i'm tired of being home alone

      Чонгук возвращается и протягивает картхолдер и стакан, надпись на котором вызывает у Тэхёна смешок. «Тэхён-ши». Миленько. Себе же альфа так ничего и не взял. Не хочет, так не хочет.       Тэхён поблагодарил его, сделал глоток и поморщился. Он ненавидел кофе на обезжиренном молоке. Чёрт, может, он всё-таки не настолько поправился для того, чтобы ещё и страдать от невкусного кофе? Листая ленту в Instagram, Тэ сделал ещё пару глотков и просто засунул стакан в подстаканник — гадость. Поняв для себя, что желудок уже требует чем-то себя наполнить, омега плаксиво тянет:       — Чон Чонгу-у-ук, я хочу есть. Нам долго ещё?       — Тэхён-ши, — Тэхён ловит себя на мысли, что ему как-то не нравится это «ши» от Чонгука, — Если до «Тринити», то да. Пробка бесконечная.       Тэ отрывается от телефона и, оглянувшись, грустно вздыхает. И правда, пробка кажется бесконечной. С такими темпами завтрак состоится часов в пять. Поменять планы тоже не вариант — они не развернутся. Перспектива поедания желудком самого себя уже кажется реальной. Из еды лишь кофе, к которому Тэ не притронется, и клубничные леденцы в бардачке, которыми Хынсу иногда понимал Тэхёну настроение.       — Я сейчас, — кротко кидает альфа и выходит из машины, оставив Тэхёна в удивлении. Ладно, он ещё спросит, поэтому снова утыкается в телефон.       Чонгук вернулся с картонной коробочкой, от которой невероятно вкусно пахло едой.       — Что это, Чон Чонгук?       — Тэхён-ши, это гамджа-доги. Вы хотите есть, ехать долго, и я решил…       — Чон Чонгук, — восторженно перебивает его Тэхён, ведь даже Хынсу в подобной ситуации его бы просто подбадривал, — Откуда?       — Тут фуд-трак недалеко. Я взял один с сосиской, один с сыром, не был уверен в том, что вам больше нравится, Тэхён-ши.       Да Тэхён и сам не был в этом уверен. Он ещё с малых лет о корейском стрит-фуде был только наслышан — папа считал это ну слишком вредной едой для маленького омеги, а с возрастом это в сознании только укрепилось.       Открыв коробочку, Тэ даже невольно облизывает губы. Запах жареной еды стал ещё насыщеннее, ещё аппетитнее. Гамджа-доги, политые кетчупом и горчицей, выглядят идеально. Только вот…       — Чон Чонгук, я очень и очень благодарен, только я не могу их съесть. Они же очень калорийные, да?       — Тэхён-ши, — голос альфы уверенный и даже строгий, — Ваш папа сказал заботиться о вас. Пожалуйста, поешьте.       — Заботиться о том, чтобы я поправился, Чон Чонгук? — хихикает Тэхён. Контраст волнующегося и вот такого серьёзного Чонгука и правда какой-то потешный.       — Вообще-то вы выглядите замечательно, Тэхён-ши, — тихо отвечает альфа и, судя по тому, как снова сильно запахло белым мускусом, волнуется от того, что он только что сказал.       Щёки Тэ покрываются румянцем. Вообще-то он привык к подобным комплиментам, но это прозвучало как-то… особенно?       Стараясь не забивать голову ненужными мыслями, Тэхён спешно берет палочку с гамджа-догом и откусывает сразу половину. С сосиской. И это было невероятно вкусно, Тэ довольно промычал и с набитым ртом пробормотал:       — Как же замечательно…       Альфа ничего не ответил, но, кажется, перестал так сильно волноваться. Быстро расправившись с гамджа-догом, Тэхён должного насыщения не получил. Но ради приличия всё равно спросил:       — Чон Чонгук, хочешь с сыром?       — Спасибо, Тэхён-ши, я не голоден.       Тэ улыбнулся, и, откусив гамджа-дог с сыром, понял, что он ему нравится даже больше.       — Очень зря, что ты отказался Чон Чонгук. С сыром вкуснее. А с чем тебе больше нравится?       — Мне и то, и то нравится, Тэхён-ши.       — Слушай, — всё-таки решает Тэ, — Ты можешь называть меня просто по имени? Без этого вот «ши»?       — Да, Тэхён-ш… Тэхён, — и вот, он снова волнуется.       — Вот и славно, Чон Чонгук. И, пожалуйста, не переживай так, меня твой феромон сейчас задавит. Лучше расскажи о себе.       — Прости, я… я не знаю почему так, — смеётся Чонгук, — Ты, кстати, можешь меня называть просто Чонгуком.       — Я подумаю, — улыбается Тэ, — Но мне так нравится больше. Ну так что, сколько тебе лет, почему именно корпорация Соджуна?       — Мне 23, я только окончил магистратуру по менеджменту в Сеульском национальном университете. А в Park SC меня пригласил на стажировку сам университет, как одного из лучших студентов.       — Ух ты, — беззлобно издевается Тэ, — И поэтому вместо того, чтобы заниматься всякими стратегическими планами и прочими радостями, ты возишься со мной?       — Ну, это правда лучше, чем стратегические планы и прочие радости, как ты сказал. Я, если честно, особо и не хочу этим заниматься. Я вижу себя в чём-то более творческом. А учёба больше была нужна родителям. Знаешь, чтобы было чем хвалиться — сын выучился в столичном университете и прошёл стажировку в крупной корпорации.       — Подожди, а ты откуда?       — Из Пусана.       — Ого, — Тэхён искренне удивлён, — Мой прошлый водитель, Хынсу, переехал туда. Интересный обмен.       — Как в фильме, — улыбается Чонгук. — Может, и ты расскажешь о себе?       — Ой, — хихикает Тэ, — Мне нечего рассказывать. Мне 28 лет, я в Сеуле чуть больше года и ничем не занимаюсь.       — Я, кстати, думал, что ты модель, — спокойно говорит Чонгук, а Тэ снова почему-то краснеет.       От стеснения он роняет остатки гамджа-дога на свои белые брюки. Всё, они испорчены. Ни о каком Trinity Club в таком виде не может быть и речи.       — Чон Чонгук, мы меняем планы. Я испортил брюки. И, кстати, я наелся, спасибо, — довольно улыбается Тэ.       — Я рад, — улыбается в ответ Чонгук, — Куда едем?       — В Gucci.