Правило Сансары

▶️ RAVANNA – Птицы

«Теперь-то ты согласишься со мной поговорить?» На краткое, показавшееся целой вечностью мгновение в салоне повисла звенящая тишина. – Здравствуй, — это простое слово далось Алтану нелегко. Первым начинать беседу он принципиально не собирался. Внутри него постепенно поднимала голову придавленная чувством вины и горечью ярость. Разумовский не просто уничтожил его сад. Он уничтожил значимую часть его жизни, его воспоминаний. Сначала он отнял у Алтана мать, а теперь решил вырвать с корнем ту тонкую связующую нить, напоминавшую ему о ней. Взорвать последнее убежище и оплот спокойствия. Он в очередной раз перешел Рубикон. «А ты, как всегда, немногословный, – протянули с той стороны. Интонации были подначивающие, – Я думал, тогда ты был неразговорчивым в моменте, а ты, оказывается, такой по жизни». – Выкладывай, не томи, – Алтан окинул взглядом улицу у подъезда к особняку, но ничего примечательного не заметил. Если Разумовский и соизволил почтить их своим визитом, то времени прошло достаточно, чтобы он успел скрыться с места происшествия, смешавшись с толпой. В динамике зафонило от громкого выдоха. Дагбаев столкнулся взглядом с Вадимом. Лицо того было до блевоты серьезным, а во взгляде читалось что-то, не предвещавшее этому разговору ничего хорошего. Его рот слегка приоткрылся, Алтан нахмурился и мотнул головой. Олег прислонил к губам палец. Дагбаев решил перехватить инициативу в разговоре сам: – Ты позвонил мне, чтобы молчать в трубк… – Ты там дрочешь или что? – перебил его Дракон. В телефоне что-то гудело и шелестело. Олег прикрыл глаза ладонью и медленно выдохнул. «Ладно, мне придется признаться. Но не в том, о чем эта испорченная псина себе надумала. Неудивительно, что из него такой нерадивый наемник, – голос из динамика слегка искажался. Скорее всего, на дело Разумовский прихватил телефон старой модели. – Я несколько разочарован, потому что надеялся, что мне не придется тратить на тебя, Алтан Дагбаев, лишнее время, – стоило отдать должное, Сергей, действительно, звучал раздосадовано, но не слишком. – Но тебе не кажется, что вышло как будто бы даже лучше? – в его голос внезапно ворвались нотки энтузиазма. – Знаешь, я считаю, что моральные страдания ломают человека порой даже сильнее, нежели физические. Они бывают намного эффективнее… в некоторых случаях». – Опыта у тебя в этом предостаточно, – Алтан поглядывал в сторону дома. Не вышла ли из-за взрыва техника из строя? Отслеживает ли она этот звонок? Ведется ли запись? – Ты мне мстишь? Как мило. Я настолько много для тебя значу? Разумовский проигнорировал шпильку, и продолжил: «Раз уж все участники кордебалета на месте и чудом остались в целости и сохранности, то хочу задать пару вопросов. Очень здорово, что Вадим присоединился к разговору, потому что у меня к нему практически личное, знаете, особое дело. Ты же тут?» – Из динамика разнесся тихий отчетливый свист. Так хозяева подзывают собак в парке. – Он тебя слышит, – больше на Дракона Алтан не смотрел. – Можешь снизить градус драматизма. «Хорошо-хорошо, – Разумовский хмыкнул, – Вадим, а человек, сидящий рядом с тобой, в курсе, как тебя звали в вашей ЧВК, и почему ты так и не дослужился до командира отделения?» – Если ты говоришь про Поварешкина, то он в курсе, не переживай, – понизил голос Дракон, ответно напустив в голос яд. ___________ Олег нахмурился. Вадим решил пойти по пути провокаций и расставить их целое минное поле. Олег понимал, что в этот момент слова Дракона предназначались не только Разумовскому, но и зависшему в вопросах самоопределения Волкову. Если до этого момента Олега перед выбором не ставили, то теперь он оказался на перепутье. Ему придется рано или поздно определиться с тем, в какую сторону он воюет. Вернее, он-то уже определился, но безумно сложно было заставить себя признаться себе же в этом вслух. С годами Волков слишком привык полагаться на Сережу. Жить с нераздельным «мы» в голове, будто Разумовский был его неотделимым сиамским близнецом. И самым жутким сейчас было то, что, раз за разом думая об этом отделении, Олег не чувствовал ничего. Ни страха, ни боли, ни облегчения, ни радости от новообретенных «Я» и свободы. Наверное, эмоциональная немота намного лучше рвущих тебя на части противоречивых эмоций. Только вот нечто подобное Волков уже ощущал восемь лет назад, когда Серый без зазрения совести всадил в него обойму. Олег тогда внутренне решил, что с Разумовским покончено, но в итоге, что? Все равно к тому вернулся, хотя внутренне клялся и божился, что, как сказал бы Вад: «Ни капли в рот, ни сантиметра в жопу». Курить Олег раз за разом бросал с тем же результатом. От зависимости так легко не избавишься, если она