Перекресток судеб

Масштабные проблемы Накахары начались относительно недавно. Сначала это было что-то вроде абьюза. Не физического, а психологического. Это происходило незаметно и мало работало на Чую, потому что кто бы что не говорил, но он не похож на омегу из высшего общества. Его воспитывали не родители, а гувернантки, которые не могли до конца уследить за активным ребенком. Поэтому, в конце концов, его учили улицы, а гувернантки выполняли роль людей, которые показывали, что нужно транслировать в общество, а о чем лучше вообще не говорить при людях. Уже в свои двадцать он знал о жизни больше, чем его родители. Больше, чем многие. Потом, когда Ширасэ понял, что у него не выходит давить на омегу, он попытался пару раз его ударить, но каждый раз забывал, кто был одним из лучших в боксе, кто уверенный в своих силах первый вступал в драки, и поэтому каждый раз это заканчивалось для него плачевно. Вскоре он перестал делать и это, но при этом все же пытался выводит из себя Накахару, и Чуя поначалу шел у него на поводке. Он, как обычно, был вспыльчивым, и начинал что-то рушить или орать, а после чувствовал вину, так как он прекрасно осознавал, что первым все это начал он. Вскоре рыжеволосый осознал свои ошибки и просто стал скрывать свои эмоции, перестал их показывать сначала при малознакомых людях, а потом и при муже. Зачем нужна жизнь, если она без эмоций? Сейчас Чуя жил на надежде. Надежде выбраться и перестать быть зависимым от этого общества, общества предрассудков и стереотипов.

***

Новый день приносил новые проблемы. Чуя был уверен в том, что сегодня ему влетит от матери, ведь он не ночевал вместе с мужем. Хотя может и не влетит, если у Ширасэ в эту ночь была девушка. Накахара решил не возвращаться домой, потому что сегодня у него будет осенний показ, к которому все дизайнеры и модели готовились с лета. И последний день мук, после которого будет не легче. Будут новые образы, которые уже явно созрели в голове этой страшной женщины. Мико-сан – мать и работодатель Накахары, умеет сделать жизнь не сладкой. Она знает, куда нужно давить, чтобы задеть, а это дает слишком большую власть для такой девушки. Эта женщина может разрушить карьеру, а может ее сделать, хотя и это будет не просто. Если кто-то думает, что сыну Мико везет, то они глубоко ошибаются. Наоборот, любую ошибку она скидывает на него. Она ждет, что он сможет стать кем-то достойным, а не моделью второго плана. Первая цель – это выдать замуж, а дальше будет легче. Ну, а пока этого не произошло, Мико натаскивает своего сына, уча его выносливости, но при этом не замечая, как Чуя увядает. Увядает, как и цветок, который хоть и стоит на свету, но его не поливают регулярно. От этого приходится подстраиваться под климат и становится кактусом, к которому никто не хочет подходить. Все же Накахара смог преодолеть мать, себя и остальных, так что у него есть некоторое подобие свободы, только подобие. Сегодня утром он встал, помог пожилой женщине с завтраком, сам поел и уехал на показ. Чуя просто не готов к сегодняшнему дню. По пути ему приходится заехать в общую квартиру. Он уже даже не удивлен, что в спальне пахнет другой омегой, а сам Ширасэ проснулся только из-за звука открывающейся двери. – Чуя, ты чего сегодня так рано? – Я сейчас уйду, мне всего лишь нужно забрать пару вещей. Все же у меня сегодня показ, если ты, конечно, помнишь. – А как такое не забыть. Ты же так мало появляешься. Мы с тобой почти не общаемся, – чуть ли не с жалостью говорит Буичиро, хотя его наглая улыбка говорит совершенно о другом. – Я не могу находиться рядом с таким мудаком как ты. Если ты думаешь, что я не чую запаха секса и другой омеги, то ты совершенно ошибаешься. – Ох, а когда ты мне изменяешь, то я тебе таких речей не говорю. Ах ты продажная