С широко раскрытым сердцем

Тепло в школу вернули за сутки. Всё это время мы лежали в одной постели и грелись друг об друга, а когда стало тепло то директриса вообще ходила по школе голой. Я же всё равно стеснялась и поэтому каждый раз надевала ненавистную мне форму. До конца зимних каникул мы жили вместе. Мне к моему огромному удивлению было приятно с ней находится. Может это Стокгольмский синдром у меня развился или мне просто было одиноко, я не знаю, мы просто общались и занимались сексом всё это время. Она позволяла себя целовать, а я просто раздвигала ноги перед ней и кончала каждый раз издавая стоны удовольствия. Ученицы в школу вернулись за день до начала учебы, и я вернулась в общую спальню. Всё же мне не очень хотелось показывать всем что я сплю с директрисой по собственной воле. И вроде бы всё было нормально пока не настал напряг — у меня просто не начались месячные. Может это из-за стресса? Но его я так часто тут испытываю что должна была привыкнуть. В памяти тут же вспомнилось что тогда случилось, когда я в последний раз видела завуча. — Нет, — простонала я, хватаясь за голову. — Ну не могло так случится. Только не со мной. Я решила просто подождать ещё пару дней чтоб убедиться и если их не будет, то пойду к Василисе Романовне, тем более у меня с ней отношения стали чуть лучше, чем ничего. Два дня я не находила себе места. Их не было, а паника становилась только сильнее и не выдержав я пошла к директрисе. Сердце бешено билось, вся, переживая я дошла до кабинета и только подняла руку чтоб постучать как дверь открылась, и я столкнулась лицом к лицу с Аней. Наумова вышла молча вся бледная, а я вошла в кабинет закрыв дверь. — Василиса Романовна, — сглатываю, приближаясь к ней, внутри всё трепещет от волнения. — Мне надо вам кое-что сказать. — Меня стало трясти от страха, в памяти всплыло как она поступила с беременной Наумовой, надеюсь меня такое ждать не будет. — У меня задержка. — Сколько? — Она внимательно смотрит на меня и вроде бы не злобно, а я еле на ногах стою. — Должны были начаться в конце месяца, но они не пришли и спустя неделю тоже. Я даже несколько дней подождала, но ничего. — Хорошо, — и даже не дала пощечину. Хотя в последнее время она и не давала мне её вовсе. — Свяжусь со своим знакомым гинекологом и повезу тебя к нему. — Она взяла меня за руку и притянула к себе заставив сесть к ней на колени. — Я конечно занята, но на тебя время я найду. — Она поцеловала меня в шею. Закрываю глаза чувствуя, как её руки сжимают мою грудь. — Ты моя девочка и только моя. — Можно я сяду к вам лицом? — Можно. Сажусь к ней лицом и целую в губы. Она улыбается и сжав мои волосы притянула к себе углубив поцелуй. Невольно прижимаюсь к ней сильней, мне ужасно хочется схватить её за лицо и целовать, но вместо этого я утыкаюсь ей в шею и просто вожу по коже языком. — Не стесняйся, — слышу её голос и отстранившись вижу, что она расстёгивает на себе блузку, как оказалось лифчика на ней не было. — Разрешаю. Слезаю с её колен и хватаю губами её сосок начинаю посасывать. — Я никому не позволяла раньше сосать свою грудь, — сказала она, положив руку мне на затылок. — Но мне нравится то как ты это делаешь. Да я готова ей отлизать даже что я и делаю спустя пару минут. Я с удовольствием устроилась между её ног и ловила незабываемый кайф вылизывая её киску. Её смазка приятно ложилась на мой язык, и я даже кончила, когда она кончила. Я даже забыла о своей беременности, когда шла в общую комнату, но тут же вспомнила о ней при виде завуча и Ани. Причём Аня орала на Воронова: — Ублюдок! — Я даже прифигела услышав такое от неё. — Наумова! — Завуч похоже ахренел. — Ты как со мной разговариваешь? — Я хочу от тебя ребёнка, а ты… Она резко замолчала при виде меня. Завуч обернулся покраснев. Он грубо схватил Аню за плечо и куда-то потащил я же пошла в общую комнату. Словно о воспоминании о случившемся у меня заныл живот. Может всё же произойдёт выкидыш? Хоть бы. Когда наступил ужин Аня так и не вернулась, но она умудрилась перехватить меня по пути в столовую. Вся белая и в крови. — Что случилось? — В шоке стою и смотрю на неё. — Аня? — Я кажется его убила, — быстро проговорила она нервно оглядываясь. — Я не знаю. — Завуча? — Да. Но я не уверена. Пошли. Она схватила меня за руку и куда-то