пустила в тебе корни. Каким же идиотом он ощущал себя теперь. У него было столько шансов уйти, а он не воспользовался ни одним из них. Кто сможет дать ему гарантию, что в этот раз Уроборос не закусит свой хвост и не шарахнется в сторону очередного цикла этого безумия? Никто. Он, как наркоман в завязке. Сегодня верит в свои силы, верит, что бросит, а завтра продаст родную мать за дозу. Потому что, стоит дать слабину, начинают точить сомнения. Волков молча стиснул зубы, откинувшись на спинку пассажирского сидения. «О, передай Олегу привет, до него мы скоро тоже доберёмся, – Волков мог практически видеть, как в этот момент Серый прижимает телефон к уху плечом и шуршит чем-то, активно жестикулируя запястьями, но в голосе старого друга прорезалось раздражение. – Предлагаю придерживаться хоть какой-нибудь структуры в нашем разговоре...» – Мы говорим с тобой уже вторую минуту. Сделай этот разговор более информативным. Мне становится скучно, – Дагбаев, не мигая, смотрел в одну точку на экране. Алтан еще явно не понял, как строить диалог, поэтому просто прощупывает почву и, судя по всему, пытается получить максимум информации, не выдав Разумовскому ничего существенного. Но Разумовский на шантаже собаку съел. «Невежливо не отвечать на вопросы, Вадим» – подначивали с того конца связи. «…особенно говоря с человеком, приставившим к твоей шее нож», – будто бы читалось между строк. Сережа всегда умел преподносить угрозы завуалированно, как бы между прочим. Никто из здесь присутствующих даже близко не догадывался, как именно расставил свои кораблики на поле боя Серый. Шутить с ним было опасно – даже Олег не знал, какие козыри припас в рукаве его бывший лучший друг. – Меня звали Кукушкой, – ответил Дракон и ухмыльнулся. – А тебя чалили и гасили вертухаи на шконке, и? – он выдержал паузу. – Совсем там башкой и поехал, видимо. А Олег, дурак, решил тебя – херню рыжую – оттуда вытащить, – Вадим покрутил на пальце брелок от своего джипа. – О чем теперь все дружно пожалели. Мож, не будешь маяться дурью и сдашься ментам сам? Чтоб их почем зря по городу не гонять, а? Волков пытался понять, какой финт ушами проворачивает Вадим, занимаясь таким жирным троллингом террориста, разнесшего только что к хренам собачьим целую оранжерею под носом у оравы профессиональных наемников. Пока у Олега создавалось впечатление, что Дракон намеренно перетягивает внимание на себя. Но с этим нужно быть осторожнее. Он, правда, еще этого не понял, но скоро поймет. «Крыса подментовская...» – нетипично для себя процедил Серый. Его выдала дрожь в голосе. – Поплачь, – желваки на щеках Дракона заходили. «Вадим, а твой подопечный знает о нашем с тобой милом разговоре перед вашим отлетом в Гонконг?» Дагбаев поднял на Вадима взгляд. Вадим молчал. Какое-то мгновение эти двое смотрели друг другу в глаза. Алтан едва заметно кивнул, уголок его губ слегка покривился. Знал? Догадывался? Серый уже понял, что Алтана нужно бить в самое уязвимое место – в личное окружение. Разрушить близкие связи, создать атмосферу недоверия. У таких, как Алтан, не бывает близких друзей, потому что для дружбы нужна почва, нужна общая идея, общее прошлое. Отношения не должны быть товарно-денежными, потому что в товарно-денежных отношениях ты покупаешь лояльность. Убери из уравнения деньги, и все просыпется сквозь пальцы, как песок. А Алтан пытается идти против системы, где всем заправляет капитал, и формировать более глубокие связи. И именно он – по иронии судьбы – ближе всего умудрился подпустить к себе человека, доверие к которому требует критического усилия. Это как нанять проститутку и уверовать в вашу с ней любовь до гробовой доски. Наивно, практически инфантильно. Скорее всего, такими категориями мыслил сейчас Сережа. Что ж, вероятно, в какой-то момент он будет разочарован. «… он меня тогда решил унизить напоследок, – Серый явно принял повисшую паузу за ошеломленное молчание. – Видимо, слишком уверовал в себя. Это простительно для того, у кого никогда не было настоящей власти. Синдром вахтера. Но я не злюсь, потому что если бы не Вадим, то в свое время у меня бы не было столько помощников тут и в Венеции. Помнишь тот год? Мы разнесли этот город в щепки, а потом поехали в турне по Европе, чтобы…» – Какое твое главное достижение в жизни? – оборвал его Алтан. «Перебивать невеж...» – Мой тебе совет: перестань репетировать важные разговоры перед зеркалом. Тебя сбивает любой случайный вопрос. В трубке повисла тишина. Серый цокнул языком. Крайне раздосадован и постепенно закипает, но еще держится. – Говори, что хотел, и прекращай тратить мое время. Оранжерея сама себя не восстановит. «Я вообще-то хотел благое дело сделать, предупредить, а вы меня гоните», – голос