шлюха! – То, что я занимаюсь сексом с кем мне хочется, не значит, что я отдаюсь первому попавшемуся, – Чуя был задет за живое, сама концепция измен ему не нравилась, а еще не нравилось, что они должны быть вместе против своей воли. – Ты вообще страх потерял… – Нет, дорогой, это ты здесь страх потерял. Я тебя еще не до конца сдал отцу и матери, только потому что ты позволяешь мне водить омег к себе. Но если ты продолжишь и дальше так наезжать, то твое уютненькое место, где ты живешь, будет раскрыто, и тебе еще полгода не разрешат ничем пользоваться. После этого настроение совсем упало и просто захотелось позорно сжаться в комочек и зарыдать. Нет, это не потому, что он такой слабый омежка, который не может постоять за себя, а потому что, когда ты тратишь много сил на защиту, они быстро кончаются. Накахара просто хочет уехать на пару месяцев отдохнуть. Он устал, поэтому, когда он со всеми вещами сел в такси, он накрылся пальто и по его щекам покатились слезы, а после он уснул. Дорога была долгой, так что поспать ему удалось хорошо, а разбудил его голос водителя, который сказал, что они доехали. Расплатившись, он вышел, и в отражении стекла заметил, что у него красные глаза, а это не есть хорошо, потому что это невозможно исправить так быстро. Мать будет орать, все же это выступление на котором будут многие знаменитые личности, и на таком событии ты должен выглядеть подобающе. Войдя в здание, его почти мгновенно схватила под руку Хигучи, которая должна была сегодня делать ему макияж. Так что пока его приводили в порядок, он думал о том, как сказать матери, что он не хочет жить с таким мудаком как Ширасэ. Но все же он почти уверен, что мать просто отправит его домой разбираться с этой проблемой самому. Хорошо, что на сегодня у него запланирован поход к психологу, потом в бар, а переночевать он хотел у Юан, которая должна была пойти с ним пить. Но попытка не пытка. Осталось буквально полчаса до выхода, а Накахара-сан уже разносит многих только прибывших моделей, которых она с горем пополам решилась взять на это выступление. И пожалела. Но, если быть честными, она ругала не только новых моделей, но и старых. Так досталось и Чуе за его красные глаза. Но Ичие помогла надеть голубые линзы, которые немного перекрывали это «безобразие», а еще закапала какие-то увлажняющие капли, которые навряд ли помогут, но сделают хоть какую-то видимость того, что они попытались что-то сделать с его внешним видом.

***

Выход на подиум – это всегда трудно. Трудно не физически, а морально. Вроде ты выходишь на несколько секунд, и все должны запомнить не тебя, а костюм, но все равно заметно каждую оплошность, а потом за это тебе сильно влетит, и тебе начнут угрожать не только сокращением зарплаты, но и разрывом контракта. Кто бы ни пытался судиться после такого, Мико продумывала все развития событий. В этот раз для Накахары все обошлось. Только небольшой стресс, вымотанные нервы после ссоры и желание поскорее все закончить и получить свою зарплату, которую Мико обещала выплатить после показа. Все краски сливались в одно, и Накахара шел на свет, как светлячок, ничего не видя. Краем глаза он заметил только парочку человек и все, а потом вновь белый ослепляющий свет. Но все же после стольких репетиций, выступлений на этом подиуме он мог спокойно идти с совершенно пустой головой. – Чуя-кун, что ты чувствовал сегодня, когда шёл по подиуму? – Я не знаю. Я чувствовал какую-то пустоту. Как когда ты чем-то увлекаешься, а потом начинаешь делать это на автомате. Все было как-то... заезжено, это перестало доставлять какое-то удовольствие. – А если бы вы сменили место. К примеру, ты бы выступал во Франции на какой-то другой дом. От этого бы что-то поменялось? – Не знаю, но думаю, что да. Всегда хотел жить во