Аксиома последнего лета

      Алиса сладко потянулась и открыла глаза. Серый потолок подсвечивался лучами утреннего солнца. Романова привстала и оглядела комнату. Почти все спали. Некоторые кровати пустовали — кто-то смог тихо уйти в душ и не разбудить девушку. Алиса не верила в происходящее. Она первый раз проснулась сама.       Карина пускала слюни на подушку, а Лебедева хмурилась во сне и подёргивала свисающей с кровати рукой. Алиса откинула одеяло и наклонилась к Белинской. Девушка поднесла ко рту спящей палец и беззвучно усмехнулась. По крайней мере, ей так показалось. Карина будто почувствовала что-то неладное и перевернулась на другой бок, прижав к груди одеяло.       Алиса наслаждалась тихим утром в одиночестве. В холле было пусто, в туалете тоже. Девушка выходила из комнаты в комнату и слушала. Просто слушала тишину, которой так не хватало в лагере. Романова никуда не спешила. Она спокойно выдавливала зубную пасту, представляя себя героиней фильма, и не могла наглядеться в зеркало, которое отражало только её лицо.       Пускай заспанное и совсем не накрашенное. Для Алисы сейчас всё выглядело прекрасным. Девушка проводила по едва заметным синякам под глазами и думала, что сегодня надеть. Хотя, все равно какая одежда, день должен быть хорошим. Неожиданно затряслась дверь от сильных ударов снаружи: — Какая тварь придумала с утра закрываться!       Алиса сразу же узнала этот противный голос. Рыжая только недавно огребла от неё по первое чисто и, видимо, просила добавку. Романова была не против оттаскать за волосы Ренату. Такое прекрасное утро никто не имеет право прерырвать. Девушка с улыбкой открыла щеколду только после того, как закончила ванные процедуры. Их она растянула максимально. — А, это ты, ретроградница, — Рената скорчилась и толкнула девушку в бок. — Шевелись, или я твои патлы вырву.       Алиса смотрела прямо в глаза перед собой и закручивала полотенце за спиной. Девушка выждала нужный момент и зарядила рыжей прямо в нос старым дедовским способом. Рената успела лишь закричать. Романова оперативно вылетела в холл, захлопнув дверь. — Уже развлекаешься?       Кира Александровна сидела на диване нога за ногу и не отлипала от телефона. Едва слышался голос Сергеевны из мужской комнаты. Алиса смекнула что к чему и подсела к хореографше, надеясь вновь вдохнуть кофейный запах. Несудьба. Сейчас от мокрых волос девушки пахло цветочным шампунем. Александровна отложила смартфон. — Да так, балуюсь, — Романова раскачивала сланец ступнёй. — Объяснительную писать? — Лучше новый номер придумай с этим, — усмехнулась Кира, снимая полотенце с шеи отдыхающей. — Сегодня конкурс талантов. Поучаствуешь?       Алиса откинулась на спинку дивана и задумалась. Танцевать одна она не хотела хотя бы потому, что кто-то точно сделает тоже самое. Рисовать было глупо, да и девушка этим не блистала. Романова вспомнила про укулеле: с год назад она на волне популярности упросила маму купить этот музыкальный инструмент. Выучив основные аккорды, Алиса заскучала и отбросила идею прославиться в музыке — петь она тоже не умела. Зато частенько рифмовала слова на скучных уроках или поздней ночью. — Стишки писала раньше, — все-таки сказала Алиса. — Знакомым нравились. — Расскажешь? — тут же откликнулась хореографша. — Я тоже иногда сочиняю. — Только со сцены, — Романова встала. — Лично ещё не заслужили.       И ушла в комнату. Идти на зарядку в пижаме как-то не хотелось, а совсем скоро зазвучало радио. Девушки вокруг неохотно вставали и ещё сонно заправляли кровати. Алиса никогда не понимала зачем это делать — все равно потом бросать это покрывало на пол.       Карина быстро заметалась среди остальных. В этот раз Белинская легко выбрала сегодняшний наряд, что мало на неё походило. Народ постепенно выходил в холл, а одна кровать по-прежнему была не заправлена. Лебедева, конечно, любила спать до последнего, но это уже было черезчур даже для неё.       