Разумовского неожиданно зазвучал практически елейно. Плохой знак. Хуже десяти черных котов и роты баб с пустыми ведрами. Видимо, сложное лицо Олега не осталось без внимания. Вадим сделал знак рукой, мол: «ну, спрашивай». – Будь добр, – прозвучал Алтан исключительно вынужденно, но Серый и не ждал от него особого энтузиазма. Ведь целью – внезапно до Олега дошло – был вовсе не Дагбаев. Он сел ровнее и уставился на Дракона. «Я планировал дать Вадиму тридцать минут, но дам в общей сложности двадцать. Это должна была быть моя особая благодарность за то, как красиво он помог нам на Блюхера уложить с десяток ваших людей, – Сережа трагично увел интонацию вниз. – Он не пошевелил ни пальцем. И этому человеку ты доверяешь свою жизнь?» – К делу, – в голосе Дагбаева прорезалась сталь. «…уже девятнадцать минут, время идет быстро. В благодарность за всю оказанную мне помощь, я решил вернуть Вадиму смысл жизни. Ему же у нас нечего было терять – он одинокая птичка в небе. Грустно, когда не за что переживать, жизнь утрачивает краски… Вадим, ты не поверишь: я нашел твою семью.» О, боже, только не опять. Это был взрыв. Врагом Серого был не Дагбаев. Судя по тому, что Алтана Серый хотел просто по-быстрому убрать, а с Вадимом решил устроить целую призовую лотерею, стало ясно, кого из этих двоих он воспринимал реальную угрозу, а в ком просто видел помеху на пути к своей реальной цели. Лицо Дракона стало нечитаемым и резко помрачнело, он явно разрывался между недоверием и тревогой. Все это в целом было похоже на Разумовского, но тогда в событиях последних месяцев появлялся ряд логических противоречий. Зачем было столько сложностей с Черепахой, Лилиями, если задачей было загнать в угол не Алтана, а Дракона?! «… Это оказалось намного сложнее, чем я думал. Они в свое время постарались на славу. Ну, и ты тоже. Призрак – не иначе. Валадаров Вадим Витальевич тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года рождения. Будто Оруэлл написал. По китайскому гороскопу – Крыса, что меня совершенно не удивляет, – Серый хмыкнул. – Так что, хочу сделать доброе дело. Предлагаю тебе встретиться с родней лично. Ну, на этом свете. У тебя есть... восемнадцать минут. Адрес? если не дураки, то отслеживали этот звонок. Если дураки, то примите мои соболезнования». – Иди, – одними губами скомандовал Алтан. Дракон непривычно замешкался. – Иди! – зашипел Дагбаев, и Вадим на автомате козырнул двумя пальцами и выбрался из машины. В салон хлынул влажный весенний воздух. Стало легче дышать. – Сколько? – коротко уточнил Дракон. – Три. На твой выбор. Вадим берет трех наемников. На его месте Волков бы взял Жору, Василя и Игната, но скорее всего Вадим возьмет работавшего в СОБРе Витю. Что-то в этом "Витязе" Олегу не нравилось, но пока он не мог понять, что конкретно. Было понятно, что в ближайшее время придется перебрать всех, кто шлёндрал туда-сюда прошлым вечером и этим утром в дом и из дома. Напрямую с возможной взрывчаткой контактировали только Василь и Жора – они грузили мешки. Вопрос: мог бы кто-то из них быть причастен или они просто случайно оказались соисполнителями? Бывший инженер-сапёр спецназа ВДВ Жора по кличке Селезнев (бородатый сорокапятилетний мужик, коллекционирующий игровые кубы и увлекающийся сборкой самогонных аппаратов) не вписывался в профайл сторонников Разумовского. Жора курит как паровоз, а на вид – весь обросший и небритый, но при этом надежный и точный, как те самые «швейцарские, блять, часы». И вообще, фамилия у него была Зуев. Олега Селезнев добавил в мьют в реальной жизни. Жора был одним из немногих наемников, кто принципиально отказывался с ним взаимодействовать. Не из страха, а потому что объективно рассудил, что Олег – конченный уебок и террорист. Он ему об этом сказал честно и прямо. И Волков это принимал, потому что на его месте, скорее всего, поступил бы так же. Василь же Олегу чем-то напоминал Шуру. Хорошей ли это было для того рекомендацией? Кто знает. О том вообще было сложно что-то сказать. Ну, Василь и Василь. Надо выяснить, кто и на каких основаниях пустил машину с грузом на территорию… Олег встретился взглядом с Алтаном, у того в глазах читалось что-то такое – решительное, даже суровое. Сможет ли Дракон переиграть Разумовского? Потому что, если не сможет, то Вадима они больше живым не увидят. Но Алтан верил в Вадима. Он вообще был склонен верить в лучшее в людях и взывать к оному до последнего. Это выражалось не в словах – ободрять Алтан не умел и не любил. Это выражалось в отношении. Он давал людям возможности, а то, как те с этими возможностями обойдутся, будет уже исключительно на их совести. «А теперь продолжим с оставшимися, – раздалось из динамика. – Я не договорил». ***