Франции. Да, думаю, что мне было бы лучше. Надеюсь, что мне было бы лучше. После недолгого выступления, после того как с него сняли весь макияж он собирался пойти к матери. Речь была готова, настрой был, но как будто чего-то не хватало, но понять, чего трудно. Хотелось какой-то поддержки, хотелось, чтобы кто-то сказал, что у него получится, как в нормальных семьях, а не то, что у него. Пока из поддержки была только арендодательница и психолог. Может в какой-то вселенной и Юан, но даже она в последние время была на стороне Ширасэ. Она стала прогибаться под системой, которую он пытался избежать, но от которой не спрятаться. Она достанет тебя и чем больше ты находишься в таком обществе, тем больше тебя засасывает. В таких размышлениях он прибывал часто, стараясь избежать реальности, но проблема в том, что рано или поздно реальность догонит, а сил бороться не останется. – Чуя Накахара, – рыжего окликнул смутно знакомый грубоватый голос, а повернувшись он увидел того, кого не ожидал. – Мори Огай? Здравствуйте, что вы хотели у меня спросить? – Чуя-кун, я понимаю, что я со своими советами и убеждениями не вовремя, но, если у тебя появятся проблемы, которые ты не сможешь решить, или ты захочешь избавиться от родителей, я всегда смогу помочь. – Чем это будет выгодно для вас? – Я согласен с твоими размышлениями, ты мне просто интересен. Из тех, кого я знаю, и которые находятся под таким же влиянием, как и ты, еще никто не оставался при своих убеждениях так же долго. Мне интересно, сколько еще у тебя получится продержаться. Видимо ты уникальный экземпляр. – Это предложение заманчивое, но также отталкивающие, надеюсь, вы это понимаете. Но все же я не понимаю, если вы мне сейчас поможете, то в будущем мне нужно будет вам чем-то отплатить? – Не волнуйся, с этим мы разберемся. Но могу тебе сказать сразу, оплата от тебя не будет в виде твоего тела, или что-то еще, о чем ты мог подумать. От тебя я жду всего лишь свежесть ума и желания заработать на мою компанию. – На хирургическую больницу, которая конкурирует с больницей моего отца? – Нет, не с этой. Но я бы не хотел продолжать столь конфиденциальный разговор здесь. Если вы хотите узнать больше информации и все-таки заинтересованы в моей помощи, то я оставлю вам свой номер телефона. Напишите, как будет удобно. На памяти Накахары это самый странный разговор, который мало того, что почти ни к чему не привел, так еще и заставил задуматься. С одной стороны это хорошо получить какую-никакую поддержку от кого-то, он же как раз об этом и размышлял, а с другой стороны это довольно странная поддержка. Вдобавок к этому ты не знаешь, что тебе придется делать за такую поддержку. Даже если все это не важно, об этом можно задуматься и принять решение после, и может вообще ничего не говорить этому человеку. Все может произойти и это «все» пугает, но при этом в равной степени завораживает. Постояв на проходе несколько минут, Чуя отошел от оцепенения и был готов идти выражать свои претензии матери, но при этом, конечно же убрав в карман пальто бумажку с номером, которая после отправится под защитный чехол телефона. Когда ты полон уверенности и готов совершить что-то грандиозное, ты одновременно очень сильно боишься это сделать, будто что-то в голове тебе говорит развернуться и уйти подальше. Как если бы ты был готов прыгать с парашюта, но твой внутренний голос говорил бы тебе, что нужно остановиться, и только если ты себе не застудил голову, ты не боишься этим заниматься. Вот так же и сейчас. Только модель делала эту процедуру довольно часто, но каждый раз получая странный взгляд на себе. Чуя думал, что он зря вообще комментирует действия своего жениха. Но потом, когда он ехал домой или когда проговаривал это с психологом, он понимал, что он не зря так думает, просто