Убрав гигиеничку в тумбочку, Алиса склонилась над подругой и потрясла девушку. Та лишь замычала и даже не открыла глаз. Романова смахнула с Дарины одеяло и снова ухватилась за плечи. Пара пальцев докоснулись до открытой шеи. Кожа была необычно горячей. Алиса нахмурилась и переложила ладонь на лоб похныкивающей подруги. Девушка заболела.       Романова выбежала в холл и быстро отыскала вожатую. Та увлечённо болтала с хореографшей и даже не сразу заметила запыхавшуюся Алису. — Там Лебедева не встаёт и вся горит, — громко сказала Романова, дёрнув вожатую за рукав олимпийки.       Дарине провели около медицинский осмотр и всё же подняли с постели. Девушка вся дрожала и постоянно тёрла глаза. Алиса помогла ей одеться и вывела на улицу, где Дарину перехватила Ольга и повела в медицинский корпус. Соотрядники бегали вокруг и пытались подбодрить хорошую знакомую: сложно было найти человека, который желал бы Лебедевой зла.       Девушка старалась всем помогать и практически никогда не ссорилась. Или с ней не хотели ссориться. Дарина всегда была в курсе последних новостей и хранила пару альбомов с компроматами на каждого знакомого. Конечно, она не собиралась ими пользоваться, скорее только любила постоянно о них напоминать. Алису уже достала фотка, где она хлещет из горла водку, а рядом стоит Ветров в одних трусах.       Правда, часто девушка слишком заигрывалась. Дарина всем вокруг доверяла и к ней было легко забиться в подружки, поэтому подобные фотографии видел не один десяток глаз. Это не приносило больших проблем, так как мозг Лебедевой все же работал, и она никогда не отправляла кому-то ещё свою золотую жилу для манипуляций. Иногда увиденного изображения хватало для распространения нового слуха, из-за чего после Дарине приходилось всё заминать.       Завтрак давно улёгся в животе, когда вожатым, наконец, удалось собрать первый отряд целиком. Ребята вновь сидели в комнате отдыха и поглядывали друг на друга. Ольга Сергеевна рассказала о конкурсе талантов и ждала предложений, правда, никто не реагировал.       Кто-то переговаривался в пол голоса, кто-то играл в «камень, ножницы, бумага» на щелбаны, а кто-то просто залипал в стену или потолок. Алиса боком сидела на мягком кресле, закинув ноги на подлокотник. Ветров стоял рядом, опираясь о подоконник, и то и дело развязывал шнурки перед собой. — Птичка нашептала, что Алиса не только сценарии пишет, но и стихи, — улыбнулась Ольга Сергеевна, подойдя к названной поближе. — Знаешь наизусть что-нибудь?       Романова пробежалась взглядом по притихшему отряду, довольно улыбнулась и озвучила пару четверостиший:

...Он каждый зимний вечер томный Хватал перо, пускался в пляс. Скрывался в тьме полночных комнат, Теряясь в сотне глупых фраз. Пленённый чувствами к холодным Бездонным небесам-глазам. Он рад был каждым беззаботным Случайно брошенным словам…

      Глаза многих ребят округлились, отряд зааплодировал. Девушка махнула рукой, будто в ней был платок, в качестве благодарности. Много кто пробовал себя в поэзии, поначалу считая, что это легко. Правда, потом большинство опускали руки, и дело ничем не заканчивалось.       А от этих строчек даже немного захватывало дух. К тому же, юный автор не стеснялся своего творения и наделял чтение индивидуальными эмоциями, заставляя слушателей понять свою задумку намного глубже. Кажется отряд уже определился, но Белинская подняла руку, словно в школе: — Я петь умею, а Ветров на гитаре играет. Мы можем «Нервы» сбацать, их все знают.       Ольга Сергеевна была рада новой идее и без задней мысли отправила Рому за гитарой. Парень пустил по Алисе долгий взгляд и через несколько минут вернулся с музыкальным инструментом. Отдышавшись от бега, Ветров побренчал струнами, пытаясь вспомнить парочку подходящих аккордов. Юноша закончил музыкальную школу, поэтому быстро подобрал нужные ноты под выбранную Белинской песню.

