Мистресс

Крисси Канингем для всей Хоукинс Хай это сладкий блеск для губ с запахом клубники, мягкий шёлк волос, бархатная даже на вид кожа, солнечная улыбка и кажущаяся трогательной хрупкость. Крисси Канингем для Эдди это тугой ошейник, плотно обхватывающий его горло, тонкое дорогое кружево на сливочной коже под языком, укусы на его ключицах и растёртые в кровь запястья, запах одеколона Джейсона Карвера, кондиционера для волос и ягодной жвачки. Крисси приходит, когда хочет прочувствовать власть каждой клеточкой своего тела, ощутить себя красивой и желанной, вызвать раболепное восхищение. Это такая игра, их маленький грязный секрет, который никогда не выплывет за пределы спальни Эдди. Ему нравится подчинять больше, чем подчиняться, но он согласен на что угодно, лишь бы прикоснуться к её сиянию. Эдди почти потерян. Эдди почти влюблён. Крисси скидывает форменную чирлидерскую юбку вместе с маской покладистой правильной девочки, выпутывается из кардигана и топа, оставаясь в роскошном красном белье и белоснежных носочках, и смотрит на обнажённого и готового Эдди, растянувшегося на постели. — Прикупила новое бельишко для Карвера? — усмехается он, наблюдая за движением её стройного спортивного тела. — У Джейсона взорвётся голова, если он увидит меня в этом, — Крисси улыбается, забираясь на постель рядом, наклоняясь к Эдди, чтобы получить глубокий нежный поцелуй. — Но ты можешь потрогать. Пальцы Эдди, грубые от постоянной игры на гитаре, обхватывают её талию, медленно скользя вверх, чтобы погладить вдоль линии позвоночника. Ему нельзя оставлять засосы или царапины на её нежной коже, нельзя трахать её слишком грубо, впиваясь пальцами в округлые женственные бёдра до синяков, нельзя трогать её так или иначе без чёткой отмашки, потому что за этим последует наказание. Крисси умеет наказывать. — Я могу снять его? — спрашивает Эдди, игриво касаясь застёжки лифчика. — Можешь, — кивает Крисси, выгибаясь удобнее, чтобы тонкие лямки соскользнули с плеч, обнажая острые маленькие груди. У неё над ореолой розовеет относительно свежий след, оставленный Карвером, и Эдди скулит недовольно, зализывая его языком, втягивает в рот сосок, щекоча и мягко покусывая. — Руки, — шепчет ему в ухо Крисси, и он послушно заводит их вверх, чувствуя, как наручники плотно охватывают запястья, смыкаясь. — Я в чём-то провинился, мистресс? — Эдди облизывает губы и хмурит брови, обычно ему позволено дольше ласкать её тело, а сегодня он к ней почти не притронулся. — Ты был на вчерашней игре, — хмыкает Крисси, усаживаясь поперёк его груди, — ты ел меня глазами перед всей школой. — Я бы просто ел тебя перед всей школой, если бы ты мне позволила. Твой хорошенький алый ротик, твою узкую влажную киску, — Эдди кривит губы в улыбке, соблазняющей и нахальной, и Крисси хлопает его по щекам. — Удовольствие надо заслужить, Эдвард, — её пальцы пробегаются легко по его возбуждённому члену. — Я не позволю тебе кончить, пока ты не вымолишь прощение. — Да, мистресс, — выдыхает он, толкаясь бёдрами навстречу нежной гладкой ладони, но её там уже нет. — Что угодно. Всё, что ты посчитаешь нужным. Крисси потягивается по-кошачьи, приподнимается, чтобы стянуть с бёдер узкие трусики, слитным движением скользит вверх, усаживаясь ему на лицо. — Поработай ртом, — её ресницы трепещут, она пахнет так сладко и возбуждённо, её наманикюренные пальчики перебирают его длинные волосы, влажное кружево, сдёрнутое только с одной лодыжки трётся о его кожу. Эдди прикрывает глаза, вдыхая её густой запах, касается губами упругих гладко выбритых