мать очень сильно хочет исполнения сделки, что готова идти на любой шантаж, чтобы ее ставка сыграла. Снова и снова проговаривая свою речь, Накахара понимал, что мать снова на него посмотрит своим умоляющим взглядом, на который он не может не реагировать. Он просто не может сказать: «Мама, я не буду выходить за него замуж.» Все же это его мать. Любовь к матери безусловна, и понимание этого очень раздражает Накахару, но и поделать он с этим ничего не может. Он может только подчиняться матери, как бы странно это ни звучало. Мать нашла его быстрее, чем он успел осознать встречу с Мори-саном. – Чуя, можно мы с тобой поговорим у меня в кабинете? – вопрос, на которого нет отрицательного ответа. Все, кто стоял в округе и слышал слова Мико, глазами показывали свое сочувствие Накахаре. – Да, мама. Минутная дорога никогда еще не казалось такой долгой. За эти 60 секунд рыжий уже успел напридумывать массу причин, за что он мог заслужить личный разговор с этой женщиной. – Сын, что у тебя сегодня с глазами? Почему визажистам приходится тратить на тебя больше времени и средств? – сейчас Накахара полностью уверен, что ее беспокоит не состояние визажистов, а деньги, которые им выплачивают почасово, – хочу обратить внимание, что, если ты мой сын, это не дает тебе здесь никакого права отличаться поведением. – Я знаю, мама, я и не пытался… – А по тебе так не скажешь, – что ни говори, а брюнетке совсем все равно. Работая с ней, можно и не к такому привыкнуть. – Мы с Ширасэ сегодня просто немного поссорились. Я хотел бы об этом поговорить. – Чуя, ты же прекрасно знаешь, что тебе следует его называть Буичиро, вы же скоро будете женаты. – Я об этом и хотел с тобой поговорить. – Ты же прекрасно знаешь, что эту помолвку не расторгнуть, и поэтому тебе придется идти на такие жертвы. – Но мам… – Даже не пытайся. Все, иди мирись, и чтобы я потом не узнавала от его родителей, что вы разошлись и живете раздельно. Накахара прекрасно понимает, что если такая весть дойдет от другой семьи, то это опозорит их, так что все они должны постараться, особенно Чуя, которому, судя по всему, так жить до скончания веков. Но сегодня он не собирается идти мириться, ему не просто лень, у него сейчас сеанс, а потом бар, где он собирается забыться и может найти партнера на полночи, потому что как никак, а сегодня ему обязательно нужно переночевать в общей квартире. – Чуя-кун, как ты себя чувствовал, пока твоя мать тебе все это говорила? – Я… думаю, что в тот момент я ощущал опустошенность. – Ты бы хотел и дальше так жить? – Нет. – Тогда что тебе мешает все изменить? Бар незаслуженно непопулярный, но может это и к лучшему. Все же после изматывающего дня хотелось просто сесть за стойку и напиться до такого состояния, чтобы на ногах стоять не получалось. – Накахара-сан, – бармен сразу же его узнал. Чуя не впервые сюда ходит. Был момент, когда он почти не вылезал отсюда, причем в баре его держали не напитки, а местный контингент. Свободные люди, с которыми было интересно разговаривать, хоть в какой-то момент тебя не пытались затащить в постель. Все же это было логично, в бар не ходят, чтобы заводить друзей. Вот и сейчас омега сидит не по этому поводу. Первый бокал вина он смакует, второй же идет почти как шот, а Юан, сидящая рядом с ним, не может иногда перестать удивляться. – Куда ты в себя столько вливаешь? – Я хочу забыть этот день. – Мне что-то мешает все изменить. Я честно не понимаю, что, вроде я и готов уехать в другую страну, но вроде чего-то не хватает. Да и паспорта у меня сейчас нет. – Вот если бы у тебя появился партнер, или если бы ты знал где сейчас твои друзья, ты бы точно отправился в путешествие, оставив все позади, имея при себе, конечно же, документы. – Сильное высказывание. Я никогда не узнаю куда они