Снова праздник, снова ты и моя любовь не в тему. Снова падать с высоты, биться головой о стену. Ты прекрасна, ты молчишь, но я слышу твои слёзы, Мне всё ясно, ты кричишь: «К чёрту эти розы!»…

      Голоса Ромы и Белинской заставили не раз вздрогнуть. Друзья действительно хорошо пели и чувствовали всем знакомую песню. Практически каждый в комнате бубнил под нос слова, пока под грубыми пальцами ловко звенели струны. Немного посовещавшись, первый отряд отдал предпочтение «Нервам».       Алиса и сама любила эту песню, но не могла позволить пойти против себя, поэтому молчала, нервно качая ногами. Ветров переговаривался с Кариной насчёт определённых моментов в тексте и накидывал идеи для того, чтобы улучшить композицию. Парень примерил пару боёв на мелодию и быстро выбрал лучший, пока Белинская пробовала повторить сложные моменты в вокале.       Рома посмотрел на подругу, которая уже сложила руки на груди и была готова уйти. Юноша отвернул нижнюю губу в знак сочувствия и, посмотрев на Карину, и начал репетировать, немного подкрутив колки. Алиса завязала шнурки и все-таки вышла из комнаты.       Далеко девушка не ушла: в кружководную была открыта дверь. Романова посмотрела на пустые пальцы и решила, что было бы неплохо сплести ещё пару колечек. Алиса поздоровалась с кружководкой, которая сходила с ума от безделья и крутилась на кресле.       Романова взяла со шкафа органайзер с бисером и начала туго вспоминать, как что и куда продевать. Наташа рассматривала детей за спиной отдыхающей. Малыши мазали ладошки гуашью и оставляли разноцветные отпечатки на ватмане. Чем бы дитя не тешилось, только бы не кричало. — Видела тебя с Кирой вчера, — начала разговор Наташа, пока Романова выкладывала нужные цвета перед собой. — Вы уже подружились? — Так говоришь, как будто она заразная, — с неким раздражением ответила Алиса, отрывая леску зубами. — Да не, наоборот хорошо, — Наташа поставила локти на стол и положила голову в ладони. — Она ни с кем из даже детей не общалась после того, как рассталась с девушкой. — Девушкой? — Романова наиграла удивление, нанизывая после красной бисеринки оранжевую. — Да там такие страсти были, закачаешься.       Алиса не хотела продолжать этот диалог дальше. Ей было так же неприятно, когда она сидела под ёлками вместе с Дариной. Романова прокручивала в голове подслушанный разговор той ночью и восхищалась Кирой. Алиса толком и не знала ситуации, но полученной информации было достаточно. Так стойко держаться и точно отвечать на вопросы она бы не смогла.       Романова чередовала красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, синий и фиолетовый, заплетая кучки бисера в кольцо. В этот раз девушка намного быстрее орудовала леской, и совсем скоро новое украшение было готово. Наташа достала из поясной сумки зажигалку и умело подпалила узелок. Пластик слипся в едино и закрепил бисер в нужном положении. — Поспрашивай Киру. Тебе, — кружководка покрутила кольцо в руках и отдала Алисе. — Точно расскажет.       Романова надела кольцо на указательный палец и вышла на улицу. Девушка не могла понять — почему всех так интересует хореографша. Она ведь такой же человек, как и они. Ну встречалась с девушкой, и что? Двадцать первый век уже, нетрадиционной ориентацией сложно удивить.       Алиса уселась на лавку в скверике перед зданием и наблюдала за дерущимися детьми. Почему нельзя обсуждать их? Романова вновь и вновь прокручивала диалог с Наташей. Так легкомысленно говорить всем подробности личной жизни другого человека. Алиса представила себя в такой же ситуации. Кира даже не знала, что крутится на многих устах в лагере.       Романова не знала, как поступить, а она хотела поступить правильно. Девушка сама однажды чуть не стала причиной слухов в восьмом классе. Дарина как всегда показала фотографию лишнему человеку. Тогда, ещё с натуральным цветом волос, Алиса поцеловалась с девушкой на какой-то тусовке. Романова ещё долго отнекивалась от знакомых. Именно в тот момент она первый раз покрасила волосы, что потом вошло в привычку. Услуги парикмахера, кстати, оплатила Лебедева.