00:17:22

Таймер, запущенный на телефоне, скидывал секунду за секундой. Бред какой-то. «Небось Рыжий уебок решил их разделить, а они – дегенераты – повелись», – думалось Вадиму, но он не останавливался. Вадим уже давно понял о себе одну вещь – если есть хоть мизерный шанс выйти на своих, он этот шанс наизнанку вывернет. А Разумовскому брешить смысла не было, он слишком выебистый, чтобы не устроить из всего этого целое представление. Не отрыл бы часть похороненной Драконом биографии – не знал бы, на какие рычаги давить. Все просто, как дедовы панталоны. Правда, непонятно было, к чему готовиться. Опыт Питера и Венеции показал, что Разумовский способен идти на бесконечное количество жертв, чтобы отыграться на своем обидчике. Но бюджет у него сейчас скромнее, чем в четырнадцатом, поэтому ожидать приема на уровне Грома было бы наивно. – Селезнев, Василь и… – Вадим на секунду поколебался, сжав рацию, – Витя – ко мне. Остальные – на периметр. За главного – Игнат, – он запрыгнул в свой джип, тут же хлопнули задние двери – в салон влетели всегда на все готовый Василь и распыляющий вокруг себя флюиды ленности по жизни, но знающий свое дело Жора. – Виктор, тебе особое предложение? – рявкнул Дракон, видя в зеркало заднего вида спешащего к ним Витю. – Сколько раз говорить, что я Виталий, – Витя забрался на переднее, и Вадим втопил по газам так, что всех троих вжало в спинки сидений. Пристегнулся только Селезнев. – Мозги мне не еби, – Вадим пролетел на красный. Спорить с ним никто не стал, и слава богу, он сейчас, так сказать, «особо опасен». Витю заметно скурвило, но тот промолчал. С Витей у Вадима вообще клеилось плохо. Возможно, потому что Витя считал, что Вадим его подсидел, и всячески это ему демонстрировал. Виталик был бывшим СОБРовцем, и отъехал из спец отряда за превышение должностных полномочий. Вадим был практически уверен, что тот еще и на лапу брал. В общем, сочетал в себе худшие ментовские черты. Говорил Витя тихо, смотрел на остальных несколько свысока. А еще засматривался на себя во всех отражающих поверхностях. – Суть дела: есть адрес, есть что-то на этом адресе. Скорее всего, люди. Вероятно, еще не жмуры. Задача: дислоцировать источник угрозы, устранить его и сделать так, чтобы жмуров по итогу операции не было ни среди нас, ни среди них. Разведываем обстановку мы с Витей, потом работает Жора. Василь подхватывает по ситуации, основная задача – эвакуация всеми правдами и неправдами. Имеем дело с Разумовским. Выставляете на таймере время…

00:16:02

Витя выругался. СОБРовцев у Дагбаевых не жаловали, все они были какими-то на выебонах и с обостренным чувством собственной важности. У Вадима в подчинении таких за годы работы было четверо: двое качали права и пытались яйцами бравировать, за что были убраны по-тихому своими же; третий сдох на Блюхера от рук Разумовского, а четвертым был Виталик. Опытный и славливающий все на лету, но болтливый и переоценивающий свои компетенции. Держался тот несколько особняком, мол, птица высокого полета. Смотрел исподлобья (обычно прямо – в глаза), бдел и периодически вступал в споры с Вадимом. В общем, звали Витю Витей и иногда Виктором, чтоб побесить. А еще Витязем, но исключительно когда тот конкретно так проебывался. А еще Витя навязчиво пытался общаться с Олегом. Понятное дело, рано или поздно Волкова бы – так или иначе – в коллективе приняли, но Дракон особо приглядывался к тем, кто выказывал тому лояльность слишком быстро. Потому что каждый наемник клана, понимал, кем был Олег Волков, и на зубок знал список его прегрешений. Но надо держать себя в руках. С Игнатом было бы спокойнее, но Игната Дракон предпочел оставить с Алтаном.

00:13:44

– Я осмотрел дом по картам. Он жилой. Стандартно – четыре подъезда, – подал голос Василь. – Из особенностей – сзади пожарка есть. Нам какой подъезд и этаж? – Подъезд по координатам второй, этаж – хер его знает, придется по ситуации узнавать, – еще два поворота, и будет нужный дом. – Мои шмотки в заде? – низкий хриплый голос Селезнева заглушил тихий баритон заворчавшего Вити. В свое время Витю к ним привел именно Жора, поэтому пусть сам за него и отдувается, раз поручился. – Да, Жор, и прихвати глушак, у меня есть подозрение, что он может нам пригодиться, – Вадим зарулил во двор, въехал на подъездную к двери. – Даже бабушек у подъездов нет, – отметил Василь, – непорядок. – Витя – за мной, Жора, хватай манатки и жди сигнал, Василь – на тебе эвакуация. Делай, как умеешь. – Ес, майн Фюрер, – Васька достал из-под кресла радиомодуль и ноутбук. – Мужской голос или женский? – Женский, – выдохнул Селезнев, – женский за счет высоты тембра лучше улавливается слухом. ___________