уехали, и за полгода ничего изменить не получится. Навряд ли у меня появится кто-то несломленный, который поможет мне открыть чувство свободы. Когда пошел уже третий бокал красного вина, к нему подошел незнакомец. – Здравствуйте, не хотите ли вы выпить за мой счет? – приятная внешность, высокий рост зацепил Чую. Все-таки даже не имея типажа он имеет примерное представление о прекрасном разовом партнере – О нет, извините, но на сегодня мне нужно закончить с выпивкой. Не хотите ли прогуляться со мной? Я знаю пару хороших мест. Как выяснилось позже, «пару прекрасных мест» это небольшой закоулочек недалеко от бара, который был на удивление чист. – Но все же, если это представить, ты бы уехал? И почему ты ставишь себе срок в полгода? – Потому что через полгода я попаду в самое настоящее рабство, из которого нет выхода. И если это представить, то думаю, что да, поехал бы. – Значит ли это, что тебе просто не хватает мотивации? Что ты об этом думаешь? – Я… Жаркий поцелуй, в который Чуя вовлек незнакомца и единственный вопрос. – Может ко мне? – Только если ты меня потом отвезешь домой. – Хорошо. Мужчина был не против проводить эту омегу до дома, даже если это означало, что они вместе только на одну ночь. Если честно, он и не рассчитывал на большее. Дорога на машине до квартиры парня не заняла много времени, а их желание за это время не потухло. Чуя просто хотел расслабиться, а мужчина был знатно подвыпившем (и как он только сел за руль?), поэтому между ними был смертный грех. Но им на это было как-то все равно. Опьяненные алкоголем и похотью они целовались, пока лифт вез их на нужный этаж. Когда Чуя уже пытался снять с партнера пиджак, парень открывал дверь, и как только у него все получилось, они почти сразу же направились спальню. Накахара тем временем был уже с расстегнутой рубашкой, а его грудь и шею покрывали поцелуями. Поцелуи и небольшие укусы заставляли издавать полу стоны и почти срываться от того, что трясущиеся руки не могли расстегнуть рубашку. Из-за этого шатен, усмехнувшись, отстранился от так и манящего торса и расстегнул рубашку, а после помог снять брюки омеге, а сам избавился от своих. Небольшие поцелуи отвлекали от не самой приятной растяжки, хотя природной смазки было достаточно. После первого пальца Накахара зашипел, при этом кивая на то, чтобы альфа, чье имя он все еще не знает, продолжил растягивать. Приятная смесь запахов окутала комнату. В комнате, казалось, был заварен растворимый кофе, приправленный мятой. Это было странное сочетание, но на это они обращали меньше всего внимания. Длинные пальчики альфы нашли простату, и теперь каждое их движение сопровождалось развратными стонами. Мужчина еле сдерживался перед этим идеальным телом. Он уже хотел войти в это, казалось, девственное тело, и вырвать из прекрасного ротика развратные стоны. Эта была даже не мечта, это была цель. Томный отчаянный поцелуй с каплей претензии сопровождал быстрое раскатывание презерватива по вставшему члену. Одно аккуратное движение, и омега начал стонать под ним не то от удовольствия, не то от дискомфорта. Да, у Чуи давно не было секса, и из-за этого проникновение сейчас, даже после такой терпеливой растяжки, чему рыжий был удивлен, было неприятно. Но спустя непродолжительное время, чтобы не мучать партнера, Накахара кивнул в знак того, чтобы альфа продолжал свои движения. Вначале медленные толчки, а потом чуть ли не бешеный темп, и комната пропиталась странной смесью их запахов и стонами, слетавшими с уст обоих. Разрядка не заставила их долго ждать. – Хей, я могу воспользоваться ванной? – спустя несколько минут отдыха на кровати спросил Чуя. – Да, конечно. Так рыжий оказался в большой ванной, которая, казалась, была ничейной. Хотя в тот момент парню было все равно, так что он всего