***

      Первый отряд полакомился лапшой с тушёной капустой и вернулся в корпус. Рома настраивал гитару, колки которой скрутили любопытные дети, что после получили по шапке. Белинская крутилась вокруг зеркала в белом платье и примеряла под него украшения, советуясь с соотрядником. Ольга Сергеевна била пальцами по экрану смартфона, пытаясь дождаться прогрузки очередной картинки. Большая часть отряда была в комнатах и спала. Дверь скрипнула — в корпус заглянула Кира: — Что там с номером? — девушка осмотрела холл и не нашла нужного человека. — А Алиса-то где? — Романова спит, — ответил Ветров, пристраивая налаженную гитару на колени. — Мы «Нервы» поём, стихов не будет.       Хореографша вздохнула и уселась рядом с Сергеевной, похлопав ей по коленям. Ольга, наконец, сохранила нужную фотографию и, отложив телефон, улыбнулась: — Хочешь Алису в номер засунуть?       Кира отвела взгляд на стену и пробежалась по отрядному уголку. «Бегущие в ночи» хорошо постарались, разукрасив не один ватман. Смешные рожицы, луна и деревья, бегающие человечки по дорожкам. Большую часть рисовала Лебедева, потратив кучу времени даже на тихих часах, хотя могла бы и поспать. А все ради пары фишек. — Стихи её послушать, — хореографша вновь посмотрела на подругу. — Интересно, что у неё в голове.       Ольга усмехнулась и повела плечами. Вожатая была уверена, что Романова не соизволит вновь поделиться своим творчеством особенно после того, как её строчкам предпочли идею Карины, с которой та только недавно поссорилась.       Неподалёку дремал Кирилл. Юноша свернулся клубочком и иногда приоткрывал глаза на пролетающие около уха фразы. Парень зевнул и почесал затылок. Мысли, одна за одной, мелькали в ещё сонных глазах. Кирилл предложил разыграть маленькую историю любви на фоне песни. Текст как раз рассказывал о ярких чувствах, так что это было вполне в тему. Бородач заявил о желании поучаствовать и предложил Алису на место своей пары. Ольга поддержала неплохую идею и было встала с дивана, но её остановила рука хореографши.       Вожатая сщурилась, сморщив носик, и проводила взглядом подругу. Кира оглядела спящих девчонок и быстро отыскала чёрно-белую голову. Романова обнимала подушку, притянув одно колено к груди, и улыбалась сну. Хореографша присела на кровать Лебедевой и не решалась что-либо сделать. Алиса так сладко спала, то и дело сжимая в пальцах ткань постельного белья.       Александровна всё же протянула руку и невесомо провела ноготками по открытой ноге, что сразу дёрнулась — Алиса спала чутко. Девушка неохотно заворочалась и открыла глаза, потирая их слегка онемевшими руками. Романова не могла сразу найти раздражитель и медленно осматривалась, сжимая веки.

