. Утверждение, которое попало в самую точку.       Эйвинд сделал шаг вперед, готовый продолжить преследование, но Зеркальщик поднял руку. Это был не угрожающий жест, а, скорее, лёгкое, плавное движение, и Эйвинд ощутил, как что-то невидимое преградило ему путь.       — Но почему? Хэзер моя! — в голосе Эйвинда отобразилось и недоумение, и острая боль, обращенная к той непонятной силе, что отняла у него самое важное.       — Эйвинд, твоя ярость — это буря, но буря не может поколебать вечность. Я — Вечность, и я понимаю и уважаю твою любовь к Хезер. Твои чувства сильны и чисты, пусть и окрашены тьмой. Но я также уважаю и её выбор, её волю быть с рыцарем. И я не потерплю, чтобы кто-то вмешивался в мои планы. Эта девочка под моей защитой.       Эйвинд опять попробовал пройти вперед, но его вновь остановила невидимая стена. Пространство перед ним искривилось, словно воздух стал водой, и он не мог сделать ни шага. Когда Эйвинд услышал эти слова, он инстинктивно отступил назад. Он смотрел на Зеркальщика, и его мозг отчаянно пытался найти логику в происходящем.       — Разве ты помогаешь людям? — вырвалось у него. В его голосе смешались удивление и недоверие. — Ты, Хозяин Зазеркалья? Насколько мне известно, ты играешь по своим правилам.       Зеркальщик не ответил сразу. Его зыбкая фигура снова рассыпалась на тысячи осколков, а затем вдруг стала абсолютно чёткой, и он предстал перед Эйвиндом как безупречное, сверкающее зеркало. Его глаза будто превратились в две бездонные пропасти, в которых не отражалось ничего.       — Ты прав, я не помогаю людям, — произнёс Зеркальщик, и его голос был холодным, как лёд. — Я равнодушен к ним. Но Хэзер особенная, и у меня свои планы на эту девочку.       Эйвинд ощутил, как холод окутывает его, словно само его существо, сама его воля, сталкивалась с чем-то бесконечно большим, с чем-то, что не имело ни начала, ни конца. Это было похоже на то, как если бы он стоял на вершине ледяной горы, а под его ногами простиралась бездонная пропасть. Холод шёл от этой пустоты, от этого безграничного ничего, и он чувствовал, как его собственная сила ломается об эту преграду.       — Тебе не нужно больше преследовать Хэзер, — произнёс Зеркальщик, прекрасно понимая всю внутреннюю борьбу в разуме тёмного мага. — Она ведь здесь, в твоём замке…       — Это же иллюзия… — Эйвинд попробовал возразить, но в его голосе не было уверенности. Зеркальщик усмехнулся и расстаял, а в следующее мгновение он возник за плечом Эйвинда.       — Иллюзия? Разве? — произнес он, и его голос был обволакивающим, как пелена тумана. — А ведь она тебе понравилась? Ты ощутил её как настоящую Хэзер, — произнёс Зеркальщик, и каждое слово попадало точно в цель, он пересказывал самые сокровенные мысли Эйвинда, обнажая его перед самим собой. — Ты ведь вновь не против держать её в своих объятиях? Признай, ты хочешь этого прикосновения, этого запаха волос, этого тепла?       Зеркальщик, словно читая его мысли, видел всё: и тоску по настоящей Хэзер, и потаённое, почти стыдливое влечение к этому её отражению.       — Но как это возможно? Она ведь… она двойник. Иллюзии должны развеиваться, когда их разоблачаешь. Почему она не исчезла?       Зеркальщик рассмеялся, и звук его смеха был похож на шелест страниц книги.       — Потому что она не двойник, Эйвинд. Это не иллюзия, созданная из воздуха или зеркальных отражений. Я её создал, я творец, — произнёс Зеркальщик, и слова эти, полные холодной гордости, заполнили пространство между ними. На его лице играла тонкая, самодовольная улыбка, словно он был доволен своим творением. — Я могу создавать людей. Я ведь знаю, тебе понравилась моя работа? Разве эта новая Хэзер не прекрасна?       Зеркальщик, склонив голову набок, любуется выражением лица Эйвинда. Он видел в его глазах и замешательство, и восхищение.       Эйвинд же чувствовал, как его мир распадается на части, подобно осколкам зеркала. Он видел перед собой нечто большее, чем мог понять: нечто нематериальное — образ, отражение, идею, и в этом была жизнь.        Получается, Зеркальщик не просто создал копию, а сотворил новую личность. Он, как скульптор, не просто скопировал чужую работу, а создал свою, играя с самой природой реальности. Этот новый, неподвластный Эйвинду вид магии был одновременно завораживающим и пугающим. Эйвинд молчал, пытаясь осмыслить, что в его библиотеке действительно находится кто-то, кто похож на Хэзер, но в то же время является совершенно другим человеком.       Словно в ответ на его мысли Зеркальщик опять заговорил.       — Считай, что это мой подарок тебе, темный маг. Иди к ней. Хэзер ждёт тебя, — его голос обволакивал.       Зеркальщик усмехнулся, и на его лице, которое теперь словно состояло из осколков чужих отражений, мелькнуло что-то похожее на теплоту, хотя, возможно, это была ирония. Голос его не звучал как слова, а скорее как волна. Он обволакивал, проникал под кожу, нёс в себе одновременно сладость лжи и горечь правды. Каждое слово оставляло за собой шлейф неясных предчувствий. Этот голос не призывал, а скорее манил, опутывая Эйвинда невидимыми нитями, и заставлял его сделать тот самый, единственный шаг навстречу неизвестности, где его уже ждала Хэзер. Разум Эйвинда метался: первая мысль, словно обжигающий укол, была чистой яростью, гневом, желанием преследовать Хэзер, найти, наказать её за то, что она посмела так дерзко с ним поступить.       Но одновременно с этой жаждой мести в нём возникло другое, более странное и манящее чувство. Его неудержимо тянуло к двойнику Хэзер. Это притяжение было совершенно нелогичным, оно шло вразрез со всей его яростью. Он отчаянно хотел убедиться, действительно ли эта девушка так похожа на Хэзер. Мысль о том, что она может быть ласковой, нежной и понимающей, была для Эйвинда одновременно пугающей и соблазнительной. А что, если это безумие? Тогда он рискует утонуть в своих собственных иллюзиях.