лишь продолжил мыться, стараясь оставить голову более-менее сухой, чтобы не пришлось сушить ее еще год. Все сомнения насчет того, что он кого-то смущает или что ему нужно домой были развеяны, когда он увидел, как тот самый альфа уже заснул. Решив проявить милосердие, Чуя тихо собрался и уехал домой на такси. Он бы с радостью остался у этого малознакомого альфы, но понимал, что сегодня ему следует быть дома, так как его мать, после заявления о ссоре, может приехать, когда угодно, да и с Ширасэ нужно будет еще поговорить. Так что, оставив свой номер на прикроватной тумбочке, он поехал к себе. Однако слова, которые он хотел сказать своему суженному, растворились в его голове, когда омега открыл дверь ключом. Ноги повели его в гостевую спальню, чтобы не стеснять супруга, который просто ненавидел, когда Накахара возвращается пьяный. Так сон и накрыл рыжего. – Я не знаю. С одной стороны, да, мне не хватает мотивации, а с другой у меня ее более чем у кого-либо. Мне нужно уехать, перед этим заработав денег. – Может где-то глубоко в себе вы уже смирились с вашей участью, а сейчас вам не хватает мотивации на то, чтобы бороться с вашей родней, – после этого их настигла долгая молчаливая пауза. – Давно ли вы пробовали заводить новые знакомства? Я сейчас не говорю про знакомства на одну ночь, я говорю про то, что вам нужно сменить общество, с которым вы контактируете. Утро еще никогда не было столь тяжелым, а разговор, который обязательно произойдет, не будет легче. Однако как же хорошо, что все решилось само, как только Чуя зашел на кухню. – Ширасэ, а кто это такая? – на их кухне сидела какая-то смазливая омега. – Я его девушка, а ты кто такой?! – воскликнула блондинка. Нет, Чуя не был удивлен, что Ширасэ изменяет, но также он был в шоке от наглости. – Я его жених, могу показать документы. Ширасэ, у меня к тебе, как ты понимаешь, появился серьезный разговор. – Та как так..?! – начала была девушка, как ее перебил Буичиро. – Чуя, давай тогда при ней. – Хорошо. Девушка, он с большой вероятностью в этом месяце вас бросит, вы не первая. Ширасэ, я и так прекрасно знаю, что ты спишь с другими, но, чтобы так нагло в нашей общей квартире и даже не спросив меня? Как по мне, это высшее неуважение хотя бы к ней. – Ты чего тут выступаешь?! Как будто сам не спишь с другими... – Да, сплю, но я не вожу их сюда и не оставляю их на ночь в общей квартире. – Мне Юан сказала, что ты уехал с каким-то альфой, перед этим напившись. – Начнем с того, что это не оправдание, а закончим тем, что не напившись. Я вчера выпил всего два бокала. И даже если так, все это не вписывается в рамки, как минимум уважения. Она, – Чуя указывает на омегу, которая увлеченно слушает их разговор, – не знала обо мне. И я не знал о ней. Думаю, что будет логично, если кто-то из нас троих уйдет из этого дома. – Из троих? И что же вы будете делать, если уйду я? – Если ты рассчитываешь на то, что мы не поладим, то ты ошибаешься. Сколько бы стереотипов об омегах у тебя ни было, мы всегда окажемся умнее тебя, и теперь уходишь либо ты, либо твоя партнерша, либо я – Чую это все настолько достало, что он решил раз и навсегда разобраться с этим вопросом. – Никто не… – Хорошо, я ухожу, – произнесла девушка тем самым шокировав альфу, – спасибо, что открыл мне глаза. С тобой все кончено. – Хорошо, но так или иначе я тоже пойду, чтобы не портить себе настроение и дальше, - с такими словами Чуя собрал вещи на первое время и ушел, почти одновременно с девушкой Ширасэ. Она же, на удивление, не смотрела на Накахару волком, а даже наоборот, с некой радостью. После долгого дня Чуя разрешает себе заснуть в снятой комнате, перед сном сделав себе пометку «перестать общаться с Юан», раз она сдает информацию его жениху. Но ничего, еще есть время все исправить.