***

— Не буду я читать свои стихи, они петь решили, — пробубнила Алиса, когда все-таки увидела вишнёвые волосы. — Дайте поспать.       Хореографша улыбнулась и пощекотала рёбра девушки. — Но ты все равно участвуешь. Поднимайся.       Алиса активизировалась и быстро привела себя в порядок. Додумывать номер отправились в соседнее круглое здание, что было похоже на маленький театр снаружи. Зимник использовали для проведения мероприятий в холодное время года, о чём и говорило его название. Маленький коридор выходил в просторный зал. Дальше идти не стали. Около стен рядком стояли старые, кое-где порванные декорации.       Хореографша включила музыку и начала неуверенно двигаться по линолеуму. Девушка пыталась придумать что-то точное, но энергичный темп песни наталкивал только на беспорядочные махи руками, чем сейчас и занималась Романова. В зале не было никого, кто мог бы упрекнуть девушку, поэтому Алиса на полную отдалась атмосфере песни и скакала по кругу, выкрикивая некоторые строчки.       Кира Александровна обратила внимание на отдыхающую и улыбнулась. Девушка двигалась смешно, но так в тему. Кирилл просто сидел на полу и бубнил текст, поглядывая на Романову. Песня подошла к концу. — На сцене повторить сможешь? — хореографша обратилась к запыхавшейся Алисе.       Та поставила руки на колени и, только отдышавшись, ответила в своей манере: — А вы во мне сомневаетесь?       История двух сердец постепенно продумывалась, а вот настроение попрыгуньи падало. Из-за плохой памяти Кирилла приходилось тысячу раз проговаривать ему одно и то же, а после повторять. Романова, сжимая кулаки, возвращалась на исходную, каждый раз проклиная парня про себя, но иногда и вслух.       Бородач постоянно извинялся и обещал в следующий раз сделать всё, как надо, но эти слова были пустыми. Один раз он чуть не уронил Алису, которая по постановке должна была на него запрыгнуть. Он просто забыл. В последний момент Кирилл все-таки развёл руки и прижал девушку к себе. Романова больно кольнула его под рёбра и оттолкнула от себя.       Ближе к концу тихого часа в летник пришли остальные участники номера. Ветров даже притащил с собой стул и поставил посередине зала, тут же усевшись. Как будто в корпусе задница не затекла. Карина пришла не одна: в дверях показалась светловолосая голова Стасика.       Пару раз прогнали номер полностью. Рома ругался на Белинскую, которая вечно смотрела на Стасика и пропускала важные моменты в песне. Блондин, видимо, был далёк от мира музыки, поэтому заступился за девушку, начиная наезжать на Ветрова. Алиса лишь хихикала вместе с хореографшой, наблюдая за тем, как петухи хвастались своими хвостами.       Перед полдником ребята переоделись. Рома одолжил у соседа по комнате чёрную рубашку и натянул такие же джинсы, Белинская осталась в белом. Алиса предложила бородачу перенять идею с цветами, только одеться наоборот. Юноша еле нашёл светлые штаны, а вот у девушки проблем не возникло. Большая часть её гардероба была чёрной, поэтому сложность возникала лишь в выборе подходящего фасона. Для полноты картины Ольга быстренько нарисовала ребятам по половине сердечка на щеках и отправила в столовую.       Там уже не только Ветров, но и Алиса донимали подругу, как ей казалось, ненужными наставлениями. Карина прекрасно знала, что ей следует делать, и еле отбивалась от словесной атаки с двух сторон. На шум быстро подоспел Стасик. Блондин осмелился схватить Рому за воротник, до которого ещё нужно было дотянуться, ибо гитарист оказался на голову выше. Ветров ни чуть не растерялся и, взяв стакан со стола, вылил на голову Стаса оставшийся чай. — Остынь, — Рома похлопал его по мокрому плечу. — Ловелас недоделанный. — Объяснительную после номера, — послышался голос Игоря Павловича, который мирно жевал оладушек за соседним столом. — Будь добр.       Начался конкурс талантов. Зал гудел даже на младшей категории. Детишки поразили юную публику элементами из художественной гимнастики. От младших такого, мало кто ожидал. Девчонки бегали по сцене, крутили колёса и ловко, прямо с прыжка, садились на шпагаты.       