губ, разводит их языком, собирая терпкий вкус. Крисси толкается под язык, её дыхание становится тяжелее, рот Эдди пачкается в густой текучей смазке, его губы смыкаются на клиторе, его зубы тянут и терзают нежную плоть. С губ Крисси срывается протяжный стон, её бёдра непроизвольно вздрагивают, пальцы до боли вцепляются в волосы Эдди, оттягивая. — Послушный мальчик, — скулит она, пока язык проникает глубже, губы всасывают жадно и горячо, щекочут по кругу, надавливая. — Да, мой хороший, ещё. Она громкая в его постели, тугая и сочная, властная маленькая фея, кончающая на его языке. Эдди хочет выебать её до потери голоса, чтобы она ещё неделю могла только шептать. Эдди может лишь высосать её досуха. Крисси гиперчувствительная после оргазма, и каждое касание его губ приносит больше боли, чем наслаждения, но ей это нравится. Она знает, что Эдди будет лизать её часами, пока сама Крисси не прикажет ему остановиться. Она спускается вдоль его тела ниже, замирает на мгновение, чтобы благодарно поцеловать мокрый липкий рот, пробуя себя на вкус, и продолжает движение, оказываясь лицом у его налитой прижатой к низу живота головки. — Ты простила меня, мистресс? — вздрагивает Эдди. — Ещё нет, — Крисси задумчиво дует на кончик, проходится по узкой щели языком. Его бёдра в синяках, оставленных ею накануне большой игры, его живот в царапинах от её ногтей. Она ведёт мягко языком вдоль напряжённой вены вниз, втягивает в рот по очереди яички, выбивая из Эдди хриплые горловые стоны, щиплет больно за ягодицу, но в рот его не берёт, даже не касается пальцами. — Пожалуйста, мистресс, — скулит Эдди, выгибаясь вверх навстречу, но Крисси уходит от прикосновения. — Я не уверена, что ты усвоил урок, — её ладонь рядом, маленькая и горячая, совсем близко, на его бедре, лежит неподвижно. — Я так хочу тебя. Я буду послушным. Я больше не приду на игры, я не буду смотреть на тебя в школе, я не... Пожалуйста, мистресс, — он толкается, ёрзает, пытаясь притереться к её коже. — Крисси. Пожалуйста. Его губы искусаны и влажно блестят, щёки раскраснелись, скованные руки дрожат, чёлка взмокла и налипла на лоб, он такой жаждущий и красивый под ней, весь в её власти. — Какой покорный. Губы Крисси приокрываются, обхватывая его требовательно и одуряюще, и Эдди протяжно не стонет даже, воет на одной ноте, изгибаясь. У неё во рту жарко и мокро, она льнёт к нему языком и нёбом, окружая скользким бархатным теплом. У неё маленький рот, и он никогда не помещается в нём целиком, а глубоко Крисси не берёт, но помогает себе руками, двумя сразу, туго и плотно его сжимая. Эдди не надо многого, он был уверен, что взорвётся, стоит ей опуститься губами сверху вниз всего пару раз. И сейчас жар её рта, податливость и нежность, с которой она его пропускает внутрь, застилают глаза цветным туманом. Он хочет намотать её волосы на кулак, притянуть её, насаживая горлом глубже, и кончить, заставив проглотить всё до капли. Он может только содрогаться в оргазме, растирая скованные запястья в кровь и забрызгивая её нежное лицо с безупречным макияжем, пока она позволяет. Крисси скользит вверх, укладывается на него, нежась, и подставляет лицо под юркий язык, заставляя вылизать его собственную сперму с её мягких щёк и губ. Она поднимается, медленно вдумчиво одевается, собирая свои вещи по комнате, поправляет перед зеркалом макияж и только после этого наклоняется, чтобы расстегнуть наручники. — Ты был хорошим мальчиком для меня сегодня, — улыбается Крисси, оставляя яркий помадный отпечаток на его щеке. — Увидимся в школе, Эдвард.