повела. — Куда ты меня ведёшь? — Пытаюсь вырвать руку, но Наумова держит крепко. — Пойдём, проверишь, я как-то неуверена. — В чём? — Не тупи. Мне кажется что я просто ранила его. Не знаю. Я в таком сейчас состоянии что просто ничего не понимаю. Она затащила меня в кабинет завуча. Я едва не закричала при виде Воронова. Он лежал на полу весь в крови, его белая рубашка окрасилась кровью, а остекленевшие глаза смотрели в потолок. — Ты его чем так? — Подхожу ближе к телу стараясь не наступать на кровь, которая была повсюду. — Этим, — и она показала мне канцелярский нож. — Он лежал у него на столе, и я даже не помню, как схватила его… очнулась, а он лежит в крови. Он жив? Да с такой потерей крови мне кажется он ни фига, не жив, но я всё равно бросаю взгляд на его окровавленную грудь, она не поднимается и тогда я, преодолев всю брезгливость к данному человеку прикасаюсь пальцами к его шее пытаясь нащупать пульс которого нет. Куда бы я не тыкала пальцами пульса не было. Я даже его трясти стала но он не реагировал. Хоть завуч и был тёплым, но он точно был трупом. — Он жив? — Нервно и даже дёргано спросила Аня. — Нет. — Отлично, — вдруг выдала она и мой бок пронзила такая боль что я закричала. — Ублюдок. Как ты могла залететь от него?! — Ещё удар, на этот раз в живот. Била Наумова быстро, я пыталась прикрыться и только руки порезала, а после удар прошёлся по моей шее. Меня пошатнуло, и я упала. — Я подслушала твой разговор с директрисой. — По щекам Ани бежали слёзы. — Как ты могла залететь от него? Как?! — Ещё ничего не ясно, — говорить было сложно и больно. — Я тебе не верю! — Она выбежала из кабинета оставив меня исткать кровью медленно умирать рядом с телом моего насильника. С трудом поднявшись на ноги и едва не падая я выхожу из кабинета и словно в трансе бегу к кабинету директрисы. Вообще не чувствую тела и споткнувшись падаю на пол чувствуя, как из ран хлещет кровь. — Ва… — говорить уже просто не могу и дышать трудно. Мне кажется, что при каждом моём вдохе половина воздуха выходит из раны на шее. — Ва… Держась за стену и составляя на ней кровавый опечаток и только каким-то чудом оказываюсь у кабинета директрисы — вот только дверь оказывается закрытой. Силы быстро покидают меня, и я лихорадочно соображая бегу к её комнате. Кровь залила всю одежду. Мне и тепло, и плохо. В глазах уже начало темнеть, когда я, остановившись у двери в её комнату начинаю стучать. Стуком это конечно назвать сложно, и я едва не падаю. Она не открыла. Да где же она?! дышать сложно, грудь словно сжимают в тиски, и я пошатнувшись падаю на пол. Бросаю взгляд в ту сторону, с которой я прошла и вижу кровавые следы. — По… могите. Надо бежать в столовую. Там много людей и меня спасут обязательно. Вот только как до неё добраться, сил почти не осталось. Неужели это и есть конец? Я не хочу так умирать. Я молода и умирать из-за какой-то дуры я не намерена. Закашлявшись замечаю на ладони капли крови, во рту чувствуется металлический привкус. — Помо… гите. Всё было словно в тумане. Я умирала и никак не могла добраться до директрисы. — Ой! — Подняв голову вижу какую-то первоклашку которая вся побледнев куда-то побежала. — Стой, — снова кашель и я падаю на колени. — Позо… мощь. Надеюсь она не просто испугалась, а хотя бы кому-нибудь скажет. Слёзы текли у меня по щекам, а раны кажется стали больше, тело стало тяжелее. Не хочу умирать. Не хочу! — Миша? — Этот голос. Подняв голову вижу Василису Романовну. Она быстро подлетает ко мне и схватив меня ставит на ноги крепко прижав к себе. — Что случилось? — Аня… она… Сил говорить нет, они просто кончились, и я утыкаюсь лицом ей в грудь и просто плачу пачкая её своей кровью. — Вызывай «скорую»! — Кричит директриса кому-то, а я уже начинаю переставать понимать происходящее. — Миша, держись! Всё будет хорошо, ты не умрёшь! Не уверена, что это правда хоть и хотелось бы. — Не закрывай глаза! — Почему она орёт? — Не закрывай глаза! Закроешь, больше не откроешь! Она стала трясти меня за плечи. — Прос… простите меня, — я уже ничего не вижу хоть и смотрю на неё. — Я… — Не трать силы. Всё будет хорошо. Ты выживешь. — Они уже едут! — Слышу чей-то голос. Жаль, когда они приедут будет уже поздно. — Найти мне Наумову, живо! Я кажется уже перестаю дышать, когда где-то вдалеке раздаётся вой сирены.