Когда пришёл черёд старшей категории, участники номера уже стояли у бокового выхода рядом со сценой и оценивали соперников. Волнение ребят немного спало после ужасного выступления четвёртого отряда — девочка бездарно пела. Если смысл был в избегании чистых нот, то с задачей она точно справилась. Незатейливый жонглёр, которого успели посмотреть на линейке, тоже ничем не поразил. Мальчик даже номер не поменял с того раза. А зачем, если можно не усложнять?       Оставался лишь второй отряд. Первый облегчённо выдохнул — они тоже не стали заморачиваться и просто станцевали флешмоб, похожий на те, которыми вожатые развлекали отдыхающих на этой же сцене. «Бегущие в ночи» уже распределились по кулисам и ждали своего звёздного часа. Алиса была одна. Бородач должен был помочь вынести для поющих стулья, поэтому перешёл на их сторону. Ольга Сергеевна потопала по лестнице и обняла девушку: — Не переживай, мы всех сделаем! — Лучше Кириллу это скажите, — отмахнулась Романова. — В себе я уверена.       Старшая вожатая представила первый отряд. Понеслась. Алиса шла навстречу Кириллу. Тот нёс стопку листов и ничего не видел перед собой. Юноша врезался в девушку. Бумага разлетелась по полу. Подростки сели на корточки и начали судорожно собирать листы. Руки легли на один. Ладонь на ладонь, и струны зазвучали.       Начиная с шестого отряда, все подпевали ребятам, пока Алиса скакала перед бородачом и изображала стервочку. Это было очень легко. На втором припеве Кирилл все же поймал Романову и медленно закачался с лёгким телом в руках. Алиса осмотрела ликующий зал и заметила вишнёвые волосы. Хореографша сидела в жюри и довольно улыбалась.       Ребята вернулись на места под шум долгих аплодисментов и совсем не переживали. Они смеялись, толкались, то и дело пытаясь задеть струны на гитаре, которую Ветров поднимал, как можно выше, чтобы никто до неё не дотрагивался своими грязными руками. — Первое место у нас в кармане, — усмехнулся Кирилл, разваливаясь на двух сидениях сразу.       Никто не волновался, ожидая итоги. Всё и так было понятно. Тем более, когда свой человек в жюри. Незаметно пролетели минуты ожидания и уже отдавали фишки младшей категории. Маленькие гимнастки семенили к старшей вожатой и радостно подпрыгивали.       Старшая категория. Третье и четвёртое место символично заняли третий и четвёртый отряды. «Бегущие в ночи» статно покачивали ногами и смотрели на зал свысока, ожидая победу. Ребята даже не сразу услышали старшую вожатую. — Второе место — первый отряд, — проговорила девушка и, не замечая спускающихся подростков, добавила. — Фишки заберите.       Накатил недовольный гул. За фишками спустился Игорь Павлович. Все столпились около Ольги и ждали объяснений. Раздавались недовольные возгласы. Вожатая не знала, что сказать ребятам — она замерла и лишь смотрела на удивлённые и злые лица перед собой.       Алиса не могла найти себе места. Девушка металась по трибуне. Ветров было взял подругу за руку, но та ударила его по плечу. Романова пыталась спуститься. Алиса старалась держать лицо закрытым: в её глазах набирались слёзы, которые она не была в силах удержать. Несправедливость била по мыслям. Они не складывались в единое целое.       Соотрядники расступились, и девушка прыгнула на свободную ступеньку, быстро-быстро перебирая ногами. Впереди кто-то был — Романова подняла голову. Кира Александровна шла к вожатой первого отряда и невольно посмотрела на девушку. Алиса припустила вниз, размазывая чёрное сердце по щеке, уже слыша спешные шаги за собой.       Романова не хотела никого видеть. Не хотела видеть Киру. Она сидела среди судей и улыбалась, когда Алиса была на сцене. Почему, почему тогда у первого отряда второе место? Разум не дал разозлиться на это: в жюри было три человека, ответить за всех Александровна просто не могла. Но девушка все равно бежала вперёд.       Алиса плакала от безысходности. Романова не могла совладать со своими чувствами. Девушка понимала, что за ней бежит Кира, слышала, как она просит её остановиться. Кира, о жизни которой трещали сплетницы, а Алиса не могла этому помешать и винила себя в продолжающихся диалогах.       Романова должна была стоять на своём той ночью и вытащить из этих ёлок любопытную Дарину, должна была пресечь грязную речь Наташи в кружководной. Она хотела. Но не сделала. А Кира делала всё.       