00:11:03

Топот, отдающийся эхом в подъезде. Витя дергает за ручки: первый, второй, третий, четвертый этаж. Всего двенадцать. А вдруг пропустили? Вдруг геолокация ошиблась? Что тогда? На каждом этаже двери закрыты плотно, никаких опознавательных знаков. А время идет. И что вообще Вадим рассчитывает тут найти? Вчерашний день? «Тихо?» – шипит рация голосом Жоры. – Тихо, – кратко рапортует Витя. У Вити правая рука на кобуре подмышкой, левой проверяет двери. Остается чуть больше десяти минут. – Что в этом доме? – Вчерашний день, – Вадим бегло осматривает косяк последней на пятом этаже двери и быстро поднимается на шестой за Виталиком. – Херня, едем дальше. Витя привычно протягивает руку. Первая дверь, вторая… и что-то внутри Дракона щелкает. Он рывком хватает Витю за плечо: – Фриз!! Виталик замер. На долю секунды оба они обратились в слух. Дверь приоткрыта, изнутри доносятся невнятные звуки, слабо напоминающие человеческий голос, но слов не разобрать. Мычание. Кажется, женское. – Врываемся? – едва слышно прошептал побледневший Витя. – Живые есть. Сейчас вытянем. Делов-то. – Жора, – все еще удерживая Виталика за плечо, Дракон зажал кнопку рации. – Шестой этаж квартира справа с северной стороны. Василь – страхуй. «Принял.»

00:09:23

– Витя, думаю тут я, – Вадим убрал руку с чужого плеча, – понял? – он вышел на лестничную клетку. – Чему меня научила служба с Волковым, так это тому, что с Разумовским ничего «просто» не бывает. Сейчас ты остаешься тут и хранишь эту дверь как девственность младшей сестры. Если кто-то будет ломиться, стрелять по ногам, но старайся без пальбы. Понял? – Понял, – эхом отозвался Витя. – Выполнять. ***

15 ноября 2020 года. Санкт-Петербург

Ебаный снег. Ебаный справочник столетней давности. +7 863 42… Долгие гудки. Стоит, как лох, в телефонной будке, пока на улице все превращается в переваренную смешанную с говном кашу. На днях снежок шлифануло ледяным дождем, так что сейчас на Невском каток и ведется в прямом эфире счет отбитых об наполированный асфальт задниц. Чтобы получить доступ к телефону, сначала надо победить в неравном бою с обмерзшим бомжом, найти мелочь, а теперь можно начать перебирать номера, чувствуя себя застрявшим в матрице неписем. – Мужик, терпение имей, – Вадим в третий раз захлопнул дверцу перед отечной пропитой мордой. +7 863 42… «Набранный вами номер не обслуживается», – вежливый контрживой женский голос. Так, надо вспомнить другие номера. +7 863 42… Долгие гудки. Повторный набор. За семь с хреном лет обитания в Гонконге и путешествий Вадим успел забыть о том, как сильно его тянуло блевать от Питера, хотя и провел он в свое время в нем крайне мало времени. По большей степени, проездом. Он бы даже сказал, транзитом. И, будто специально, выслали его именно сюда, да еще и с вредным малым, который годами смотрел на Дракона как Ленин на буржуазию. «В Питер? – Алтан в тот памятный разговор с Юмжит разве что не добавил свое коронное “с этим?”, имея в виду Вадима, но при старшей сестре восточный принц корчил строгое лицо и старался особо не рыпаться, так как сделать ноги из КНР мечтал уже давно. – Ты сейчас серьезно?» – в глазах Дагбаева тогда загорелся огонек надежды, но пацан гасил энтузиазм, чтобы сестра, не дай боже, не передумала. Весь следующий за памятным разговором вечер Алтан нервно шастал по своей комнате и сидел на кухне. Так распереживался, что аж бессонница случилась. Еще и шипел на Вадима всю предшествующую переезду неделю. Будто Дракон не видел, как мелкий Дагбаев пялится на него исподтишка, думая, что Вадим то ли слепой, то ли тупой, то ли все и сразу. В общем, неоднозначные по его поводу Золотейшество испытывал эмоции. Тот вообще заметно нервничал, оставаясь с Драконом тет-а-тет. С чем конкретно эти чувства были связаны, Вадим до конца не понял, но догадывался. Но вообще он был сам в этом виноват – изначальным его планом было прикидываться шлангом от пылесоса до мартышкиного заговора. В свое время он пару раз блеснул умом, и его жизнь полетела по пизде так быстро, что Усейн Болт бы не догнал. У Дагбаевых же его задачами никогда не были хитрое планирование или интеллектуальные игры, а тупо бдеть, чтоб – не дай боже – без ведома Баатара мышь не пернула. Просто быть в курсе. Просто держать в курсе. Баатар любил образованных, но не особо умных, потому что особо умных не любит никто и нигде. Поэтому первое время Вадим «гхэкал», говорил, что он «с Ростова», периодически обсуждал с русскоговорящими «коллегами» политику и подхватывал тупые штуки других наемников, чтобы влиться в коллектив. Человеком Дракон был не гордым, пусть и ставил во главу угла всегда свое собственное нерушимое «Я». Только вот Алтан, несмотря ни на что, разглядел в нем какой-то потенциал. Вся жизнь Дракона состояла из выживания разной степени сложности, и пока в этой игре счет вел именно он. +7 863 42… Вадим уже хотел, было, сбросить вызов, как трубку кто-то снял. Дыхание перехватило. На том конце провода что-то зашуршало. «Алё, – зазвучал старческий усталый голос. – Алё? Говорите!» – Вера Ильинична? – рот воспроизвел давно забытые слова так, будто с тех пор не прошло практически двадцать лет. «Кто говорит? Говорите!» – Вы меня слышите? «Слышу. Вера Ильинична я, а вы кто?» – голос растерянный и немного недовольный. – Вадима Валадарова не помните? Вы у меня русский и литературу вели, – заходить стоило не в лоб. – Две тысячи первый год выпуска. На какое-то время повисла тишина. – Вера Ильинична? – напомнил о себе Вадим. «Как жеж это?.. Помню я… помню, но, милый, ты же умер?» – от этих слов по спине Дракона впервые за долгие годы пробежал холодок. Все эти годы он злился на мать, на сестру, на умершего так невовремя отца. Злился, что они его бросили, не оставив ни весточки, ни координат, пока он ради них мотался по гребаной Сирии. А он все эти годы числился мертвым? – Вера Ильинична… – Вадим несколько растерялся, не зная, что говорить дальше. «Кто звонит?! Тебя трясет всю, – раздался молодой голос, трубку явно перехватили. – Кто? Представьтесь.» «Он умер, внучка, умер…» – Здравствуйте, – Вадим взял себя в руки не сразу, он окинул взглядом улицу сквозь мутное стекло будки. – Беспокою вас по вопросу одному… время занимать не хочу. Усвятцеву Арину Семеновну, не подскажете, как найти можно? «Да… – девушка запнулась. – А кто спрашивает?» – Давний знакомый, хочу проведать, – тревога зудела в груди, как осиное гнездо. – Подскажете? «Ой, мужчина, она ж еще в одиннадцатом умерла. Не перенесла смерть сына и за пару месяцев сгорела. На Александровском кладбище лежит». Вот и все. Лежит на Александровском кладбище. Без обиняков. Он девять лет думал, что она где-то там – существует, уехала. А ее стерло с лица земли еще до его первого возвращения. Когда он искал родных в первый раз и просил о помощи Грома, она уже год лежала под Александровкой. – Не знал, – Вадим сглотнул ком в горле и чуть запрокинул голову назад, смотря в грязный квадратный потолок. – Простите за беспокойство. «Погодите вы, – выдохнула девушка, – кем ей приходитесь?» – Давний знакомый, – голос подсел, – а остальная семья ее – как? «Да там как-то вышло… снялись все разом с детьми и уехали. Куда – не сказали. Похоронили Арину Семеновну и пропали. Даже не попрощались.» – Можете ей цветов… – Дракон коротко поджал губы, – от меня отнести? Куда я могу деньги перевести? – со своими чувствами Вадим еще не определился, но было тяжело. Просто тяжело – и все. Никак. – Я, к сожалению, до вас доехать не смогу… а следовало бы. «Могу, конечно. И денег не нужно, я ее с детства помню, тетя Арина же с нами на одной лестничной клетке жила, а я на кладбище часто бываю». И правда. У соседей в девяносто восьмом или девятом году девочка родилась, кажется, назвали Алисой. Вадим помнил, как та с бабушкой гулять ходила вечерами. Выросла, получается. – Вы мне номер дайте, переведу на лучший букет из тех, что найдете, – Вадим быстро набрал чужой телефон у себя в заметках. Цифры чуть размывались. Метель на улице усилилась. Он надиктовал их повторно, чтобы проверить, не ошибся ли. – Спасибо, ждите, – хотел положить трубку, но его остановили: «Кто вы? – женщина понизила голос. – Вы бабушку испугали, она говорит, что вы умерли. Она небось что-то напутала? Старенькая уже, сами понимаете…» – Я про Валадарова Вадима спросил, а она, видно, решила, что я представился, – слету соврал Дракон. – Он тезка мой. «А… простите, пожалуйста бабушку. Она не хотела сказать ничего плохого. Просто она до сих пор его вспоминает, говорит, хороший человек был.» – Был, – Вадим прикрыл глаза и надавил на веки пальцами. – Всего вам хорошего, деньги будут в ближайшие сорок минут, – он повесил трубку. ***