Воздух заканчивался. Алиса не успевала вдохнуть достаточно кислорода для бега между всхлипами. Нос от слёз заложило. Ноги становились ватными. Девушка остановилась и посмотрела перед собой. Алисе показалось, что пробежала марафон, но она стояла лишь с другой стороны летника. — Алиса, стой, — крикнула хореографша, заходя за угол быстрым шагом. — Я не знаю, как так получилось.       Романова машинально оглянулась на свое имя. Кира, наконец, увидела раскрасневшееся лицо с тёмным пятном на всю щёку. Краска продолжала смываться слезами и медленно утекала на шею. Хореографша шагнула вперёд. — Нет, нет, нет, не надо, — Алиса замотала головой, зажмурив глаза. — Не подходите ко мне.       А сама стояла на месте. Ноги не слушались. Девушка хотела просто провалиться под землю. Кира набрала полную грудь воздуха и в один шаг преодолела расстояние между ними. Хореографша прижала к себе Романову. Та начала вырывываться, иногда даже больно ударяя старшую по рукам: — Не трогайте меня, не надо, — Алиса давилась собственными слезами. — Вы не должны, я не заслужила.       Кира сильнее обняла девушку, чтобы её руки перестали беспорядочно летать по воздуху. Хореографша погладила Романову по дрожащей спине. Девушка вся тряслась. Истерика. — Тише-тише, — шептала на ухо Александровна, прочёсывая чужие волосы у своего носа. — Потом все скажешь, Лисёнок. Просто поплачь.       Алиса сдалась. Девушка обхватила хореографшу руками и продолжила лить слезы только на её светлую футболку. Кира обнимала Романову до последнего и просто молчала. Слова были лишними. Она слушала постепенно стихающие всхлипы и только поглаживала девушку, чтобы та поскорее успокоилась. Алиса отлипла от хореографши и в последний раз шмыгнула носом. На светлой ткани осталось тёмное пятно гуаши. — Я вас измазала, — смутилась девушка, показав на футболку пальцем. — Ничего. Это легко отмыть.       Свечка вышла напряжённой. Все были недовольны решением судей. Вожатые не могли найти слов. Палыч только шикал на перегибающих палку ребят и просил говорить о другом. Правда, о другом говорить было невозможно. Вожатые наказали отряду ложиться и ушли на планёрку. Ложится никто не стал.       «Бегущие в ночи» остались в холле и слушали интригующий рассказ Белинской. Девушка случайно застала разговор нулевого отряда за ужином, когда захотела пойти в туалет. Вожатые сами были в шоке от таких итогов. В том разговоре участвовала Кира. Хореографша сказала коллегам, что сама видела, как большинство поставили первому отряду высший балл. Только, что тогда произошло, вожатые так и не выяснили.       Ребята сумели раздуть целую теорию заговора из этой маленькой истории. Кто-то предположил, что заменили листы с оценками, кто-то ссылался на взятки. Какие к чёрту взятки в летнем лагере. Первый отряд много шутил, но всё же хотел разобраться.       Алиса сходила в душ, где долго-долго смывала стыд за слёзы. Девушка не могла объяснить даже себе своё поведение. Одному она, правда, была рада — никто из друзей не увидел её концерта, а значит говорить о произошедшем ни с кем не придётся. Кроме Киры.       Сейчас Романова искала хореографшу и бегала по всему лагерю с ещё мокрой головой. Алиса, конечно, задумалась, что после такой прогулки завтра может оказаться рядом с Лебедевой, но это её не остановило. Она должна была отблагодарить Киру, и уже придумала как.       Александровна сидела в беседке около корпуса второго отряда. Её лицо подсвечивал экран телефона — здесь немного, но ловил интернет. Хореографша что-то увлечённо читала, поэтому вздрогнула, когда услышала резко брошенную фразу за спиной. — Я хочу рассказать вам свой стих.       Романова обошла куст и села напротив. Кира смогла лишь широко улыбнуться. Девушка поставила локти на колени и положила голову в ладони, таким образом, став немного ближе к юному автору, чьё стихотворение она так хотела услышать весь день. Алиса смутилась от такого пристального взгляда и, прокашлявшись, зачитала свои строки:

…Прохладно сердце не исправить. Уже давно смирился он. Ему так хочется слукавить, Что он один — его закон. Гулял по длинным коридорам Родного замка, как придворный. Он стал готов ко всем исходам. Слуга её души покорный.