00:07:23

Выйдя на улицу, Вадим приноровился, прицеливаясь к пожарной лестнице, и прыгнул, хватаясь за нижнюю перекладину. На улице начал накрапывать мелкий, напоминающий бриз, дождик. Дракон подтянулся и ухватился за следующую перекладину, затем вскарабкался выше, пока ноги не оказались на нижней ступеньке. Оказалось выше, чем он думал. Интересно, как сюда забрался грузный Селезнев, который ниже Вадима сантиметров на восемь-десять? Так же легко и непринужденно? Лестница казалась не очень прочной, пачкала перчатки ржавым налетом и покачивалась при движениях. Сверху прицеливался к нужному окну Жора. Тот глянул вниз на приближающегося Вадима. «Над окном труба, – тихо прокомментировал он в рацию. – Окно приоткрыто, не вижу признаков вмешательства. Думаю, можно заходить, зацепившись за трубу, иначе не дотянемся. А то лететь с шестого как-то не охота». – Добро. На абордаж!

00:05:45

Они забрались в небольшую жилую комнату. Полутороспальная кровать, плакаты с «Мстителями» и знаки «Анархии» на стенах, шкаф, компьютерный стол завален мусором, кружками и пустыми банками от колы. Пацанская комната. Афигеть, конечно, его племянник вырос. Здоровый лоб уже, наверное. Вадим старался не думать о том, ради кого все это светопредставление организовалось изначально. Он готов был пожертвовать знанием о жизни его семьи ради их безопасности, но не их безопасностью ради знания. Жора бегло осмотрелся и прошел вглубь дома, остановившись и пристально оглядев дверной косяк – дверь была открыта нараспашку. Из домофона раздавалось цикличное навязчивое:

«ОПАСНОСТЬ УТЕЧКИ ГАЗА ПРОСЬБА ПОКИНУТЬ ПОМЕЩЕНИЕ И ОТОЙТИ НА БЕЗОПАСНОЕ РАССТОЯНИЕ! ОПАСНОСТЬ УТЕЧКИ ГАЗА ПРОСЬБА ПОКИНУТЬ ПОМЕЩЕНИЕ И ОТОЙТИ НА БЕЗОПАСНОЕ РАССТОЯНИЕ!..»

Из коридора фоном доносится тихая музыка. Какое-то радио типа «Ретро-ФМ». Вадим притормозил у подоконника. Пластик сбит, в паре мест сколот. Грязный, пятна сухие. На полу разбитый цветочный горшок. Сердце ритмично долбилось о горло. Запах стоял какой-то неприятный, знакомый. В мысли ворвался хрип рации: «Угроза обнаружена, приступил к устранению, вижу двух человек. Без сознания». В коридоре было темно и пусто. Дверь напротив, дверь слева, гостиная. Получается, евро-четверка. Недурно. И откуда такие бабки, интересно знать. В свое время Вадим пожертвовал многим, чтобы помочь своим родным, высылал им деньги, но, вернувшись в двенадцатом году из Сирии, осознал, что его оставили. Ни контакта, ни адреса. Растворились, оставшись в воспоминаниях. Звуки радио превратились в белый шум. Селезнев включил глушилку: – Времени на эвакуацию с шестого этажа нет. У нас нет подходящего оборудования. Так что либо все взлетим, либо все не взлетим. Пятьдесят на пятьдесят.

00:04:02

Собравшись с духом, Вадим вошел в гостиную: – Риски? – он окинул взглядом помещение: зеленый диван, накрытый на несколько человек стол, объединенная с гостиной кухня. За столом женщина и мужчина. Привязанные к стульям. Глаза завязаны, на лицах пакеты с дырками для дыхания, обмотанные изолентой. Оба живы – мужчина, судя по всему, в отключке, женщина нервно вздрагивает и едва слышно плачет. Что-то в груди сжалось, но сначала надо было убедиться, что они смогут гарантировать им безопасность. – Дилетантская работа, – мудро изрек Селезнев. – Заряд большой, но… черт… погорячился, – он замер. – Они засадили растяжку в петли… – он вынул из сумки эндоскоп-зонд, просунул в щель под дверью. На экране – пучок проводов, натянутый трос и блестящий цилиндр внизу двери. – Детонатор у порога? На контакт? – Вадим подошел ближе к Жоре, оценивая находку. – А трос на ручке. Подстраховался. Либо дверь дёрнешь, и взорвёт, либо наступишь, и тоже, кхм, эндшпиль, – Селезнев выругался глухо, достал магнитный щуп, провёл под порогом. Писк. – Да, заряд сидит под порогом, закрытый пеной, – он сел на корточки, включил фонарик и вынул кусачки, изоленту и пинцет. – У него времени, наверное, немного было. Тяп-ляп соорудил. – Да они, небось, и не рассчитывали, что мы будем тут шероёбиться… – Дракон выдохнул сквозь сомкнутые губы, и дернулся, когда женщина на стуле громко замычала. – Тшшш! По плану мы должны были взлететь на воздух сразу.

00:03:21

– Отож, – Жора работал быстро: ножом вскрыл подложку у порога, отодвинул ее. Виден заряд – банка, к ней идёт тонкая проволока. – Если бы дернул, то ебнуло бы знатно, потом бы по телеку рассказывали о том, как газ хлопнул, а верхние этажи бы нахрен сложились все, – буркнул сапер, откусывая провод, предварительно намотав на него изоленту. Щелкнули кусачки. – Да и нижние тоже… Тишина. Вадим осознал, что не дышит. – Первый снят. Теперь трос... – у Селезнева на лбу проступили капли пота. Он поправил плечом очки. – У тебя три минуты, – понизил голос Дракон.

00:03:01

– Еще покурить успеем, – Жора приподнялся, взял зеркальце и заглянул за ручку. – Петля зацеплена за защёлку. – Ща будет… – он вытянул специальную вилку-зажим. – Ухватиться бы… За дверью послышался голос Вити: – Стоять! Куда?! – Я вызвала полицию, – женский голос. – Кто вы такие?! – Вызвайте, только делайте это на ули… – голос Вити оборвался, послышалась возня и звуки ударов. Что-то звонко ударилось о кафель. Этого дятла там разоружили, что ли? «Василь, подкрепление» – прожужжал Витя в рацию. – Работай, – шикнул на Селезнева Вадим, напряженно вслушиваясь в происходящее за дверью. Женщина на стуле замычала снова, еще громче и попыталась встать, Дракон шагнул к ней и удержал за плечо. – Тихо, говорю. Жора вцепился в трос и натянул его, придерживая рукой. Другой рукой разрезал – медленно, без рывков. Щёлк. – Готово. Но лучше дверь не тро– Дверь с треском распахнулась, и в гостиную ввалились два человека. Витя попытался схватить девушку за локти сзади, но она двинула тому затылком по лицу, вывернулась, еще раз прописала ему с локтя и затем, когда тот согнулся, добавила удар ногой в живот сбоку. Нокаут. В руках у девушки был Витин пистолет. Пизда ему. – Не завидую твоей младшей сестре, Вить, – хмыкнул себе под нос Вадим. – Уроды! – заорала девчонка, когда ее таки скрутили подоспевший Василь и включившийся в возню Жора. Она попыталась отпинать их по ногам, но делать это в длинном пальто было неудобно. – Кто дал вам право врываться в чужие дома?! Вот так взяла и уложила на лопатки бывшего СОБРовца. – Похоже, больше там взрываться нечему, – как-то даже поучительно подвел итог Селезнев. – Было бы – мы бы уже все кусками по улице разлетелись. Девочка, успокойся… что ж ты так… – Вы пришли за деньгами? Все выплачено, долг закрыт, – девушка снова дернулась, но сил у нее явно поубавилось. В глазах еще слезы стоят, еще чуть-чуть и по щекам потечет. Вадим и Василь переглянулись. – Мне кажется, тут произошло какое-то недопонимание, – пробормотал Василь. Девушка в тревоге уставилась на вскрытый ламинат и бардак в гостиной. Ее взгляд сначала скользнул по связанным мужчине и женщине за столом, но затем, наконец, поднялся на Вадима. Она хотела что-то сказать, но не смогла выдавить ни слова. Во взгляде читался парализующий страх. Дракон одновременно и узнавал ее, и нет. Настолько давно он видел ее в последний раз.

00:00:01

00:00:00 Таймер запищал одновременно на четырех устройствах, отчего все присутствующие вздрогнули. – Что, фейрверки отменяются? – подвел итоги Жора. – Девочка, будешь вести себя хорошо? Мне закурить надо… м? Очнувшийся Витя молча подошел к той, с кряхтением подобрал упавший на пол пистолет и позорно ретировался в подъезд. Девушка молчала. – Может, нам ее вместо Витязя взять? – Василь ухмыльнулся и подмигнул Селезневу, но Дракон сделал жест рукой, и все замолчали. – Мы будем говорить нормально? Или мне попросить их надеть на тебя наручники? – уточнил у девчонки Вадим, та молчала. Сидящая за столом женщина затихла тоже. – Я жду ответ. Девушка медленно кивнула. Вероятно, оценила обстановку и решила, что он взял ее домочадцев в заложники. – Отпустить, – Дракон присел на край стола, демонстрируя открытые пустые руки, он понизил голос: – Жора, Василь, ждите за дверью. Никого не впускать, – в свои личные дела подчиненных Вадим посвящать не планировал. Все, что будет сказано в этой квартире, не должно выйти за ее пределы. Когда дверь закрылась, и в многоэтажке повисла тишина, Дракон еще раз оценивающе окинул девчонку взглядом, осознавая, что улыбается. Он чувствовал себя непривычно потерянным и не знающим, как быть дальше, но, пересилив себя, все же тихо спросил: – Лерок, ты?